Я не сильно проредила ряды нападавших. Атаковали они в основном Гарольда, стараясь меня не трогать, видимо надеясь взять в плен, как ценный трофей. Так что получалось, что я больше прикрывала мужу спину. Но все же и я выбила из строя уже двоих. Я сделал шаг вперед, намереваясь обрушить свой топор на еще одного нападавшего, и уже подумала было, что мы победим, но в этот момент я услышала сзади глухой удар, и Гарольд охнул. Я резко обернулась.

Он стоял на колене, прижимая руку к бедру, и между его пальцев сочилась кровь.

— Гарольд! — крикнула я, делая шаг назад к мужу.

— Ничего, — выдохнул он, пытаясь подняться. — Царапина.

Но я видела, что это не царапина. Меч вошел глубоко, и кровь уже пропитала штанину. Враги вдруг отошли, и я увидела, что Магнус, не участвовавший в бою, сделал шаг вперед.

— Неплохо, неплохо, — сказал он, одобрительно кивая. — Но пора заканчивать. Ты уже истекаешь кровью, Гарольд, и я сомневаюсь, что твоя жена сможет выстоять одна. Сохрани ей жизнь. Сдавайся, и я убью тебя быстро.

Гарольд все же встал, пошатываясь, мы снова стояли спина к спине. Я чувствовала, как он тяжело дышит, слышала, как стучит его сердце, и понимала, что нам не выстоять. Но я сжала топор крепче и прошептала:

— Я прикрою тебе спину. А если сдашься, то я сама тебя убью! Не смей!

Гарольд усмехнулся:

— Я и не собирался. И мне ужасно любопытно, как ты будешь вытаскивать меня отсюда. В конце концов, это ты настояла на том, чтобы принять участие в походе и убедила, что от тебя будет польза.

— Не сомневайся! Она будет, — фыркнула я во ответ.

— Тогда держись!

Я сразу не поняла, что, собственно говоря, он имел в виду. Но тут вдруг увидела ошарашенное выражение лица бандита, что стоял передо мной, собираясь атаковать. И смотрел он пораженно куда-то мне за спину. А потом услышала крики врагов:

— Туманоход речного водоворота!

— Ты же уверял, что он не обернется!

— Сиреневый туман!

— А-а-а-а!

Я оглянулась, чтобы увидеть, что за моей спиной и в самом деле клубится сиреневое нечто. Это было похоже на огромное грозовое облако, которое вдруг стало принимать облик человека, только больше и выше. А потом этот туманоход и в самом деле стал расти. А еще я явственно увидела, как внутри него пробегают оранжево-рыжие молнии.

— Сиреневый туман над нами проплывает*, — вдруг отчего-то пришло мне на ум.

Я не помнила всех слов этой песни из моего мира. Всплывали почему-то только отдельные строки.

— И ночи для меня теперь, как будто вечность, — снова пропела я. — А за окно плывет сиреневый туман…

Продолжила я, глядя на огромного сиреневого туманохода, который сделал шаг вперед и смел всех противников исполинской рукой. При этом враги как-то скукоживались и поглощались этим туманом, как будто он выпивал из них всю… воду? Магию? Силу? Понятия не имела, как он это делает, да и не хотела, если честно, я это знать. Но на землю они падали очень быстро.

Он двигался, как вихрь. Каждый его удар был точен, каждое движение выверено до миллиметра. Я видела, как все вспыхивает вокруг него сиреневым светом, и как враги падают один за другим. Он не оставлял за собой даже раненых. Он не просто сражался, он уничтожал.

— Твой облик поглотил сиреневый туман, — снова всплыли строчки.

*Авторами слов романса «Сиреневый туман» считаются поэт Михаил Матусовский, написавший оригинальный текст в 1936 году, и Юрий Липатов.

Я стояла в каком-то трансе, опустив топор и забыв о том, что мы все еще в бою, поэтому пропустила момент, когда ко мне подкрался Магнус. Он встал сбоку, в шаге от меня, и я почувствовала холодное лезвие у своей шеи. Длинный меч уперся прямо в горло, и я замерла, чувствуя, как сталь касается кожи.

— Развоплощайся! Иначе я убью ее! — заорал Магнус, и его голос сорвался на визг. — Ты слышишь меня, Гарольд? Верни свой человеческий облик, или я перережу ей глотку прямо сейчас!

Я видела, как Гарольд замер. Как он медленно обернулся, и я явственно почувствовала страшную ярость, исходящую от сиреневого великана. Ее, судя по всему, почувствовал даже Магнус, потому что он на мгновение дрогнул. Но вот я увидела, как огромный великан стал уменьшаться в размерах, и Магнус усмехнулся, чувствуя свою власть.

— Ну вот, так-то лучше. А теперь…

Он не договорил.

Я действовала на чистом инстинкте. Моя левая рука взметнулась вверх, и я голой ладонью оттолкнула лезвие от своей шеи. Металл скользнул по коже, оставляя тонкий порез, но я не почувствовала боли. Одновременно правая рука, все еще сжимающая топор, описала короткую дугу и с силой вошла в живот Магнуса.

Он охнул. Его глаза расширились от неверия. Меч выпал из его руки.

— Ты… — прошептал он, глядя на меня с выражением неподдельного изумления. — Ты…

— Я же говорила, — сказала я, глядя ему прямо в глаза, и голос мой был ледяным. — Я тебя предупреждала!

Я выдернула топор. Магнус пошатнулся, схватился за живот и рухнул на колени. Из раны хлынула кровь, окрашивая траву в темно-багровый цвет. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. Через несколько мгновений его тело обмякло, и он застыл.

— Мертв! — выдохнула я и обернулась к мужу.

Гарольд уже стоял в своем человеческом облике, но сиреневый туман все еще вился вокруг его ног, а глаза вспыхвали сиреневыми и рыжими бликами.

— Ты в порядке? — спросил он. — Кровь. Он тебя задел.

Он говорил рублено и коротко.

— Царапина, — ответила я, пытаясь перевести дыхание. — Я в порядке.

А вокруг нас лежали тела врагов, и лес молчал.

Словно услышав из моих уст подтверждение, что со мной все хорошо, сам Гарольд пошатнулся. Я увидела, как его глаза погасли, и он стал заваливаться на траву.

— Гарольд! — закричала я, бросая топор и кидаясь к нему.

Я успела подхватить его под плечи, когда он уже падал, и мы оба рухнули на землю. Он был тяжелым, и я с трудом удерживала его голову, чтобы она не ударилась. Его лицо побледнело, на лбу выступил холодный пот. Глаза уже не светились. Они были все еще сиреневыми, но какими-то тусклыми, как будто смотрели на меня сквозь пелену.

— Гарольд, не смей! — закричала я, прижимая его к себе. — Ты слышишь меня? Не смей умирать!

Я начала судорожно его ощупывать, проверяя ногу, в которую пришелся удар. Но с удивлением обнаружила, что кровотечения не было. Был огромный воспаленный красный шрам, видневшийся сквозь распоротую штанину. Что же тогда с ним?

Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. Я быстро сняла с пояса небольшую бутылочку с сидром и поднесла к его губам. Гарольд умудрился сделать глоток.

А потом прошептал, еле-еле шевеля сухими губами:

— Вода. Мне нужно к воде.

Вода? А! Он же Туманоход! У него, возможно, магическое истощение. Только вот проблема в том, что я понятия не имею, что с этим делать и как лечить.

— Я поняла, — быстро сказала я, чувствуя, как внутри все холодеет от ужаса. — Я поняла, слышишь? Я найду реку. Только не закрывай глаза. Смотри на меня. Смотри на меня, Гарольд!

Но он уже не мог. Его голова откинулась назад, и он потерял сознание, обмякнув у меня на руках. Я застыла на мгновение, чувствуя, как мир рушится вокруг. В груди разрасталась паника, но я заставила себя дышать. Я не могу сейчас сломаться. Он умирает. Ему нужна вода. И я должна найти эту реку, даже если мне придется тащить его на себе через весь лес.

Я оглянулась вокруг. Кругом были тела поверженных врагов и кровь. Рядом шумел лес. Никто не придет мне на помощь. Никто.

Я встала на колени, подхватила его под мышки и попыталась приподнять. Он весил вдвое больше меня, и я едва не рухнула обратно.

Лошадь? Смогу ли я погрузить его на лошадь? Можно попробовать.

Я снова схватила его под мышки и потащила в сторону леса.

— Ну же, — прошипела я сквозь зубы, напрягая все мышцы. — Ты же этот пресловутый Туманоход. Да едрить твою налево! Ты не можешь взять и умереть. Я не позволю!