— Как же так? Книги пишут, что валькирии глупые. Да, сильные, но при этом ума у них не больше, чем у летучей мыши. Все уходит в физическую силу, рост и массу. Нужно будет все пересмотреть, неправильные какие-то данные. Вот и доверяй старым фолиантам, опять в них полно неточностей!

Отец Олавир взял мою руку, сжимая ее в своих сухих и теплых ладонях.

— Дочь моя, — сказал он, и в его голосе звучала такая искренняя благодарность, что у меня защипало глаза. — Я не знаю, как мы отблагодарим тебя. Ты не просто спасла нас. Ты вернула нам надежду.

Я не знала, что ответить, а просто устало улыбнулась. Гарольд обнял меня за плечи, и я почувствовала, как его рука сжала меня крепче.

— Нужно предать воде останки моего предка. Нужна лодка! — отдал распоряжения муж.

— Да, да! — подхватил отец Олавир. — Но мы думали провести церемонию на рассвете?

— Нет! Лучше это сделать сейчас, — и он кивнул своим воинам.

А дальше я устало наблюдала, как останки Свартльва Стурла Тордарсона, Туманохода речного водоворота, были уложены в лодку со всеми возможными почестями. Сверху водрузили его щит с гербом, а сбоку положили большой ржавый меч. Погребальную молитву читал брат Гуннар. Видимо, отец Олавир отдал такой приказ, чтобы тот не ворчал, что лодка вполне еще целая и ее жалко отдавать воде.

Все это время Гарольд обнимал и поддерживал меня, потому что усталость все больше брала верх, и мне очень хотелось заснуть прямо стоя. Но я выдержала и даже с интересом наблюдала, как лодку с останками пустили вниз по течению, а потом Гарольд поднял руку и выпустил сиреневую магию. Она столбом поднялась над лодкой, окутала ее туманом, и вот уже на том месте образовался водяной водоворот, поглощая и лодку, и останки.

— Было красиво и торжественно! — подняла я глаза на Гарольда.

— На это ушли мои последние силы. Пошли спать? — тихонько ответил он.

Мы завалились спать и в самом деле проспали почти сутки. Несколько раз я сонно вставала, понукаемая Гарольдом, ела сытную мясную похлебку, чтобы потом снова рухнуть в кровать.

Только утром следующего дня мы с ним появились на службе и в трапезной, и сразу за завтраком Гарольд озвучил приказ:

— Выдвигаемся сразу после завтрака и возвращаемся в замок Глитнир! Я уже все обсудил с отцом настоятелем. Готовьте лодки и собирайте вещи!

Глава 18 Собеседование у викингов: определите, правильно ли заточен топор. Мы обязательно к вам вышлем гонца!

— Прекрасно! — сказал Фрон де Беф. — Вот что значит предоставить свой замок в распоряжение людей, которые не умеют тихо выполнить свое предприятие! Очень нужно было дразнить этот осиный рой!

— Осиный рой? — сказал де Браси. — Просто трутни, у которых и жала нет. Ведь все они — обленившиеся рабы, которые бегут в леса и промышляют грабежом, чтобы не работать.

— Жала нет? — возразил Фрон де Беф. — Стрела с раздвоенным концом в три фута длиной, что попадает в мелкую французскую монету — хорошее жало.

Вальтер Скотт, «Айвенго»

Сборы прошли на диво быстро, было видно, что воины рады возвращению домой.

Провожать нас высыпали все обитатели монастыря, все монахи и послушники. Я знала, что Гарольд отдал отцу настоятелю все деньги, что у нас были, как и договаривались, на раку для мощей святого Сигдрика Рунвена, и весь монастырь знал об этом. Теперь все смотрели на нас с умилением и обожанием.

Мы прощались с отцом Олавиром долго и обстоятельно. Гарольд аккуратно указал ему на ошибки в управлении, а я и не знала, что муж умеет быть дипломатичным. Гарольд настоятельно рекомендовал отцу Олавиру выбрать себе заместителя, способного к руководству и склонного к наведению порядка и дисциплине. Если понадобится, сделать запрос в епархию и попросить прислать правильного управленца.

У отца Олавира сохранились рекомендательные письма «брата» Сверкира и просьба из соседнего монастыря принять нового монаха. Мы долго их рассматривали, Гарольд хмурился, сказав, что работа очень хорошая и усомниться в их подлинности сложно. Я высказала мысль, что возможно, письма и настоящие, только вот того монаха убили по дороге и его место занял лже-Сверкир. Но этого мы пока выяснить не можем.

Сверкир прибыл примерно год назад, он был рекомендован, как знающий и опытный человек для работы в скриптории. Так что его приезд не удивил насельников монастыря и приняли его вполне дружелюбно. Как бы ни было, управляться с манускриптами он действительно умел.

Отец Олавир внял всем нашим словам и обещал принять меры, тем более что сейчас обретение мощей должно привлечь и паломников, и послушников, и монахов. Он обещал впредь более внимательно относиться и к дисциплине, и к рекомендательным письмам.

Я оглянулась на монастырь, когда мы подходили к реке, чтобы сесть в лодки. Стены были все такими же серыми, но мне казалось, что они стали теплее, роднее. Мы оставляли здесь не только битву и победу. Мы оставляли часть себя. Часть, которая изменила нас с Гарольдом навсегда. Нас не только обвенчали в этом монастыре. Мы именно здесь стали ближе. В битве против драуга мы действовали как единое целое.

И именно здесь Гарольд признался, что любит меня.

Любила ли я его? Мне было сложно ответить на это вопрос не только Гарольду, а даже самой себе. Порой казалось, что это совершенно точно она и есть. Любовь. Но буквально в следующую минуту я начинала сомневаться. Даже то, что мы спасали друг друга не раз, не помогло мне определиться с этой непонятной субстанцией, называемой любовью. Ведь это может быть и просто привязанность, и долг, и обязательства?

Лодки отчалили, и я громко на всю реку затянула песню, что помнила из моего мира:

– Эй, варяги, эгей, бродяги,

Далеко ли были?

Далеко ли были, хорошо ль гуляли?

— Мы гуляли за три моря, рыбку там ловили…

И к моему огромному удивлению, воины на лодках громко подхватили, и наше «Эй!» прокатилось над водой. А я продолжила:

– Эй, варяги, эгей, бродяги,

Что же скажет Гарольд?

Что же скажет Гарольд, ваш король могучий?

— Наш король могучий Гарольд скажет нам похвалу*…

И снова над водой пронесло мощное «Эй!», а я, улыбаясь, повернулась к мужу:

— У нас же теперь все будет хорошо? И в замке наступит мир и покой?

Но Гарольд почему-то в ответ только нахмурился.

— Ты чего-то опасаешься? — спросила я.

— Ярок Бьёргульв прислал мне с гонцом отчет. Он пишет, что нет никаких происшествий, в окрестностях замках не замечены никакие подозрительные лица, он содержит в покоях под арестом Тиру Гудоттир и лично следит незаметно за Бригиттой Фростгрим. Поручил одному из воинов приглядывать за Гудрун. Все три девушки ведут себя как всегда и не выходят за пределы замка. Так что я не вижу причин для беспокойства, — все так же хмуро ответил он.

Я, признаться, забыла про всех этих… баб! Как-то вылетели у меня из головы бывшие любовницы мужа, ведь все это время он принадлежал только мне. И вот сейчас он сам мне напомнил об этом. Но в словах Гарольда не было и следа расположения, а наоборот, звучала скрытая угроза в адрес бывших возлюбленных, одна из который предала его, отправив прямиком в ловушку в свое поместье.

— Но? — прямо глядя на него, подтолкнула я его продолжить.

— Мне не нравиться эта тишина. Она обычно бывает перед бурей, — ответил он.

Путь до замка Глитнир, даже если все время меняться и грести, занимал два дня, и к вечеру мы остановились заночевать. При этом Гарольд распорядился не разводить костер, мы перекусили по-походному — хлебом и холодным мясом, что выдали нам с собой в монастыре. Ночь прошла спокойно, и утром мы продолжили путь.

*«Варяжская песня» звучала в советском историческом приключенческом фильме «Ярославна, королева Франции» 1978 года, режиссер Игорь Масленников. Композитор Владимир Дашкевич, автор слов Юлий Ким.