Утро в монастыре началось с колокольного звона. Я открыла глаза и увидела, как первые лучи солнца пробиваются сквозь щели в стенах сарая, рисуя на сене золотистые полосы. Гарольд уже не спал. Он сидел рядом, прислонившись спиной к копне сена, и задумчиво смотрел в одну точку.

— Доброе утро, — сказала я, потягиваясь.

— Доброе, — ответил он, и его лицо осветилось улыбкой. — Ты очень крепко спала, и я не стал тебя будить.

— Устала вчера и перенервничала, — призналась я, садясь и отряхивая сено с волос. — Но все же есть и хорошее. Мы в безопасности, у нас есть крыша над головой, и завтрак, надеюсь, тоже будет.

Гарольд усмехнулся, встал и протянул мне руку. Я взяла ее, и он помог мне подняться.

— Завтрак будет сразу после службы, — сказал он. — А потом я пойду с двумя монахами восстанавливать гостевой дом. Я не могу сидеть без дела, когда есть работа, которую нужно сделать.

Служба не длилась долго, хотя возможно это потому, что мы пришли к ее середине. А вот трапезная оказалась небольшой, но уютной. Длинные деревянные столы, грубые лавки и так немного монахов за столом. Я пересчитала фиолетовые рясы. Их, не считая настоятеля, было всего семеро. В прошлый раз я не обратила на это внимания. Правда, были еще послушники, чьи рясы были серого цвета. Вот их было больше, но все равно не набиралось и десятка. Монахи ели молча, один из послушников что-то негромко читал из священного писания. Запах свежего хлеба и каши смешивался с ладаном и сыростью. Когда мы вошли, несколько голов повернулись в нашу сторону, но быстро отвернулись. Видимо, в монастыре не принято было глазеть на гостей.

Мы сели за отдельный стол, где нас уже ждали две миски с овсяной кашей, кусок хлеба и кружки с травяным отваром. Гарольд набросился на еду с таким аппетитом, что я невольно улыбнулась.

Когда завтрак закончился, Гарольд подошел к двум крепким послушникам, которые, как я поняла, уже ждали его; он повернулся ко мне и пригласил с собой, но я замотала головой. Я хотела осмотреться и побеседовать с монахами. В конце концов, если у нас такой сильный враг, то не мешало бы с ним познакомиться.

Я не успела и шагу ступить, как молодой послушник с поклоном сообщил, что меня хочет видеть отец настоятель.

Я удивилась, но кивнула. Что могло понадобиться настоятелю от меня? Я направилась в его кабинет, чувствуя, как внутри закрадывается легкое беспокойство. Дверь в покои настоятеля была приоткрыта. Я постучалась и вошла. Отец Олавир сидел за столом, заваленным свитками и книгами. Он выглядел уставшим, но его глаза были ясными и внимательными. Увидев меня, он поднялся и указал на стул напротив.

— Садись, дочь моя, — сказал он. — Нам нужно поговорить.

Я села, чувствуя, как любопытство и тревога смешиваются внутри.

Он помолчал, собираясь с мыслями, а затем заговорил:

— Девушки из рода Иудекс обладают разной магией, но Валькирии среди них сильно выделяются. Вы все же наделены в большей степени магией Справедливости. Ты всегда точно знаешь, заслуживает ли человек смерти. И да, магия Сдерживания и запугивания тоже присуща в основном Валькириям. Ты можешь, если захочешь, удержать целую толпу или даже войско. Говорят, что некоторые Валькирии древности были способны и большую битву остановить. И я знаю, что магия Истины не присуща Валькириям. Распутывать сложные клубки тайн и загадок не для вас, вы скорее перерубите этот узел. Но все же я бы хотел, чтобы ты попробовала ее применить.

Я замерла. Я понятия не имела о том, что оказывается, могу остановить войско. Хотя да, вот тогда мне все же удалось достучаться до воинов, и они не перебили друг друга, когда Якун меня похитил. Но что за магия Истины?

— Отец Олавир, — начала я осторожно, — что вы хотите от меня?

Настоятель глубоко вздохнул и посмотрел мне прямо в глаза:

— Ты же слышала от Гарольда, твоего мужа, о драуге? — и когда я сдержанно кивнула, он продолжил. — И наверняка он поделился своими опасениями, что это один из монахов? Ну разумеется, он тебе это рассказал. Так вот. Наш монастырь ведет свою историю с давних времен. Его основал сам Сигдрик Рунвен. Разумеется, он строил не один, и ему помогал далекий предок твоего мужа, владетель этих земель. Его звали СвартльвСтурла Тордарсон. И он точно так же, как и твой муж, былТуманоходом речного водоворота. Говорят, что он был сильным воином и магом. Очень сильным. А еще у него был скверный характер, и много он натворил в свое время не очень праведных вещей. Но так или иначе, он принимал участие в строительстве монастыря, и как говорят, он был похоронен вопреки обычаю не в воде, а в стенах нашего монастыря. И я хочу, чтобы ты нашла его прах. У тебя это может получиться.

Я растерянно моргнула:

­— Отец настоятель, я не владею магией Истины. В моей семье есть такие, кто ей владеет, но не я. Я не чувствую скрытого, я не вижу сути вещей.

Я понятия не имела, что там есть в семье Иудекс и что они могут магичить. Может быть, у них дочери и в самом деле способны мановением руки отличить ложь от правды, но я пока только головы рубила.

— Ты просто жена хёвдинга Гарольда Стурла Тордарсона, Туманохода речного водоворота, которая чудом выжила в бою и при этом спасла мужа от магического истощения и верной гибели, — перебил он меня. — Прости, но я не верю в случайности. И я не верю в то, что ты не способна на это. Ты просто не знаешь, как пользоваться своей силой.

Он поднялся из-за стола, достал из шкафа огромную книгу в кожаном переплете, украшенную рунами, и положил передо мной.

— Вот, — сказал он. — Здесь описаны все техники магии Истины, начиная от основ и заканчивая сложными практиками. Я прошу тебя изучить их и хотя бы попытаться использовать.

Я смотрела на книгу с робостью. Она была огромной, тяжелой и казалась мне монументальной. Но вместе со страхом я чувствовала и жгучее любопытство.

— Я не обещаю, что у меня получится, — сказала я. — Но я попытаюсь.

— Дочь моя, — посмотрел настоятель на меня в упор. — Как ты думаешь, хватит ли сил у монастыря, даже с твоей помощью и с помощью твоего мужа, чья магия еще неизвестно, восстановится или нет, выстоять? Выстоять, если вдруг это неизвестный сумасшедший некромант поднимет в виде драуга Свартльва Стурла Тордарсона, Туманохода речного водоворота?

Я в ужасе прижала ладонь ко рту подавляя крик.

— Нет! — все же вырвалось испуганно у меня.

— Если он сотворил такое, поднимая дружинников и крестьян, то что будет, когда он поднимет сильного мага и воина?

— Это будет подобно апокалипсису, — тихонько прошептала я.

— Ты права. Если он это сделает, то не только монастырю грозит гибель. Я боюсь, что не поздоровится всем окрестным землям. И меня это страшит, дочь моя. Очень страшит. Так что одного старания мало. Ты должна сделать это!

Я судорожно закивала и, схватив книгу, вышла из кабинета, чувствуя, как под пальцами пульсирует древняя магия. На обложке были выбиты руны, которые я никогда не видела, но они казались мне почему-то родными. Я прижала книгу к груди и направилась в наш с мужем сарай.

У меня было просто немыслимое количество работы.

*Картина Михаила Врубеля «Валькирия» — это портрет русской дворянки и покровительницы искусств княгини Марии Тенишевой.

**Картин, изображающих валькирий, довольно много. Ганс Макарт, «Валькирия и умирающий герой», 1840 год; «Валькирия», Эмиль Байяр, 1850 год; «Валькирия», Петер Николай Арбо, 1864 год; «Дежурство Валькирии», Эдвард Роберт Хьюз, 1906 год.

Глава 13 Собеседование у викингов: имеются ли у вас жетоны и бляхи о завершенных походах? Мы обязательно к вам вышлем гонца!

Мы не знаем, каковы наши шансы на выживание, поэтому сражаемся так, будто их нет. Мы не знаем, с чем столкнемся, поэтому сражаемся так, будто это сами темные боги. Никто не вспомнит нас сейчас, и, возможно, мы никогда не будем похоронены под Титаном, поэтому мы построим свой собственный мемориал здесь. Орден может потерять нас, и Империум может никогда не узнать о нашем существовании, но Враг —Враг узнает. Враг запомнит. Мы причиним ему такую боль, что он никогда не забудет нас, пока не погаснут звезды и Император не уничтожит его в конце времен. Когда Хаос будет умирать, его последней мыслью будем мы. Это наш мемориал —вырезанный в самом сердце Хаоса. Мы не можем проиграть, Серые Рыцари. Мы уже победили.