Вскинулся, с силой выпрямляясь в захвате стражей.

– Я не успел уведомить ни свою семью, ни семью Ырын... Ирис о своем предложении. Так что вам по запросу ответят устаревшие сведения, эйр Догред, – заявил он громко. – Однако Ирис – моя невеста! И если бы я быстрее закончил свои дела в нашем чигиданском гарнизоне... кхм, пока она не отправилась путешествовать, то мы бы уже готовились к свадьбе!

– С чего бы ей отправляться путешествовать? И без тебя? – опять этот Вараид влезал. – Ты даже ее не успел уведомить? Или она все же именно от тебя сбежала, сын графа?

Затем развернулся к старшему офицеру и заявил:

– Раз Ирис – девушка, то это меняет дело. Теперь я могу сделать ей иное предложение, от которого она вряд ли откажется...

– Даже не думай, венорец! – взревел Рикардо. – Она – моя! Так... так распорядились духи! Уже предопределено. И так будет!

Вараид медленно развернулся к нему.

– Распорядились духи? Тебе тоже голову напекло, котронец, как и Ирису? Как бы там он... она не был... с таким-то поведением?

– Может, и напекло. Ведь в Степи, где мы были вместе с Ырын, жаркое солнце. А я не сразу стал носить шляпы из травы, плетению которых обучала меня сама Ырын. Однако уже тогда я решил, что она будет моей. И... между прочим, та ее семья, ее племя, ее мыдр меня приняли! Я даже на охоту ходил с ее братьями. И остальное... э-э, положенные ухаживания, кхм, тоже... были.

Ырын тогда на празднике рассказывала, что у голинов мужчина показывает себя женщине во всей красе, а затем дерется с возможными противниками. И ведь все это было!

Лицо Вараида дрогнуло.

– Лжешь!

– Нет, не лжет, – вступился Беролд. – Мы нашли эйра Леудомера именно в то время, когда он был на охоте с голинами.

– Так ты тоже жил в степи с дикарями?! – прозвучало непонятно каким тоном.

– Они не дикари, – снисходительно глянул на венорца котронец. – Голины живут иначе потому, что думают тоже иначе. И условия жизни у них совершенно другие, отсюда различия. Однако в кое-каких вопросах они поумнее людей будут.

Теперь, когда Рикардо на своей шкуре опробовал жить на скудном пайке, наконец понял те слова Ырын, что использовать имеющееся нужно максимально полно. Не брать от мира лишнее, но что взял – не разбрасываться зазря. Каким глупцом он был раньше, когда жил на деньги отца, но не считая их, транжирил с друзьями на развеселых, однако пустых гулянках. Однако теперь, когда приходилось выживать лишь на заработанное самим, наконец познал истинную цену деньгам. Как и насчет ответственности за своих людей, о чем раньше не раз брюзжал ему отец, наконец стал доходить смысл.

– Ну и какие у них там, в степи, условия жизни? – поинтересовался Вараид с приклеенной ухмылочкой на лице.

– Хочешь потрепаться о Степи? Ладно. Только вначале прими мой вызов на бой чести, венорец. Если не испугаешься. Я собираюсь набить тебе морду за то, что ты посмел драться с моей Ырын!

Глава 25

Ирис

После прохождения границы по самому Венору дорога будто бы ускорилась. Или время сжалось в пружину?

Деревни и городишки встречались чаще, иной раз за день парочку или даже больше проезжали. И буквально в ближайшем городе – Олвот – их маленький отряд все же разделился.

Вернее, еще на том праздновании увеличения клана Джал говорил, что для большого отряда голинов "аж в шесть морд" труднее будет найти работу – кто ж возьмет на себя такой риск, несмотря на то, что над степняками будет свой ыгры-человек.

"Тем более такой мелкий и неугомонный, как ты. Тебя самого в довесок к образинам не возьмут, лучше уж с твоими братьями самим как-то, чем с тобой… мышь" – добавил тогда глава охраны в адрес Ирис.

Конечно, Тыырын тоже слышал или сам догадался, что большой толпой в человеческих землях нет смысла ходить – но решение о разделе клана он уже тогда принял. И даже не сильно бил Дыдына, когда они провели ритуальный бой, зато долго. Конечно, люди опять испугались, что праздник испорчен очередной дракой, чуть гарнизон не подняли по тревоге, но Ирис успокаивала венорцев, что так и должно быть, объясняла Ридвану обычаи Степи опять-таки прямо на примерах. И, в свою очередь, выспрашивала у эйра Догреда, как все же правильно оформлять новые отряды, и обещала, что поначалу за всеми присмотрит.

В том числе и потому что здесь, на границе новую работу голиновской охране не найти. В другой караван, того самого "Сигипса", не отдала бы, даже если бы те не ушли дальше почти сразу. Потому что своих ребят она будет пристраивать только в хорошие руки!

И что удивительно, но слава о ее голинах – вернее, о ней, то есть нем, Ирис, самом – уже бежала впереди! И в том самом Олвоте к ней сами подошли "гномы", стоило каравану только остановиться, даже не вся пыль еще осела. То есть дверги, которые, как оказалось, были уже наслышаны об Ирис и его голинах от шитеров, прошедших ранее, и хотели бы нанять их себе в охрану. И после того как девушка дотошно допросила двергов, кто они да откуда, а затем стала объяснять им, как надо обращаться с голинами, те посмеялись, оглаживая свои бороды, и сказали, что знают – прежде уже нанимали. Пусть, мол, гверти, не волнуется, порядки мардов они разумеют.

Конечно, после этого разговор дальше продолжился, уже в обеденном зале постоялого двора за едой и напитками – надо же попаданке выяснить, что за новые слова такие. И вот здесь выяснилось, что "гверти" означает "молодая женщина другой расы", то есть не из двергов. Однако напрягшуюся Ирис сразу же заверили, что никому другим, тем более хамакам, то есть людям, никто ничего не скажет – даже за отдельную плату. Потому что кому надо, тот пусть сам глаза держит открытыми, а если чего не понимают – то их сложности, и они, фурты, то есть дверги, никого чужих учить не будут. Кроме разве что дочери Степи, умеющей говорить с духами, могут сделать уступку. Например, если она так волнуется за своих мардов, то почему бы ей не купить почтовые артефакты, чтобы быть на связи со своим отрядом. Как раз у них такие в продаже есть, а ей – и только ей, только как дочери вождя – даже скидочку дадут, хотя обычно так не делают. Зато так, мол, она не будет переживать за своих соплеменников, ушедших с ними, дверговскими купцами.

Конечно, Ирис сразу купила почтовые артефакты, которые вроде мессенджеров – позволяли обмениваться короткими звуковыми сообщениями. И неважно, что они дорогие, она может себе позволить. Так что накупила для уходящего Дыдына, себе и на всякий случай Бабо.

В тот же вечер они успели еще провести короткий праздник, съесть целиком специально купленного бычка. Ирис вновь нанесла уходящим мыдр оберегающие символы на тело, а на следующее утро неожиданно для себя поняла, что загрустила.

Тыырын тоже заметил.

– Думыс будын? – фыркнул он, бесшумно, как призрак, появляясь рядом с повозкой, поскольку после всенощного празднования Ирис опять до обеда дремала на месте возницы.

– Вовсе это не глупость! – принципиально на венорском ответила ему девушка, встряхнув головой, чтобы разогнать липкую дремоту. – Разве ты не будешь переживать о Дыдыне, как он справится? Сам, в чужих землях, где совсем другие порядки?

– Пфр-р! – получила в ответ.

Ах да, теперь точно глупость спросила – чтобы кто-то из орков о чем-то переживал? Тем более о другом своем собрате, который сам кому хочешь кости проломит?

– Дыдын хоть и вредина, но я все равно буду по нему скучать, – вздернув нос, заявила Ирис. – Имею право!

Тыырын так же беззвучно растворился в непонятном направлении, а девушка вздрогнула от нового голоса с другой стороны. И как она не услышала подъехавшего Рулмода? После бессонных ночей так невнимательна!

– Скучать за этими образинами? Тем более что они все на одно лицо, какая разница кто ушел или пришел? У тебя же их опять трое. Развлекайся сколько влезет.

Девушка недовольно покосилась на наемника. Чего он к ней цепляется?