Ирис рефлекторно отскочила в сторону, но мужик был большим: и его шаги широки, и руки длинны... Она не успевала! Поэтому также автоматически короткая костяная заточка из рукава скользнула в ладонь. Будто сама. А Ирис все же вывернулась в последний миг, пусть и неудачно дернувшись и шлепнувшись на траву. Но тут же перекатившись от качнувшегося в ее сторону здоровяка пару раз через бок прямо по траве и завопив:

– Первая кровь! Стой бой!

Чинеш послушно замер и только теперь, словно удивившись, поднял руку, на предплечье которой появился новый красный росчерк.

Теперь его заминки хватило Ирис, чтобы подскочить на ноги и увеличить дистанцию до безопасной.

– Какого ...? – громко ругнулся Джал, резко подаваясь к ним. – Ирис, ... ... ! Я сказал без ножей!

– Нет ножей, – развел уже пустыми ладонями "паренек", успев до этого запихнуть заточенный наполированный кусок кости опять в рукав под особый браслет внутри. – Кровь есть. Я победить?

Все еще удивленный результатом боя Чинеш ответил ей чем-то новым и звучным.

– Повторить медленно, я запоминать, – попросила Ирис, настороженно глядя на мужчин.

Наемник опять дернулся в ее сторону, но его удержал за плечо Джал.

– Дай посмотрю, – перехватил руку приятеля, разглядывая рану на предплечье, которая уже окрашивала кровью ткань. – Ирис, чем ты так? Какого ..., – дальше было много ей высказано, но почти все непонятно.

Дождавшись, когда поток ругательств от главного и бурных обсуждений от остальных чуть стихнет, Ирис, так и не отводя взгляда от соперника, все еще не вышедшего из боевого запала, крикнула в сторону:

– Бабо, этот старый как меня назвать? Это часть тела или другое?

– Старый?! – взревел теперь Джал.

Затем покосился на голина в стороне и чуть тише, но все так же зло процедил что-то вроде про раны, дорогу, нехватку воинов и, кажется, даже пообещал что-то сделать с Ирис, если... Вроде что-то не столько больное, сколько непристойное, поскольку подошедший ближе Бабо опять смутился. И настолько, что румянец проступил даже на его смуглой коже.

– А-а, раны, – понятливо кивнула Ирис, но из-за адреналина в крови слова путались: – Если бой конец, я лечить. Хороший зелий есть. Я уметь лечить, ты знал, Джал? Бесплатно для твои воины, которых я портить. Конец бой?

Когда в ее сторону все-таки выплюнули согласием, что да, бой закончен, Ирис выдохнула, приложила ладонь к груди и с небольшим поклоном, скорее дань чигиданским обычаям, сказала:

– Чинеш, приношу свои извинения. Без обид? Бабо, дай ту мою сумку, ты знаешь.

До того, как похлебка на костре наемников сварилась, все время девушки оказалось занято.

Ей позволили обработать рану соперника, хотя какая там рана – так, крупная царапина. Но да, неприятная – все же костяная заточка не нож, пусть ее край был сколот так тонко, что почти как лезвие, края раны получились скорее рваные, заживать будет сложнее.

Ей высказали много чего! Но догадываясь, что паренек мало что понял, повторили не раз, подробно, даже изобразив кое-что пантомимами и жестами. Ирис, уже бинтующая руку недавнему сопернику, лишь хмыкнула в ответ, хотя Бабо заступался, пытался осадить наемников. Мол, нельзя так с джа Ирис... такие слова... потому что... господин очень юн. И ведь даже тут Джал пытался выведать хоть что-то, надеясь, что старый слуга проболтается.

Объяснили ей и новые ругательства, что ее, то есть его, обозвали вроде "крысы" или другим местным грызуном, как поняла девушка. Потому что, мол, своих же ранит, когда сказано "без ножей". Ирис еще несколько раз извинилась за то, что не сдержалась, но оружие свое не показала и предложила в качестве извинения подлечить остальных воинов, кто был ранен после сегодняшней атаки. Бесплатно.

И непонятно, отчего больше орал Джал – его взбесило вот это "бесплатно" или "грязные приемы грязного дикаря из Степи". Вот тут уже Ирис обиделась и заявила, что "дикарь из Степи" почище них будет. Уж точно не воняет, как некоторые, и не о голинах речь, и одежда на нем колом от грязи не стоит.

– Да ладно тебе, Джал, – уже сам Чинеш в итоге заступился. – Парень быстрый, ловкий. Мож, выйдет из него толк. И дай ему в следующий раз палку, что ли, а то, вишь, и без ножа нас всех порешит, – хохотнул под конец. Потому что мазь у нее хорошая, болеутоляющая, наверное, уже подействовало.

Примерно так поняла его речь девушка, к тому же Бабо все время был рядом и помогал с переводами.

– А что в рукаве оружие – так небось давно на улице жил, там таким мелким, как он, только так кусаться, – добавил еще один наемник не первой молодости, у которого на загорелом лице шрамами была написано история его наверняка непростой жизни.

Подлечить еще парочку воинов Ирис все же пришлось, хотя многие кривились, видя ее бурые порошки и "вонючую" мазь, что она наложила на царапину Чинеша, и отказывались от помощи. Но одному пришлось даже зашивать плечо – слишком глубоким оказался порез на руке.

Когда Ирис достала свои иглы – специально купила в городе металлические, как и шелковые нити – то пациент, смуглый мужчина со взглядом опытного убийцы, побледнел.

– Ты точно знаешь, что делаешь? – спросил у нее Джал, нависая над ее плечом пышущей жаром массой и внимательно следя за ловкими тонкими пальцами.

– Не боись, Джал, я много раз делать это. Когда игла была толстый, нить из нутро вола. И ниче, мои кого лечить, все жить. А теперь, гля, красота – тонкий игла, как комар укусить! Ты… как звать? Дегуч? Даже не заметить, Дегуч.

Ей почему-то не поверили, но и смотрели теперь иначе. Потому что видели, как "паренек" действительно ловко шил по живой коже, уже почти не глядя завязывая узелки.

– Видишь, Джал, уметь шить – хорошо. Я шить все – не только тряпки своим мыдр, но их самих тоже. Много раз. Разделять работа – это хорошо. Одни резать и убивать, другие шить. Каждый мастер свое дело. А все вместе получаться, что... – она еще успевала болтать через свой платок, в том числе отвлекая пациента.

Вот вроде бывалый вояка, Ирис видела, как он при обоих нападениях рубился с противниками мечом. Как спокойно втыкал железкой в чужие тела через брызги крови. Но сейчас при виде маленькой иглы был бледнее своей рубахи, жгут которой на своих коленях мял сейчас свободной рукой.

– Ты не отвлекайся, – сглатывал Джал, но взгляд от процесса не отводил, от быстро снующих в крови тонких пальцев. – Треплешь языком, как баба.

– Потому что мне надо учиться. Как учиться говорить другой язык, если не говорить? Вы обещать учить мне венорский. Вот скажи, "..." как перевод?

Джал только раздраженно сплевывал в ответ, зато чуть порозовевший пациент со смешком переводил.

Провозилась Ирис с ним до самих сумерек, но зато потом венорцы ее не отпустили от своего костра. Усадили рядом, сунули в руку миску с горячей похлебкой.

– Я руки не мыть, – пыталась встать Ирис. – После лечить.

Да и вообще, они с чигиданцами всегда свой костер разводили, отдельно себе готовили.

Но "парнишку" усаживали на место "легким движением" чьей-то тяжелой руки на тонкое плечо и заверяли, что есть он-то будет ложкой, а не рукой. Так чего суетиться.

Ну и кто здесь грязные дикари? Никакого понятия о гигиене!

Для того чтобы поесть, не обижать же отказом, ей пришлось откинуть край платка, открыть лицо. Конечно, все опять дружно уставились, с тем же жадным любопытством, что недавно ждали ее с Чинешом боя. Ведь рядовые венорцы странного "пустынника" Ирис, командующего огромными голинами, без платка не видели за эти три дня.

– Совсем молодой, – выдохнул кто-то из наемников, расположившихся широко вокруг потрескивающего в ночи костра.

– И смазливый. Точно как девка, – добавил кто-то еще, и девушка тут же опустила взгляд в тарелку, чтобы не выдать себя еще больше, старательно дуя на варево, чтобы хоть чем-то заняться.