Я поспешно повернулась к Гарольду, он взял мою руку. А в это время монахи и послушники опускались на колени и начинали молится. Муж посмотрел на меня и кивнул, и мы с ним оба, не размыкая рук, тоже опустились на колени перед гробом.

Я чувствовала, как вокруг нас растекается чудесное благоухание, слышала молитвы монахов и послушников и всей кожей впитывала торжественность момента. И мне захотелось тоже внести свой вклад, я выпустила магию, плохо понимая, что я собственно говоря делаю, но потом увидела, что фиолетовая магия отца Олавира сплетается с моей магией золотисто-рыжего цвета и с сиреневой магией Гарольда и образует вокруг останков святого надежный купол, наподобие того, что мы с Гарольдом выстраивали перед сном. Но этот купол был толще, явно надежнее, и продержится не в пример дольше нашего ночного.

Когда купол над останками был полностью достроен, отец настоятель поднялся с колен, и мы все последовали его примеру.

Все друг друга поздравляли с обретением мощей, обсуждали, что нужно непременно устроить праздник, кругом звучали восторженные возгласы, когда брат Гуннар не преминул вылить ложку дегтя:

— Нам нужен достойный ковчег для мощей святого Сигдрика Рунвена! А где мы возьмем на это деньги? Наша монастырская казна пуста, и мы беднее церковной мыши.

Я взглянула на Гарольда, но тот только нахмурился, и я вспомнила разговор в этом же храме во время нашего бракосочетания, что у него денег нет. Он, конечно, не церковная мышь, но вот так выкладывать деньги на раку для мощей святого он точно не готов. Зато это могу сделать я.

— Я думаю, что раз мощи были обнаружены вместе с предком хёвдинга Гарольда Стурла Тордарсона, Туманохода речного водоворота, то мы просто обязаны оплатить изготовление достойного вместилища для святого, и хёвдинг с радостью выделит на это деньги, — смело заявила я и сжала пальчиками ладонь мужа.

Я вот прям увидела «радость» от моих слов. Гарольда знатно так перекосило, но он, на удивление, не издал не звука и даже кивнул, подтверждая мое щедрое предложение.

— Да! Я беру оплату на себя! — но при этом Гарольда не отпускало, и он скрипел зубами, от свалившегося счастья, видимо.

— О! Сын мой! Какая неслыханная щедрость! Какое великодушие! — расплылся в благостной улыбке отец Олвир и при этом бросил хитрющий такой взгляд на меня, прекрасно понимая, что заставило моего мужа согласиться.

— Мы хотели бы проконтролировать создание раки, чтобы она оказалась достойной, — продолжила я.

— Можно пригласить мастера из города. И в помощь ему наших местных умельцев? — все еще не веря в такую сказочную щедрость с нашей стороны, заискивающим тоном спросил брат Гуннар.

И куда только подевалась его постоянная презрительная мина в мой адрес и кривая улыбка? Сейчас, услышав про оплату создания и украшения раки, он совершенно точно был от меня в восторге.

— Я думаю, это просто обязательно стоит сделать! Уверена в мастерстве местных искусников, но все же не помешает и помощь со стороны. Так дело пойдет быстрее, и к тому же разнесет весть об обретении мощей святого в городе. Думаю, что это тоже неплохо, — довольно кивнула я.

— Основу можно сделать из дуба, — подал голос брат Эйнар Толстый.

— А сверху обить медью, — подхватил брат Ард Худой.

— Я думаю, лучше подойдет серебро, и позолота не помешает, — вмешалась я. — Возможно еще использование драгоценных камней. Я думаю, мы выделим некоторые из личных запасов.

И я тут же увидела, как у монахов радостно заблестели глаза. Ну еще бы, ведь теперь слух о том, что они обрели мощи и заказали для них дорогой ковчег, облетит все ближайшие земли гораздо быстрее.

И если монахи все просто лучились от радости, то мой муж закипал и негодовал все сильнее, и я поняла, что срочно нужно снимать этот закипающий чайник с огня.

— Сегодня был сложный день, мы все устали и нам необходим отдых. Мы пойдем? — и я послала мужу сияющую улыбку.

В ответ он бросил на меня хмурый взгляд и прохрипел, что нам нужно многое обсудить. Монахи уверили нас, что они позаботятся об останках, подготовят все к завтрашней церемонии на рассвете, и что мы, безусловно, должны отдохнуть. Я ловила на себе просто восторженные взгляды почти всех монахов и мысленно составляла аргументы для Гарольда, который уже сдерживался с огромным трудом.

Мы шли через монастырский двор, я старательно улыбалась и кивала воинам, которые смотрели на нас с некоторым удивлением. Я прямо-таки сияла, а вот их хёвдинг был мрачнее грозовой тучи, и это несоответствие сбивало наших воинов с толку. Но я упорно тащила Гарольда к нашему домику. Когда я аккуратно прикрыла дверь в спальню, его наконец прорвало, и крышку с чайника просто снесло струей бившего из мужа пара.

— Серебро? Позолота⁈ — только и смог выдать он, потому что других слов не нашлось.

— Да, — пожала я плечами и спокойно села на кровать, просто потому что другой мебели в комнате не было, а я предпочла быть сейчас пониже разбушевавшегося мужа.

Он метался по нашей спальне и размахивал руками, я же спокойно ждала, когда он хотя бы чуть-чуть выпустит пар, и только когда он остановился и уставился на меня, заговорила:

— Деньги и камни мы выделим из моего приданого, что я принесла тебе, и которые сейчас хранятся у меня в комнате в твоем замке Глитнир. Сейчас ты выделишь им задаток, — и я, потянувшись к поясу, вынула из него маленький мешочек, в котором хранила деньги, что прихватила с собой из замка.

Я высыпала золотые монеты на покрывало и увидела, как полезли на лоб брови Гарольда. У него снова пропал дар речи, на этот раз от удивления.

— Ты готова потратить на это свои деньги? Но ты ведь не обязана? Это мои земли, и монастырь под моей опекой? — потрясенно посмотрел он на меня и наконец-то отреагировал.

— Да, — просто ответила я.

— Я… — и снова у Гарольда закончились слова.

— Мы оплатим этот ковчег сразу по нескольким причинам. Во-первых, это принесет тебе славу и популярность в народе, потому что мы постараемся, чтобы всем было известно, что именно мы его оплатили и руководили его созданием. Во-вторых, это улучшит твои отношения с церковью. Монастырь теперь, после обретения мощей, и особенно, если мы уничтожим драуга, наверняка начнет процветать. И тебе не помешает их поддержка в будущем. В-третьих, предлагаю на раке выбить памятную надпись, что она создана на твои пожертвования, и тогда твое имя останется в веках, а это тоже немаловажно, и именно поэтому будет серебро, позолота, камни и мастер из города. Ну, и в-четвертых. Именно в этом месте мы встретились, и мне просто захотелось, чтобы было так, — и я улыбнулась мужу, который по мере того, как я говорила, переставал хмуриться, расцветал, а под конец вообще слегка приподнял губы в улыбке.

— Ты все это вот так быстро просчитала там, в храме? Так быстро все продумала? — спросил он, а я мысленно поблагодарила небеса, что к мужу вернулся дар речи, и что логика и способность слушать и слышать ему присуща.

— На самом деле, я думала не совсем об этом, — и я смущенно прикусила губу. — А о том, что ты просто обязан взять меня с собой!

— Куда? — и муж плюхнулся на кровать рядом со мной.

— Ты же не думал, что наш некромант не воспользуется возможностью, чтобы украсть останки сегодня ночью? — спросила я.

— Украсть? Останки? Святого? — не мог поверить Гарольд, настолько дико это звучало.

— Нет, я думаю, что он собирается украсть останки твоего предка и поднять его в виде драуга, — выдала я на одном дыхании и, как и следовало догадаться, это произвело взрыв.

Гарольд снова вскочил и принялся метаться по нашей маленькой спальне. Он рассуждал и говорил, что это совершенно точно так и будет, что его предок наверняка в жизни много чего натворил, и что не упокоить его в воде было в корне неверно, и что поднять его в виде драуга и в самом деле будет вполне возможно. Ведь праведником он точно не был. Муж метался, но потом все же успокоился, сел рядом со мной и тяжело вздохнул.