– Но я... испугаться, Джал. И не выдержать, вмешался в чужое... в твое дело. Моя ошибка, прошу извинения.

– Ты испугался? Чего? – озадачился наемник.

Другие тоже смотрели с удивлением, но зато не хмуро.

– Я плохо помнить детство, когда жить с людьми. Но иногда кое-что вспоминаться, – стала пояснять Ирис, вновь отхлебнув чай, чтобы смочить почему-то пересохшее горло. – И тогда на рынке кое-что вспомниться. У нас тоже были люди, которые... сидеть на цепи другое ракасовое дерьмо. Они выглядеть плохо, болеть, их сразу видно на улице. Но плохо другое: они очень быстро привыкать и... э-э, переставать быть люди. Они даже хуже звери! Забрать еду у ребенка, чтобы купить себе еще, убить любого, кто мешать или не давать деньги, даже отца или жена.

Вокруг настолько стихло, что слышно только потрескивание в костре.

– Это не про тебя, Джал, ты не такой, – поспешила добавить девушка, пока тот опять не взбесился. – И то дерьмо у дарнасцы на рынке другое, слабое... наверное. Но я все равно испугаться тогда... когда вылезти старые куски из мое прошлое. Вспомнить тех еще живых, но уже мертвые внутри из другое... время и место, их испугаться. Приношу извинения, что мешать твои дела. Больше так не буду.

И уткнулась носом в кружку, чтобы спрятать свой взгляд. Потому что ностальгия по дому все равно накатила, пусть и о других, более приятных моментах.

Перевела дух и, надеясь, что глаза не покраснели, подняла голову.

– Так чего наша с братья смена? Когда?

Можно считать, что отношения с венорцами она восстановила, народ успокоила, что все по-прежнему остается. Но к их костру вечером все равно не пошла – сидела у своего с чигиданской книгой на коленях. Правда, сомневалась, что в будущем ей пригодится именно этот южный язык, но надо же дело доделать – раз уже на нем говорит и вроде неплохо, то нужно и читать-писать научиться.

Однако теперь Джал вновь изводил ее своим вниманием. На следующий день подъехал на коне к их повозке, где на облучке сидела Ирис, покосился на ее колени. Да, просто так целый день сидеть на лавке скучно, лошадь сама идет по дороге в потоке других телег, никуда не свернет. Так что Ирис занималась еще одним делом: зажала меж колен деревянную ступку и одной рукой методично перетирала уже подсохшую траву, пока второй придерживала поводья, потом раскладывала по мешочкам готовый порошок.

– Что за трава? Зачем трешь? – поинтересовался наемник, глядя с высоты своего коня.

Кстати, Бабо донес очередные сплетни – увлечение странного паренька травами заметили, по этому поводу тоже сочиняли, кто во что горазд. Вот и Джал сейчас так смотрит, будто она одна из Медичи, готовит яд, чтобы им потом в котел подсыпать.

– Это для здоровья, Джал. Трешь, чтобы мазь делать. Маленькие куски лучше отдать свою силу лекарству.

– А овес тебе зачем?

Так-так, кто-то увидел, что она и зерна овса перетирает? Она же из своих запасов брала. Но теперь, если чья лошадь животом заболеет, ее не обвинят? Кстати, нужно узнать, есть ли в этом магическом мире инквизиция? И для кого опасна, если маги здесь сплошь из аристократов?

– Овес тоже для здоровья, – решила подробно объяснить девушка, чтобы потом не было недопониманий. – Каша из овса мягкий... – мужчины несогласно хмыкнул. – Если растереть мелко! И полезно. Даже для людей! А если правильно варить, то вкусный. И мягкая основа для мази. У Чинеш сухая кожа на руках, видел? Вот, сделаю мазь, чтобы лечить.

О том, что Чинешу нужно еще почаще сами руки мыть, ему отдельно скажет. Потому что мало того, что кожа сухая, так еще грязь туда попадает, воспаление усиливается. А то, что из овса и трав для них с Айназ косметические скрабы и маски для лица делает – мужчинам не скажет. Как уже поняла Ирис – карьера наемника вряд ли для нее. Да и неинтересно на самом деле оказалось: большую часть времени тупо ехать и ехать, глотать пыль дорог, которая, кстати, вредна для кожи лица, а из развлечений только болтовня у костра и, если повезет, – нападения или драки в тавернах.

Так почему бы в будущем не зарабатывать косметикой? К тому же Айназ тоже много чего полезного знает и умеет, совместное производство откроют. И сейчас, пока все равно в дороге, можно кое-какие запасы сделать.

Чинеш тоже приставал – вечером позвал Ирис и спросил, почему тот перестал тренироваться. Мол, всё, спекся, малой?

– Не спекся. Ждать, пока синяки после Джала пройдут, – ответила Ирис, увлекшаяся теперь сбором и заготовкой трав в каждую свободную минуту, пока по нетронутым землям едут, то есть не по городам и деревенским полям. Хотя экология здесь в любом месте хорошая, но хозяева могут быть против ее сборов.

Кстати, и почему они опять в какую-то глушь с тракта свернули?

Но мужчины в ответ посмеивались:

– Зачем ждать, если новые получишь на тренировках? И раз ты все равно уже красавец... – косились на его синяк на скуле. – Чей-то он у тебя так быстро проходит? Мож, обновить?

Юмористы, блин.

– Мазь есть хорошая, быстро синяки лечить. Надо? Недорого продам. Вам, кто у Джала работать, очень надо.

Что зря время терять – вот же ее первые клиенты!

Мужики вновь гоготали, оценив ее шутку. Хлопали от души по плечам, заставляя непроизвольно морщиться от боли. Но тренироваться все равно пришлось: Чинеш с радостью взялся разбирать ее недавние потуги защищаться, показывал в деталях, все ее ошибки и как надо было.

А позже ее опять усадили к костру охраны, мол, оглохли они от тишины за эти дни, пока малого с ними не было.

Приятно, что им ее не хватало? Возможно. Но теперь все равно нужно держать свои сердце и душу в чехле, не сближаться ни с кем особо. Хватит и ей Рика... Девушка протяжно вздохнула, пытаясь выгнать из своих мыслей одного наглого котронца, который...

– Че еще расскажешь? – толкнули ее в плечо, чтобы не витала в облаках. – Чего еще помнишь из своего детства? Из какой ты, говоришь, страны?

Ха! Они теперь все будут пытаться ее подловить?

Однако Ирис решила направить разговор в нужное ей русло и предложила новую игру – в международные слова. Ей ведь нужно учить венорский. А чтобы мужчинам тоже было интересно, пусть говорят интересные слова из любых известных им языков и объясняют их. Для примера она им на голиновском сказала название ромашки, пояснив, что эта трава везде растет, не только в степи, и что полезна против воспалений и много чем еще. Мол, пейте отвар из ромашки, ежели чего, им же можно промывать раны, и будет вам здоровье.

И вроде бы все опять хорошо, но почему недолго?

На следующий день, заранее сверившись с картой, Ирис с утра отправилась на пробежку в лес, на сбор новой партии сырья и, чтобы искупаться в небольшом озере, которое должно быть в той стороне, если она не ошиблась.

Трава собрана, озеро найдено. Ирис еще около воды накопала корневищ съедобных растений – и в похлебку пойдет, и на засушку в муку, все-таки степная скудная кухня, то есть хозяйственность не отпускала ее так быстро даже в местном изобилии. Затем разделась и залезла в воду, даже не столько помыться, сколько освежиться. Смыть с себя дорожную пыль, въевшуюся в волосы и поры.

Как же приятно! Прохладная водичка, послушно льстящаяся к телу, теплый ветерок, обдувающий над небольшим озерцом, веселые солнечные блики по воде, слепящие глаза. Но когда с первым ополаскиванием было закончено, позади раздалось возмущенно:

– Так ты, пацан... девка?!

Глава 14

Вздрогнув, Ирис оглянулась, автоматически скрещивая руки на обнаженной груди.

Джал! Все-таки выследил ее! Холод по мокрой спине пронесся вовсе не из-за ветра.

– ...! – под нос себе ругнулась девушка.

Что теперь ей делать?!

– Да как ты... Да ты... Ты почему девка?! – вот и Джал на берегу, как раз стоя над ее одеждой, не мог прийти в себя.

– Потому что мама и папа так делать? Отойди и повернись! – велела она через плечо, радуясь, что ее верхние "девяносто" до этого стандарта пока недоросли, и ладошек вполне хватает прикрыться.