Монастырь святого Сигдрика Рунвена был полностью отстроен и, как я и предсказывала, процветал. Монахов стало в два раза больше, да и послушников прибавилось. Паломники приходили к мощам, и чудеса нет-нет, да случались. Настоятель отец Олавир Хельгест подарил нам на рождение сына ту самую книгу о валькириях, и я даже расплакалась. Правда, я тогда часто плакала, не в силах справится с эмоциями.

Сын, которого мы назвали Ставр, рос здоровым и громким. Он унаследовал от отца сиреневые глаза и темные кудри, а от меня красоту; хотя мне лично кажется, что и это у него тоже от папочки, который души не чаял в сыне и был на седьмом небе от счастья.

А я носила второго, хотя совершенно точно в моих ближайших планах не было еще одной беременности. Позже я узнала, что отвар, который я пила, не действует на валькирий. Наша магия слишком сильна, чтобы ее можно было обмануть простыми травами. И, судя по тому, как активно ребенок толкался, это тоже был мальчик.

— Инга, ты слушаешь? — Гарольд остановился передо мной, и Ставр тут же потянулся к моему лицу, пытаясь схватить прядь волос.

— Слушаю, — соврала я, улыбаясь. — Ты говорил о том, что нужно отправить людей к северной границе.

— Я говорил о том, что отец Олавир предлагает прислать нам еще одного монаха в помощь. Для библиотеки и расширяющейся часовни. У нас много строительства в замке, и помощь еще одного монаха будет не лишней, — Гарольд посмотрел на меня внимательно, и в его глазах мелькнула знакомая усмешка. — Ты не слушала ни слова.

— Я слушала. Просто… — я обвела рукой оружейную, где на стенах висели мечи и щиты, где стояли наши доспехи, где пахло кожей и металлом. — Я думала о том, как все изменилось.

Он подошел и сел рядом, осторожно обнимая меня одной рукой, а второй удерживая веселящегося сына. Мне его носить не разрешали, потому что он был уже довольно тяжелый. За окном шумел замок. Во дворе тренировались воины, слышались крики Ярока, который гонял новобранцев. Гельга командовала слугами, разносящими обед. Где-то смеялись дети. Где-то ржали лошади. А в оружейной было тихо и тепло.

Но наслаждались мы нашим маленьким семейным уединением не долго. Дверь в оружейную резко открылась, и в нее влетел мой драгоценный братец Дагоме Иудекс.

Он был в дорожном плаще, пропыленный, с рыжей бородой, которая стала еще гуще с последней встречи. От него пахло лошадьми, дымом и дорогой.

— Инга! Сестренка! Меня не было всего полгода, и стоило мне отлучиться, ты опять оказываешься беременной! Ну на этот раз, я надеюсь, будет уже рыжеволосая девочка?

Он влетает как огненный вихрь, ласково прикасается к моему животу, обнимает Гарольда и забирает у него из рук Ставра, подкидывая племянника вверх, а малыш заливисто смеется. Дальше мы обсуждаем последние новости. А потом Гарольд спрашивает, что все-таки привело Дага к нам.

— Я направляюсь в Хравнгард, — ответил Даг.

— Это торговый город, и там властвует и правит железной рукой мой троюродный брат. Именно туда я год назад отослал Бригитту, — вскинул брови Гарольд.

Упоминание его первой любви никаких эмоций у меня не всколыхнуло, тем более что это было первый раз, когда он о ней упомянул после ее отъезда. О Тире и Гудрун еще приходили новости. Обе вышли замуж, но жили довольно бедно в глухой деревне. Я не жалела ни одну из них и считала, что они полностью заслужили свою судьбу. Одна предательством, а другая пособничеством. Гораздо позже выяснилась что Гудрун все же была причастна к передаче сведений. Но шпионила она на Черного Конрада и была заодно с Магнусом, который пообещал в случае уничтожения Гарольда жениться на Гудрун. Это мы все узнали позже, когда она уже уехала из замка, иначе наказание для нее было бы гораздо тяжелее. Но я убедила Гарольда оставить обеих девиц их судьбе.

— Да. Именно туда я и еду. Там объявилась наша младшая сестренка уже полгода как. Нужно все выяснить и разузнать. Слухи пока оттуда приходят очень мрачные, — хмуро сообщил Даг.

— Какие? — подалась я вперед.

— Ее силой выдали замуж, а потом твои троюродные братцы ее не поделили и сцепились за нее. Я толком так и не понял, чьей женой она все-таки стала. Слухи разнятся, — продолжая грозно сдвигать брови, сообщил Даг.

— У нее магия истины? Она может отличить правду от лжи? — спросила я.

— Нет, увы, — покачал головой Даг.

— Неужели еще одна валькирия? — вскинулся Гарольд.

— Тогда бы я так не переживал и не волновался. Но с другой стороны, валькирию мне не удалось бы забрать с собой в столицу в случае, если брак был бы консумирован. Только рождение у нее ребенка меня остановит. Но пока она совершенно точно не понесла, — и он решительно сжал кулаки. — Если они причинили ей вред, наказание будет суровым!

— Подожди, — взволнованно прошептала я, испуганно поднося руку к губам. — Но если она не маг Истины и не Валькирия? То это означает…

— Да! Она Зеркало!

P.S. Хотите стать женой хёвдинга? А вы умеете варить похлебку так, чтобы даже берсерки просили добавки, а не крушили столы? Нет? Значит, научим, и если вы это читаете — значит, вы уже на испытательном сроке

Ум нужен страннику в краях чужих, дома ему все просто.

Древнескандинавская песня «Речи Высокого», которая входит в состав памятника древнегерманской культуры «Старшая Эдда»

— Как же ты тут оказалась, де́вица? Я, признаться, и не ждал тебя.

— Не ждали? — ничего не поняла я. — Как не ждали? Где? Откуда?

— Эк ты вопросами-то сыпешь. Привыкла?

— Да, всю жизнь вопросы задавала, — кивнула я. — Так почему вы должны были меня ждать? Я решила, что поеду сюда, только вчера вечером. Да и не знакомы мы.

— Вот оно что… Нежданно-негаданно, — вздохнул старик. — А я в город собрался. Стар я стал, думаю, к своим поближе. В городе у меня Мафусаиловна, давно ее не видел. Вот решил, что вместе — оно же веселее?

— Конечно, — покладисто кивнула я.

— Без подарочков ты в этот раз отправишься, не успел я ничего. А тебе туго придется поначалу. Денег почти не будет, а эти налетят, как коршуны. Смотри, аккуратно там. Ох, тяжело тебе придется. Но ты справишься, я уверен.

— Я ничего не поняла. Мне бы в деревню? Я бы сняла угол… Мне переночевать только, и назад, в город…

— В город? Да, получится, что в город, не в монастырь и не в замок. Ты справишься, хоть и слабая, но стержень в тебе есть. Звать-то тебя как, де́вица?