"И добровольно стать в отсталом патриархальном обществе племенной кобылой, за которую принимает решение отец? То есть какой-то незнакомый мне мужик? Нет, спасибо!".

– А то! Хорошо понимаю, эйр Догред, не дурак. Поэтому говорю: моя семья – это мои мыдр!

– Но магический дар...

– Я понимаю отве-све-тенн... тьфу, понимаю, что сила не игра, и я учиться, Догред-чан, – перешла она на чигиданский. – Обязательно найти учитель и учиться. Чесслово.

Тогда от нее на время отстали, убедившись, что Ирис действительно имеет "благородную кровь", раз одарен.

Так, может, поэтому сейчас пижон снизошел до разговора с ней? И даже пытается быть вежливым?

Оставалось надеяться, что Догред ему не выболтал, что она девушка. И что парню действительно степные обычаи интересны, а не просто нашел повод подойти к ней. Хотя нет, он ее парнем называет, на полном серьезе. Значит, не знает.

– Зачем тебе знать про Степь? – обернулась все же к молодому венорцу, которого из-за нее сегодня разжаловали в рядовые.

– Хм, это длинная история, и я не хотел бы тратить лишнее...

– Мы сегодня не торопиться, – хмыкнула Ирис. – Иди сюда, Рыдван. Давай твоя длинная история. А потом я говорить... как правильно? Буду рассказывать, так?

Глава 23

Сидя на облучке повозки и мягко покачиваясь в такт, Ирис старалась не уснуть... раньше времени. После обеда поспит внутри, а сейчас она будет дежурным кучером.

Они гуляли вчера весь день и всю ночь до рассвета. И поскольку "сон для слабаков", девушка сразу заступила на дежурство, как только караван снялся с места.

На самом деле одна корова – ничто для шести голинов, они бы управились гораздо раньше, но пижон, то есть Ридван Вараид так хотел пообщаться подольше, что сам организовал поставки животных. Рядовой он теперь или нет, но по его велению венорские военные быстро нашли и привели им еще пару молодых быков, уж неизвестно как встряхнув местных крестьян. Конечно же, Ирис не стала отказываться – зачем, если ей теперь большую "семью" кормить. И если за это можно расплатиться всего лишь разговорами, да еще когда она сама тренирует "высший венорский" – то отличная же сделка!

Разве что вчера она так наболталась, что почти охрипла, грубоватый мальчишеский голос сам получался. Да и вообще после вчерашнего ей нужно было опять не только многое уложить в голове, но и обдумать, как жить дальше.

Документы венорские пограничники сами ей в итоге сделали новые – на имя Ирис Мырын, бастарда родом из Чигидана, обладающего магическим даром, воздушная стихия. И "Мырын" ей посоветовал взять Джал. Вернее, как посоветовал – пошутил так, когда "представитель клана Серых Жмырх" никак не мог выбрать себе название рода. Мол, что "мелкий", но задиристый Ирис точно как та самая степная мышь, что жрет скорпионов вместе с их ядовитыми хвостами. А девушка взяла и согласилась, и переубедить ее смутившемуся Джалу потом не удалось.

Догред тоже усомнился, что столь грубое голиновское слово стоит брать "даже бастарду", и смотрел он на нее тогда выразительно. Но замечательно же слово! Во-первых, прям как ее прежнее имя Ырын, привычное уже. Разве что первая буква теперь звучная, то есть "мужская" – это на случай, если еще умники по голиновскому языку в будущем ей встретятся. Во-вторых, очень символичное имя, вот и братцам понравилось, когда услышали, зафыркали насмешливо.

Почему из Чигидана – потому что Ирис даже страну свою не назвала, да и кто поверит, что она из Котрона, если тот язык тоже только осваивать стала, а на чигиданском лучше всего говорит. Но не писать же в человеческих документах "родом из Степи"!

Какие проверки как мага в будущем ее могут ждать, рассказал Догред. Опять всячески уговаривал вернуться в род, к родне, которая должна оценить активный дар у... "тем более тебя" – он не выдавал ее тайну, за что Ирис была благодарна. Но отказалась слушать его заверения, что жизнь "ему" устроят. Видимо, офицер тоже считал ее незаконнорождённой, а она не стала разубеждать – иначе он бы точно от нее не отстал.

– Или хотя бы найди себе покровителей! – не сдержался в итоге мужчина.

Рядом встрепенулся Ридван, хмуро глянул исподлобья на них Джал, а Ирис выдала, что как раз таких покровителей "он" уже бил в прошлом за подобные предложения, и, в свою очередь, выразительно уставилась на Догреда. Потому что не надо ей такого "счастья"!

– Но почему? – не понимал Ридван, единственный, кто в их тесной компании у праздничного костра, не знал о том, что Ирис – девушка. – Ты настолько злишься на всех аристократов, бастард, что не согласен даже другому роду служить? В обмен на защиту и достойную... уж точно всегда сытую жизнь? Ты понимаешь, что под защитой знатного рода, под рукой эйра ты добьешься большего? Перед тобой откроются многие двери, ты сможешь...

– Что сможешь? Носить дорогие тряпки и заходить в знатные дома? Разве мне надо? Нет, Рыдван, не надо, мне так хорошо, – объясняла ему Ирис, кивая на сидящих вокруг прямо на земле голинов, уминающих полусырье мясо. – А двери, какие надо, я сам себе открывать, если вдруг захочу. Потом, когда сделаю свое имя. Не хочу, чтобы мне приносить его на подносе чужие руки, так... нет чести, нет правды, нет... вкуса победа. И кто приносит, тот может потом забрать, вообще-то, ежели оно чужое, а не мое.

То, что она упорно переиначивала его имя, пижон в итоге смирился, "раз уж на голиновский манер", коль он так хочет знать больше о Степи, то, мол, пусть примеряет на свою шкуру.

– Почему нет чести? – опять не понимал Ридван, пытаясь ее, то есть парня Ирис, переубедить. – Ты же честной службой ответишь?

– Потому что моя честь требует быть свободный, сам себе хозяин, – объясняла Ирис. – Как принято в Степи, а не как у эйров.

– Но даже в степи есть хозяева! Э-э, вожди, которые решают за других! И которым служат другие, – быстро вскипал Ридван, кивая в свою очередь на голинов, у одного из которых на лысой голове вились узоры.

– Решают, – согласилась Ирис. – Но другие не служат. Соглашаются... слушать сегодня, и это другое, Рыдван! Слушай чутко, нюхай разное в маленькое, но важное! – отвлекаясь от расписывания мехенди на своей руке с высоко закатанными рукавом, девушка эмоционально взмахивала второй руке, в которой был зажат конус с густой краской. – В Степи уже завтра любой мыдр может бросить вызов свой ныдыр или повернуться и идти куда хотеть. Делать своя жизнь сам. Потому что все свободны! У эйров так можно?

– И что будет за вызов вождю?

– Смерть, ломанные кости или победа, – пожимала плечами девушка и возвращалась к нанесению рисунка. – А что будет у эйров за вызов вождю семьи?

– Так не делается...

– А если он делать что-то не то? Не прав?

– Глава рода всегда знает, что лучше для семьи! Как правильнее и какие последствия в будущем...

– "Лучше для семьи", – фыркнула Ирис. – А если это не лучше для меня, когда я часть семьи? Я могу дать в нос глава рода?

– Нет! – теперь фыркнул Ридван. – Мы же не дикари...

– Или боитесь делать своя жизнь сами.

– Ирис, придержи язык, – поворачивался к ним Джал.

– Ну почему же, пусть говорит, – возражал Догред. – Очень интересно, с какими мыслями на нашей земле столь... никому не известный парень, нежелающий о себе говорить, не известно откуда пришедший. И который так лихо управляет голинами.

И только братцев не интересовали сложности беседы – они продолжали есть.

– С чистыми как небо днем мыслями, эйр Догред, – поворачивалась к нему Ирис. – Если меня... и моя семья не трогать, то я тоже никого не трогать.

– Но вы пришли к нам зарабатывать?

– Зарабатывать с честью, старшой, по закону.

– По какому именно закону, если ваша степная честь позволяет бросать вызов кому угодно?