— Она вдова моего вассала и мать моего вассала. Ее родители весьма влиятельны и не простят мне казни, даже если она виновна. Лучше выдать ее замуж и забыть, так же, как и Бригитту. Я подобрал ей мужа. Это один из моих самых бедных вассалов, но при этом предан мне. У нее не останется времени думать о предательстве. Будет занята рождением детей и мыслями о том, как прокормить их зимой, — усмехнулся он.

— Отправь вместе с ней Гудрун? Мне не нравится эта служанка, — улыбнулась я.

— Хорошо, — покладисто кивнул он. — У меня подвалы забиты этими так называемыми «воинами», что привел на мои земли Хаукр Стурласон. Я бы и рад их всех выпустить, но все закончится виселицей за разбой, и я потрачу кучу времени на их поимку. Ума не приложу, что делать!

— Думаю, что могу помочь с этим, — предложила я.

— Как? — поднял он на меня усталые глаза.

— Моя магия правосудия и справедливости. Я не смогу понять, будут они лгать или нет, но все же справедливый приговор от несправедливого я помогу отличить. И потом. Тебе и отцу Олавиру нужен камень. Ему — чтобы отстроить монастырь после разрушений драугом, а тебе — чтобы укрепить замок. На каменоломнях всегда нужны работники, и срок службы я помогу установить, — пояснила я.

— Спасибо, — просто сказал он, но в его голосе я услышала и облегчение, и благодарность.

— Гарольд, тебя магический поединок вымотал. Я могу помочь и многое взять на себя. Уж разобраться с заключенными точно смогу. А сейчас идем ужинать? — спросила я, подходя и забирая со стола связку ключей. — Нас ждут в трапезной и, если честно, я умираю с голоду.

Связка ключей была на удивление тяжелой. Этот символ власти долго висел на поясе Бригитты, хотя она не заслужила его. Но теперь они были в моих руках, и я точно знала, кому их отдать.

Он улыбнулся очень устало, но искренне, и мы вместе вышли из оружейной.

В трапезной было много народу, как я успела понять, пришли все обитатели замка, кому было позволено здесь находиться. Я знала, что крестьянам накрыли столы внизу, у кухни, и они тоже сегодня отпразднуют и возвращение хозяев, и победу над старым врагом дома Хаукром Стурласоном.

Мы вошли в трапезную под оглушительные крики приветствия и грохот кружек, бьющих об стол. Все стучали и скандировали, приветствуя нас. Гарольд усадил меня в кресло, а сам, оставшись стоять, произнес речь. Он поведал и о предательстве Магнуса, о последних событиях в монастыре, о том, что за всем стоял его незаконнорожденный дядя, рассказал о наших успехах и о дальнейших планах. И о расширении замка, и о создании раки, и еще много о чем.

Потом объявил, что в ближайшее время состоится суд над соратниками его дяди и над простыми воинами, составлявшими его войско, и в этом ему окажет помощь его любимая жена кюна Ингвара Стурла Тордарсон из рода Иудекс. При этом он посмотрел на меня с нескрываемым восхищением, а ответом ему был оглушительный приветственный рев всего хирда и обитателей замка.

Я встала плечом к плечу с мужем и поблагодарила всех за то, что помогали, были рядом и сражались вместе с нами. А потом, приняв из рук мужа ключи, передала их Гельге Эддис, новой экономке. Гельга страшно смутилась, но была очень довольна, и я поняла, что поступила правильно, вот так при всех ее возвысив.

Когда все приступили к ужину, я, наклонившись, тихонько спросила Гарольда:

— А где Ярок?

— Он до сих пор не вернулся в замок. Вернулись все, кого он брал с собой, приведя много пленных, в том числе и всех рыцарей — соратников дядюшки. А Ярок зачем-то поскакал дальше, крикнув, что только поднимется на следующих холм и вернется. Но видимо, что-то его увлекло. Засиделся Ярок в замке, вот и не выдержал, — пояснил муж.

Я кивнула, но мне не понравилась такая задержка. Ужин проходил спокойно, и я уже думала о том, что пора бы отправляться в спальню, тем более было видно, что Гарольд устал. Но тут дверь трапезной открылась и в нее ввалился Ярок.

Именно что ввалился, потому что он был в крови. И крови было много. Все его доспехи и его знаменитая шкура медведя, которого он убил, по слухам, голыми руками, были в крови.

Гарольд вскочи на ноги и в установившейся гробовой тишине спросил грозно:

— Кто⁈

— Войско, Гарольд. Именно про него рассказывали разведчики. Не меньше тысячи человек, — прижимая руку к плечу, из которого торчал обломок стрелы, выдохнул Ярок.

— Ранен?

— Царапина, — покачал головой этот гигант, но при этом сглотнул. — Гарольд, я лично видел войско, там много и рыцарей, и хорошо вооруженных пехотинцев. Я не сопливый юнец и умею считать. Но и это не все. У них есть магический требушет! Я сам видел его очертания. Они собираются обстреливать камнями и магией замок, — сказал он и отвел глаза.

— Ярок! Знамена! Ты видел знамена? Такое организованное войско не может идти без знамен! Это не Хаукр Стурласон! — требовательно спросил Гарольд.

— Я смотрел издалека, Гарольд. Я могу ошибиться, — не глядя на мужа, ответил гигант и опустил буйную голову.

— Ярок! Я приказываю! Что ты видел? — повысил голос на друга Гарольд.

Ярок поднял голову, посмотрел на Гарольда, потом обвел взглядом всю трапезную и наконец его взгляд остановился на мне. Ярок смотрел на меня, насупившись, и его глаза из-под бровей сверкали на меня странным блеском. А потом он глухо произнес:

— Знамена рода Иудекс! Я видел именно их!

Глава 21 Собеседование у викингов: готовы ли вы сражаться сверхурочно для процветания своего хирда и хевдинга? Мы обязательно к вам вышлем гонца!

О, рыцарство печальных Сирано,

ты из мужчин переместилось в женщин.

В любви вы либо рыцарь, либо вы

не любите. Закон есть непреклонный:

в ком дара нет любви неразделенной,

в том нету дара божьего любви.

Дай Бог познать страданий благодать,

и трепет безответный, но прекрасный,

и сладость безнадежно ожидать,

и счастье глупой верности несчастной.

И, тянущийся тайно к мятежу

против своей души оледененной,

в полулюбви запутавшись, брожу

с тоскою о любви неразделенной.

Евгений Евтушенко, «Неразделенная любовь»

После слов Ярока в трапезной воцарилась тишина, все уставились на меня, я одна смотрела во все глаза на мужа. Но Гарольд головы ко мне не повернул. Он продолжал стоять прямо и смотреть вперед, и я совершенно напрасно ловила его взгляд.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Знамя рода Иудекс. Моей семьи. Я продолжала смотреть на Гарольда, мысленно просила его повернуть голову в мою сторону и сказать хоть что-то. Но я чувствовала только холодную волну исходящей от него тяжелой ярости. Гарольд был не просто зол, он был в бешенстве.

Я упала в кресло, потому что ноги меня не держали, и прикрыла глаза рукой, перестав ловить взгляд Гарольда, поняв, что это бесполезно. Я не привыкла в свою сторону получать столько злости, но и войско под знаменами моего дома раньше не двигалось в сторону замка.

— Ярок, займись своей раной! Стрелу нужно вынуть, а плечо обработать, и не упрямься. Ты мне в ближайшее время понадобишься сильным и здоровым! — наконец громко сказал Гарольд, по-прежнему глядя только вперед.

Гельга и кто-то из слуг бросились выполнять приказ и поспешили к Яроку, но тот отмахнулся от них и, сделав шаг вперед, громко спросил:

— Гарольд? Что ты будешь делать? Каков будет твой приказ?

— Я никому и никогда не отдаю то, что принадлежит мне! Мы примем бой. Мы отразим атаку и выдержим осаду. Но я никому и ничего не отдам! — громким зычным голосом на всю трапезную объявил Гарольд, и ответом ему были восторженные вопли его хирда.

А вот слуги и обитатели замка аплодировать не спешили. Все настороженно смотрели на меня и явно не стремились пожертвовать всем ради сомнительного удовольствия иметь хозяйку из рода Иудекс. Потому что все прекрасно понимали, что войско пришло за мной.