— Смотрите, здесь есть кладка! Как будто пол? — воскликнул один из воинов, отбрасывая очередной слой дерна.

Гарольд подошел ближе, присел на корточки, провел ладонью по камню и задумчиво протянул:

— Фундамент сработан на совесть. Я не мастер-каменщик, но вижу, что это не просто основание для амбара. Здесь было что-то серьезное, хотя постройка небольшая. Скорей всего, судя по такому основательному фундаменту, она была высокой. Этажа два точно. А вот теперь еще и пол выложен плиткой и камнями.

— Часовня, — сказал отец Олавир, и я услышала в его голосе дрожь. Он стоял чуть поодаль, и его глаза были широко раскрыты. — Я слышал про это место. Мне дед рассказывал, когда я был мальчишкой. Именно здесь наверняка стояла старая часовня, посвященная святой Сигни.

— И я слышал! — поддержал его Торвальд, и даже лопату воткнул в землю, перестав снимать дернину. — Ее разобрали, когда монастырь начал приходить в упадок, но фундамент не стали трогать, уж больно тяжелые камни на него пошли. А вот стены использовали для строительства ограды.

— Святая Сигни*? Я не слышала о ней. Знамение? Знак? — провела я аналогию со своим миром.

— Она была местной святой, дочь моя, не очень известной, — пояснил отец Олавир. — Ее почитали только в этих землях. Говорят, она была целительницей и помогала бедным. Но ее мощи известны и хранятся в соседнем женском монастыре, — он замолчал и перевел взгляд на фундамент. — Что же тогда мы можем обнаружить здесь?

Я перевела дух. Если мощи святой Сигни известны и находятся в соседнем монастыре, то ее имя может быть просто знаком, что тут скрыто нечто важное. Возможно, мощи святого, которому посвящен монастырь? Святого Сигдрика Рунвена?

Я посмотрела на мужа и кивнула ему в знак того, что все идет так, как я и задумывала.

— Копайте дальше! — скомандовал Гарольд. — Нужно полностью расчистить фундамент и пол. А потом решим, что делать.

Воины взялись за работу с удвоенной энергией. Послушники, которых привел с собой отец Олавир, тоже не сидели сложа руки и резво оттаскивали землю в сторону, очищая фундамент от земли. Работали очень усердно еще два часа, и только тогда нашим глазам предстали полностью очищенные от земли плиты пола.

— Что скажете, брат Торвальд? — обратился к монаху Гарольд.

— Я думаю, что нужно вскрывать, — покачал он головой.

— Где? Или будем ломать все?

— Нет! Я скажу, где, — покачал он головой.

А дальше брат Торвальд присел и, ползая на четвереньках, пальцами стал обследовать пол. Вот не знаю, что он надеялся нащупать, но также, как и он, я была уверена, что там что-то есть.

— Там нечто важное, — тихонько, одними губами, прошептала я, чувствуя, как внутри разрастается теплое, почти горячее чувство.

— Магия Истины? — спросил Гарольд, посмотрев на меня.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Как будто там кто-то ждет, но не злой и не опасный. Просто ждет, когда его найдут.

Воины переглянулись, но никто не решился спросить, что я имею в виду.

Под руководством брата Торвальда послушники приступили к вскрытию пола, стараясь осторожно поднимать плиты. Тот, кто разбирал часовню, почему-то не стал их трогать, и видимо, неспроста.

Прошло около часа, когда один из послушников, совсем молодой парень с веснушчатым лицом, вдруг вскрикнул:

— Здесь что-то есть!

Под полом оказалось небольшое углубление, похожее на склеп, сложенный из того же камня, что и фундамент. А в склепе, на каменных основаниях, покоились два саркофага. Они были простыми, каменными, без украшений, но при этом очень хорошо сохранившимися. На каждом была вырезаны руны, которые я уже видела на гобеленах.

Отец Олавир приблизился и опустился на колени.

*В нашем мире святой по имени Сигни не существует, я ее выдумала. Я вдохновилась персонажем скандинавской мифологии. Сигни —это знаменитая героиня скандинавского эпоса «Сага о Вёльсунгах» из песни «Старшей Эдды». Из-за трагического и величественного образа ее историю иногда называют «житием» в мифологическом смысле.

— Благословенны небеса, — прошептал он. — Неужели мы нашли их?

— Осторожно, — предупредил Гарольд. — Мы не знаем, что внутри. И не знаем, зачем они были спрятаны здесь.

— Нужно перенести их в храм! Свигольд! — крикнул отец Олавир одному из послушников что сейчас стоял, приоткрыв рот. — Быстро беги и зови всех монахов и послушников сюда! Быстро!

Подхватив полы серой послушнической рясы, мальчишка полетел выполнять приказ настоятеля, а тот повернулся к Гарольду.

— Мы откроем их в храме, и дальше все будут делать служители церкви, сын мой. Твои воины будут помогать, если вдруг мы ну совсем не справимся с этой ношей! — потирая руки от нетерпения, обратился к Гарольду настоятель.

— Я не возражаю, отец, — кивнул Гарольд и дал знак своим воинам отойти от раскопанного фундамента. — Согласен, что дальше действовать должны вы, но мы можем остаться?

— Да! Я настаиваю! — закивал отец Олавир, но смотрел при этом на меня, словно подчеркивая, что мое присутствие ему наиболее важно.

Дальше мы с Гарольдом и нашими воинами стояли и наблюдали, как монахи извлекали каменные саркофаги. Я сначала растерялась, не понимая, как же монахам поднимать и тащить такую тяжесть, но отец Олавир благословил саркофаги широким жестом, их окутала плотная фиолетовая магическая дымка, и послушники без видимых усилий подняли сначала один саркофаг на плечи, а за ним следом и второй. Процессия во главе с отцом Олавиром медленно двинулась к храму, при этом монахи пели славословия, и постоянно меняя друг друга, читали молитвы. Зрелище было торжественное и завораживающее.

В храме под пение молитв снять крышку с первого саркофага поручили Гарольду и Торвальду, как двум самым сильным мужчинам, присутствующим в храме. Они не без труда сдвинули тяжелую плиту и аккуратно поставили ее на пол. Все затаили дыхание, а отец Олавир первый заглянул в саркофаг.

Внутри лежали останки воина, облаченного в кольчугу и шлем. На его груди покоился шит, на котором был изображен герб рода Гарольда, а рядом находился длинный меч, на удивление хорошо сохранившийся.

— Это мой родственник? — удивленно посмотрел на настоятеля Гарольд. — Судя по оружию, знатный воин. Но мы не хороним так членов своей семьи. Мы отдаем их реке!

— Для него было сделано исключение, сын мой. Это твой предок Свартльв Стурла Тордарсон, Туманоход речного водоворота. Он был очень сильным магом и воином, и вместе со святым Сигдриком Рунвеном участвовал в основании и постройке нашего монастыря. Скончался он тоже здесь, в монастыре, и поэтому был похоронен у нас, — ответил отец Олавир.

Я увидела, как Гарольд нахмурился, а потом решительно произнес:

— Я настаиваю, чтобы тело положили в лодку, и после соответствующего обряда я предам его воде. Туманоход речного водоворота должен вернуться в реку, туда, откуда пришел.

— Я думаю, что это верное решение, сын мой, — поспешно согласился отец Олавир.

— Завтра на рассвете приступим к церемонии!

— У тебя хватит магических сил, сын мой?

— Чтобы упокоить предка? Да, хватит, — кивнул муж.

— Отлично! — довольно потер руки отец настоятель. — А теперь давайте вскроем второй саркофаг.

Они снова взялись за тяжелую крышку и открыли второй гроб, чтобы обнаружить прах второго человека. На этот раз останки были в одежде монаха, облачение сохранилось на удивление хорошо, золотые вышитые руны красиво переливались на фиолетовом фоне. Руки его были скрещены на груди, а лицо, высохшее, но сохранившееся, было удивительно спокойным. Я осторожно подошла ближе и ощутила легкое благоухание, разлившееся в воздухе.

— Кто он? — спросила я, глядя на отца Олавира.

— Мы обрели, — дрожавшими руками прикоснулся к облачению и рунам отец Олавир, как будто даже не слыша моего вопроса, а потом повернулся к монахам и послушникам и громко на весь храм объявил: — Мы обрели мощи святого Сигдрика Рунвена!