Волоком у меня все же получалось, но я вся взмокла, наконец умудрившись устроить его в лесу. Я положила рядом с ним два наших вещевых мешка. А потом, подумав, подняла топор и нарубила веток, а потом закидала его ими. Конечно, это было никакое не укрытие, но все же лучше, чем ничего. Я аккуратно уложила топор рядом с Гарольдом и рванула туда, где мы привязали лошадей.

Я бежала. Легкие горели, ноги скользили по мокрой траве, но я бежала, как никогда в жизни. Ветки хлестали по лицу, я спотыкалась о корни, но не останавливалась. За спиной остался Гарольд. Он был без сознания, и я понятия не имела, что с ним делать.

Он не истекал кровью, но при этом выглядел жутко белым и каким-то безжизненным. Дыхание было очень слабое и поверхностное. Как? Вот скажите мне? Как я должна лечить это самое магическое истощение? Вот была бы рана на бедре, и то, мне кажется, было бы проще. Обработать, перевязать, а дальше молиться всем богам, потому что про антибиотики тут никто не слышал. А тут что мне делать? Только бежать и бояться, что каждая секунда промедления может стоить ему жизни.

Когда я выскочила на поляну, где мы оставили лошадей, сердце пропустило удар. Их не было. Ни одной. Ни моей гнедой кобылы, ни лошади Гарольда. Пусто. Только примятая трава и следы копыт, уходящие в сторону поместья. Кто-то успел раньше. Либо люди Магнуса, либо те, кто ждал нас в поместье.

Я стояла, глядя на пустую поляну, и чувствовала, как внутри поднимается отчаяние. Я не дотащу его до воды. Он слишком тяжелый, а без лошадей я вообще далеко не уйду, и уж точно не доберусь обратно в замок. Я закрыла глаза на мгновение, глубоко вдохнула. Думай, кюна Ингвара Стурла Тордарсон! Думай, Валькирия из рода Иудекс!

Поместье. Там есть люди. Там есть вода. Там может быть лодка, если верить словам Гарольда о реке. Даже если это опасно, у меня нет выбора. Там может быть засада. Но если я ничего не сделаю, то вдруг без воды и магии он погибнет? И я развернулась и побежала обратно. К Гарольду.

Я откинула несколько веток и наклонилась к нему. Он дышал, но никакого улучшения в его состоянии я не увидела. Плохо! Потому что пока от меня толку мало. Я только бегаю туда-сюда без всякого результата.

Я присела рядом и взяла свой топор.

— Милый, я только сейчас поняла фразу о том, что после того, как у женщины появляется муж, она наконец-то понимает, кто во всем виноват в этой жизни. Вот не была я до этого замужем, и жила себе, ни о чем таком и не думала. Но знаешь, — и я, протянув руку, откинула прядь черных волос с его лица, — я пока не готова становиться вдовой. Что ты мне сказал перед тем, как обернуться в этого сиреневого монстра? Держись? Так вот теперь я говорю тебе то же самое! Держись! Я вернусь!

И я, снова закидав мужа ветками, двинулась в сторону поместья с моим верным топором наперевес.

Я двигалась быстро, стараясь ступать как можно тише. Топор в руке казался продолжением меня. Я чувствовала его тяжесть, баланс, и это придавало уверенности. Если кто-то попытается встать у меня на пути, то я буду готова. Я старалась не анализировать то, что я отнимаю чью-то жизнь, о чем еще совсем недавно и помыслить не могла. Это была я, и в то же время совсем другая я. Валькирия. И этим все было сказано. Если будет шанс не убивать, то я этого не сделаю. Но пока я не отняла ни одну невинную жизнь.

Я обогнула холм, с которого мы сегодня утром смотрели на поместье. Внизу, в долине, все выглядело так же мирно, как и несколько часов назад. Лошади паслись на лугу, люди неспешно ходили по двору, дым поднимался из труб. Никто не готовился к бою. Никто не искал напавших на нас. Слишком спокойно все выглядело, хотя я понимала, что до поместья мог и не долететь шум битвы и крики умирающих.

Я спустилась в низину, где заросли кустарника становились гуще. Здесь было легче прятаться, и я кралась, как тень, стараясь не попадать на открытые участки. Сердце колотилось, но я заставляла себя дышать ровно.

Через несколько минут я оказалась у задней стены поместья. Она была сложена из грубого камня, кое-где поросшего мхом. Я прижалась к ней, прислушиваясь. С той стороны доносились голоса. Два мужских, о чем-то спорящих. Я не разбирала слов, но тон был напряженным.

Я двинулась вдоль стены, пока не наткнулась на калитку. Она была приоткрыта. Петли скрипели, но никто, казалось, не обращал внимания. Я проскользнула внутрь. Двор поместья оказался чуть больше, чем виделось с холма. Слева располагались конюшни, а справа высилось здание амбара и какие-то хозяйственные постройки. В центре стоял дом, сложенный из добротного дерева, с широким крыльцом. И тут я заметила наших лошадей. Они стояли у конюшни, спокойные и невредимые. Рядом с ними суетился какой-то парень и лежали наши седельные сумки. Я точно знала, что там и припасы, и походные одеяла, и еще много всякой всячины.

Значит, лошадей привели сюда. Может быть, люди Магнуса. Может быть, кто-то из поместья их нашел. Я огляделась. Нужно принимать какое-то решение. В кино в подобных случаях герои действовали быстро и решительно. Но я так не могла. Лично мне нужно было хотя бы несколько минут, чтобы все осмыслить.

И вдруг из дома вышел человек. Высокий, широкоплечий, в дорогом плаще. Он остановился на крыльце, оглядывая двор, и я успела замереть до того, как он повернул голову в мою сторону. Я так и застыла за углом амбара, прижимаясь к стене. Сердце билось так громко, что мне казалось, его слышно на весь двор. Человек стоял, вглядываясь в тень, где я пряталась. Я не дышала. В руке я сжимала топор, готовая в любой момент выскочить и либо напасть, либо бежать.

Он постоял еще мгновение, потом повел плечами и тряхнул головой, как будто отгоняя надоедливые мысли, и скомандовал громким голосом, которым совершенно точно привык отдавать приказы:

— Коня!

Я выдохнула, чувствуя, как дрожат колени от напряжения.

Я стояла за углом амбара, прижавшись спиной к холодному камню, и смотрела, как высокий мужчина в дорогом плаще подошел к конюшне. Он двигался уверенно, как человек, привыкший к тому, что ему подчиняются. Рядом уже суетились слуги, седлая его коня. Конь был под стать мужчине, статный, в богато украшенной сбруе. Он легко вскочил в седло, и я успела хорошо рассмотреть его лицо. Острые черты, жесткий взгляд, седина на висках, но ее было не так много. Мужчине было не больше пятидесяти. Кто это? Я не имела ни малейшего понятия.

— Мы выдвигаемся! — скомандовал он громко.

К нему присоединились пятеро вооруженных всадников. Все они были в кожаных доспехах и при оружии. Они выехали со двора, поднимая клубы пыли, и скрылись за поворотом дороги. Я ждала, пока стихнет стук копыт, и только тогда выдохнула с облегчением. Я бы не справилась с этим вооруженным отрядом. Не думаю, что мы и с Гарольдом вдвоем с ними бы справились. Этот человек в дорогой одежде наверняка обладал магией. А его люди выглядели гораздо солиднее, чем тот сброд, что пришел с Магнусом.

Зато теперь у меня было время. Я еще раз осмотрелась, но кроме крестьян и слуг, так никого и не заметила.

Я вышла из укрытия, сжимая топор в руке, и направилась к конюшне. Двое слуг, оставшихся во дворе, удивленно уставились на меня. Один из них, тот самый парень лет семнадцати с веснушчатым лицом, что расседлывал наших лошадей, попытался встать у меня на пути.

— Эй, женщина, ты кто? Как ты сюда попала?

Я подняла топор и демонстративно опустила его на свое плечо лезвием вверх, глядя парню прямо в глаза. Голос мой был холоден, как зимний ветер:

— Я не женщина. Я госпожа замка Глитнир, жена хёвдинга Гарольда Стурла Тордарсона, Туманохода речного водоворота, и если кто-то из вас сделает хотя бы шаг в мою сторону, я лично проверю, как быстро у вас отрастают новые руки. Так что или вы слушаете мои приказы, или я начинаю свой танец с топором, и он тебе точно не понравится. И мне совершенно все равно, кто из вас крестьянин, а кто наемник.