— Но монахи все сюда имеют доступ?

— Да, разумеется. Я думаю, что кто-то заглянул позвать меня на обед, я иногда могу заработаться и забыть про него. Увидел бумаги, решил, что они неважные, и взял на растопку. Нужно будет выяснить, кто это сделал. И принять меры, чтобы подобного не повторилось! — продолжил он сокрушенно. — Совершенно распоясались! Никакой дисциплины.

Потрясающая наивность. У него со стола украли документы, а ему и в голову не приходит, что это именно кража. Я посмотрела на мужа, но тот пожал плечами и развел руки. Вот теперь я начинаю понимать, почему у них под носом вызывают драуга, а они так и не поняли толком, кто, где и когда.

*Ни́ссе —существо из скандинавского фольклора, домашний дух, схожий с английским гоблином, шотландским брауни, славянским домовым, немецким кобольдом и голландским каботером.

Отец Олавир между тем достал из одной из книг сложенные листы бумаги — копию, которую он перерисовал на случай, если мы будем что-то чертить на бумагах и исправлять, чтобы остался нетронутый нашими пометками экземпляр.

Мы втроем тщательно сделали еще одну копию, отец Олавир спрятал и ее в книгу, а потом обернулся ко мне и оторопело смотрел, как я ножницами разрезаю один из листов.

— Дочь моя! Что ты делаешь! — в ужасе уставился он на меня.

— Это нужно разрезать. Вот эта линия. Видите, она прерывистая и более тонкая. А вот эти — сплошные и толстые. Я сначала подумала, что это нужно сгибать, но потом поняла, что просто разрезать! Разрубить! — пояснила я, орудуя ножницами.

Они оба смотрели на меня во все глаза, а отец настоятель то и дело сокрушался, что я порчу важный документ. Но в итоге я разделила чертеж на символичные семь кусков, и уже их стала прикладывать к другим. В результате у меня получилось, один из кусочков бумаги соединился с соседним идеально, все линии на них сошлись очень точно.

Я торжествующе подняла глаза, а в ответ поймала восхищенный и горящий взгляд мужа.

— Дочь моя! Не отвлекайся! — подтолкнул ко мне еще один листок со схемой отец настоятель и вложил мне в руки ножницы. — Потом налюбуетесь друг на друга.

После этого дело пошло быстрее. Мы сопоставляли и перекладывали разрозненные бумажные листики, и к вечеру у нас была схема, в который даже ребенок узнал бы план монастыря. Но примечательно было не это. Отчетливо проглядывались линии, которые, словно лучи, пересекали всю схему и сходились в одной точке. Так дети примитивно рисуют лучики и солнышко. Да и здесь это самое солнышко находилось не в центре, а в углу схемы.

— Это где? — указала я на солнышко, потому что сама плохо ориентировалась, мне сложно было сопоставить карту и сам монастырь, и я боялась ошибиться. — И что там?

— В том-то и дело, что ничего, — покачал головой отец настоятель.

— Как так? Вот это — явно постройка над этим местом? — удивилась я.

— Там давно уже ничего нет. Монастырь старый, и он за прошедшие годы сильно уменьшился. Суровые времена настали, дочь моя, и былого масштаба и величия нет. И новая монастырская стена была построена из соображений экономии ближе к главному храму и оставшимся строениям. И вот это место оказалось за монастырской оградой. Там просто пустырь, — покачал он головой.

— Нам нужно туда! — повернула я голову к мужу.

— Обязательно. Завтра утром туда и отправимся. В сопровождении отряда воинов. Я не выпущу тебя за стены на ночь глядя! — покачал головой Гарольд.

— Ладно, — вздохнула я, кипя от нетерпения.

— Мудрое решение. К тому же, дочь моя, еще одна ночь восполнит до конца твой магический резерв. Я вижу, как ты быстро восстанавливаешься, и это очень отрадно, — мягко улыбнулся отец Олавир и вздохнул. — Всем бы так.

Утром, сразу после завтрака, муж взял с собой всех воинов и прихватил еще пару крепких послушников, которым вручили лопаты. Как будто планировалась серьезная боевая вылазка, а не просто осмотр куска луга.

Из монахов с нами отправился только брат Торвальд. Остальных муж брать с собой отказался, и я его в этом поддержала.

— Нужно просто пройтись по этому участку луга и увидеть что-то необычное, — прокомментировала воинам я.

Они все скривились, не понимая, что, собственно говоря, я от них хочу. Луг и луг. На нем трава и цветы растут, и ничего необычного никто не замечал. Но тут я услышала, как за моей спиной грозно зарычал Гарольд. Я обернулась и увидела, как он и в самом деле издает странные звуки, похожие на рык. На воинов это произвело магическое впечатление. Они тут же преобразились, закивали и подобрались, давая понять, что вот уже сейчас готовы нестись и рыть землю носом в прямом, а не в переносном смысле.

— Они постараются, дорогая, — ласково сообщил мне Гарольд.

Я отвернулась и едва сдержалась, чтобы не прыснуть от смеха, такой разительный был контраст. Вот только что рычал, а сейчас шепчет, но мой смех сейчас был бы точно неуместен.

Мы исходили луг вдоль и поперек не один раз, и ничего не нашли. Воины недоуменно разводили руками, а я сама понятия не имела, что именно планирую найти.

— Госпожа? — подошел ко мне брат Торвальд. — Я имею некоторый опыт в строительстве, — пояснил он.

— Да, это я успел заметить, — вырос за моей спиной Гарольд буквально из высокой травы.

Вот только что никого за моей спиной не было, а вот уже и целый хёвдинг. Брат Торвальд поклонился и слегка улыбнулся моему замешательству, а потом продолжил:

— Этот кусок земли, что вы выбрали для осмотра, и в самом деле кажется ничем не примечательным, но если присмотреться, то отчетливо видно остатки фундамента строения, что стояло здесь раньше.

— Где? — повернулась я.

— Пойдемте, я покажу. Разница небольшая в рельефе, и если не знать, что ищешь, то и не найдешь. Но мне видно, — пояснил он.

Мы прошлись там, где он указал, и я признала, что и в самом деле есть небольшое возвышение.

— Я думаю, что если мы начнем копать, то найдем каменную кладку и остатки фундамента. Прикажете начать работу? У нас в монастыре дел много, но если это важно… — и он вопросительно посмотрел на меня, а в свою очередь на Гарольда, потому что принимал решение и отдавал приказы тут именно он.

Глава 16 Собеседование у викингов: с каким из воронов Одина вы себя ассоциируете? Мы обязательно к вам вышлем гонца!

О рыцарь, что гнетёт тебя,

Зачем ты хмуришь светлый лик?

Умолкнул птичий хор в полях,

Камыш поник.

—Там, где пестрели васильки,

Я деву-фею повстречал:

Длинны власа, шаги легки,

И странен блеск в очах.

Я посадил её скорей

При лу́ке своего седла,

Она мне пела песни фей

И на плече спала.

Был дикий мёд нам вместо вин,

Был сладкий корень на обед,

«Люблю», — уста её рекли

На странном языке.

Джон Китс, «Безжалостная красавица», 1819 год

Разумеется, Гарольд отдал правильный приказ, я в нем даже не сомневалась. Ну, разве что чуть-чуть. Более того, он половину своих воинов отправил копать, и они менялись. Кто-то стоял на страже, а кто-то работал и возил землю под руководством брата Торвальда. Отец Олавир несколько раз приходил, смотрел на наши действия, благословлял и даже отдал нам нескольких послушников, велев им ничем больше не заниматься, а только участвовать в раскопках.

Вскоре стало понятно, что брат Торвальд оказался прав, и земля начала открывать свои тайны. Сначала показались крупные камни. Они были неровные, но явно уложенные руками человека. Потом проступил край фундамента, сложенного из массивных плит, которые держались на удивление крепко, несмотря на то, что простояли здесь неизвестно сколько десятилетий, а то и столетий. Может быть, с самого основания монастыря тут было какое-то здание, снесенное или разрушенное со временем. И именно его-то мы сейчас и раскапывали.