— Ты права, их не меньше, чем должно быть, а даже больше, — протянул Гарольд.

Я лежала на траве, чувствуя, что земля подо мной холодная и влажная, и думала о том, что мы едва не попали в ловушку. Если бы мы въехали в те деревянные ворота, если бы не остановились на холме и не посмотрели сначала, то почти наверняка попали бы в засаду.

— Возвращаемся, — сказал Гарольд. — Быстро и тихо. Нам нельзя приближиться туда. Это западня.

Гарольд стал отползать с холма, и я облегченно выдохнула и последовала за ним, скатываясь с холма вниз. Мы двинулись обратно к лошадям, стараясь не шуметь.

— Она хотела выманить меня из замка, — проговорил он, когда мы уже встали на ноги. — Тира. Она хотела, чтобы я оставил замок без присмотра. Наверняка, Магнус должен был либо убить меня в пути, либо задержать, чтобы они успели захватить замок.

— Или она хотела, чтобы ты ушел с основными силами, оставив замок без защиты, — добавила я. — А когда они захватят его, ты останешься без опоры. У нас есть несколько дней, пока они думают, что ты еще в пути. Мы можем успеть. Я думаю, что оба варианта ее бы устроили. И большой отряд, и маленький.

— Я отдал приказ Яроку не спускать с Тиры глаз. Она не сможет под покровом ночи пустить чужих в замок. Это исключено. Если только ей не помогает изнутри еще кто-то, кроме Магнуса. Мы возвращаемся в замок, — продолжил он. — Не думаю, что его захватят хитростью или предательством. Я верю Яроку, у него достаточно верных воинов. И он обещал удвоить караулы. Так что я бы не волновался, что две озлобленные бабы сдадут замок, но все же поторопиться стоит.

Я фыркнула. Совсем недавно он прижимал к себе несчастную Тирочку и нежно ее успокаивал, а одна мысль, что его драгоценная фаворитка Бригитта может его предать, заставила его сдуться и загрустить. И вот уже я слышу из его уст «две озлобленные бабы». Хорош, герой-любовничек, ничего не скажешь!

Но вслух я ничего не сказала, только прибавила шагу. К лошадям и в самом деле стоило добраться как можно быстрее. Мы побежали, и я чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Гарольд бежал чуть впереди, широкими шагами приминая росистую траву.

Но мы не успели.

Из-за деревьев с гиканьем и криками высыпали вооруженные люди. Их было не меньше десятка. Все они были в грубой коже, с мечами и злыми лицами. И впереди всех, с усмешкой на губах, стоял Магнус. Стоял и смотрел на нас с таким самодовольством, что меня затошнило.

— Ну, здравствуйте, — сказал он, поигрывая мечом. — Я уж думал, вы не придете. Мне даже стало скучно, дожидаясь вас.

Гарольд замер. Его рука сжала рукоять меча, и я видела, как под кожей на скулах заиграли желваки.

— Магнус, — голос мужа был холоден, как лед. — Ты приносил мне клятву!

— Клятвы, — усмехнулся Магнус. — Клятвы ничего не стоят, когда за них хорошо платят. Ты проиграл, Гарольд. Твое время прошло. Твои земли уже практически в руках того, кто умеет ими управлять.

Я стояла рядом с мужем, чувствуя, как он напряжен. Магнус перевел взгляд на меня и улыбнулся еще шире, и эта улыбка показалась мне еще более мерзостной, чем его слова.

— А тебе, красавица, я бы посоветовал сдаться. Если бросишь оружие, может быть, тебя не тронут. Станешь вдовой, конечно, но живой. Это уже немало, согласись.

Я медленно завела руку за спину, ощутила знакомую тяжесть топора и вытащила его. Деревянная рукоять легла в ладонь как влитая, и я почувствовала, как внутри разливается холодная злость.

— Слышал когда-нибудь, что говорят в моем роду о тех, кто предлагает сдаться? — спросила я, даря ему свою лучшую улыбку-оскал, на которую я не поскупилась исключительно по доброте душевной. — Говорят, что языки их потом сохнут от собственной лжи. Так что иди к своим хозяевам и передай, что Валькирию из рода Иудекс не напугать кучкой никчемных предателей.

Я понятия не имела, говорят ли что-то подобное в роду Иудекс, но прозвучало внушительно. Они переглянулись. Все же видимо нападать на представительницу рода Иудекс и хёвдинга Гарольда Стурла Тордарсона, Туманохода речного водоворота, им до этого не приходилось.

Магнус скривился, а потом громко, но совершенно неискренне захохотал, видимо рассчитывая так подбодрить своих людей.

— Вас всего двое! При этом одна баба! И у обоих магия практически отсутствует. Ты, Гарольд, не успел толком восстановиться. А ты, красавица, совершила две показательные казни и выпускала крылья два раза за два дня. Магии в тебе тоже осталось не так много. На оборот вам обоим сил не хватит. Это будет быстро и совершенно бесславно! Мы похороним вас в лесочке, и я принесу в замок весть о вашей гибели от рук неизвестных разбойников. Мы, конечно, погорюем немного, но я думаю, все быстро утешатся.

Я понятия не имела, про какой оборот он говорит. Я ничего такого не помню и не умею. Да и собственные крылья тоже не видела и не знаю, как их вызвать. И в кого, интересно, превращается Гарольд? Но сейчас все это было неважно. А важны были только эти подонки, которые окружали нас с мужем. Важна была предстоящая битва. Муж обходил меня, и мы в результате стояли теперь спина к спине. Я ощерилась топором, а вот Гарольд вынул и меч из ножен, и длинный кинжал.

В ответ на слова Магнуса я послала ему еще одну улыбку-оскал исключительно от щедрот своих. Я вообще очень богата и изобильна на вот такие улыбки, не сулящие одариваемому ими ничего хорошего. Гарольд говорить не мог. Он от злости только зубами скрипел, а вот я охотно взяла разговоры на себя:

— Тебя, Магнус, я постараюсь убить лично! Как ты хочешь умереть? Думаю, голову тебе срубить или живот распороть топором, чтобы ты помучился?

— Вперед! Убить их! — заорал в ответ Магнус, но я успела увидеть промелькнувший страх в его глазах.

Они ринулись на нас.

Глава 10 Собеседование у викингов: не думали ли вы переплыть на другой фьорд? Мы обязательно к вам вышлем гонца!

— Стыдно и грешно, когда два англичанина-христианина направляют друг на друга мечи, точно свирепые и кровожадные язычники.

— А кроме того, — заявил Хордл Джон, внезапно появившись в дверях кладовой с огромным подносом, на котором лежал пирог, — если только один из вас поднимет меч, я раздавлю того человека, как масленичную оладью. Клянусь черным крестом! Я скорее загоню его в землю, как гвоздь в створку двери, чем допущу, чтобы вы ранили друг друга.

— Ей-богу, вот странный способ проповедовать мир! — воскликнул Черный Саймон.

Сэр Артур Конан Дойл, «Сэр Найджел Лоринг»

Я не поняла даже, как начала двигаться. Тело само все делало за меня. И напала я первой на своего противника, не дожидаясь его выпада. Мы тут не на светском рауте и не раскланиваемся друг с другом. Нет, я не была той самой Валькирией, и вокруг меня не струилась оранжево-рыжая магия, но тело все равно знало, как нужно уклониться, а когда подставить оружие. Ручка, кстати, у него была длинной, и я увидела, как плечо моего противника окрасилось кровью, когда я выдернула свой топор.

В этом мире, где все было по-настоящему, каждое движение имело значение. Топор в моих руках стал продолжением меня, и я рубила, уклонялась, уворачивалась и чувствовала, как злость и ярость наполняет кровь.

Гарольд был рядом. Мы дрались спина к спине, я слышала его дыхание и лязг его меча. Мы двигались как одно целое, прикрывая друг друга, и на мгновение мне показалось, что мы сможем победить. Я видела, как двое противников падают от его ударов, как еще один от ран, полученных от моего топора, отступил, зло ругаясь, и, спотыкаясь, побежал в лес.

Я яростно атаковала, вращая топором, и умудрилась попасть им по руке одного из нападавших, полностью отрубив ему кисть. Он упал, дико крича, но я почему-то не дрогнула, хотя зрелище было не для нежных женских глаз. Но я уже не была ни нежной, ни слабой. Я только подумала, что больше он не поднимет меч на неправое дело.