Девушки указали дорогу и открыли передо мной двери, сообщив, что это трапезная. Я снова кивнула и вошла, очутившись в огромном зале. Это, разумеется, не на кухоньке в моей хрущевке позавтракать, где можно, не вставая из-за стола дотянуться и до плиты, и до холодильника. И в трапезной было очень много народу.

При моем появлении гул голосов стих, а мне навстречу устремился мой драгоценный муж.

*Глитнир —со старо-норвежского языка «сверкающий, лучащийся». В германо-скандинавской мифологии один из замков богов в Асгарде, бывший жилищем бога суда, правосудия и справедливости Форсети. Согласно преданию, Глитнир представляет собой сияющий, полный света замок, покрытый серебряной крышей, поддерживаемой золотыми колоннами. Там на троне восседает сам Форсети, творящий суд над богами и людьми и оглашающий им свой приговор.

**Эннен —сложный женский головной убор на каркасе из китового уса, металла, накрахмаленного полотна или твердой бумаги в виде конуса, усеченного конуса или трубы.

Глава 6 Собеседование у викингов: приведите пример ваших наиболее и наименее успешных набегов. Что стало причиной таких результатов? Мы обязательно к вам вышлем гонца!

— Моя жизнь без Мелисенты ничего не стоит.

— А я? Я не могу заменить Мелисенту? Посмотрите на меня внимательно. Я нравлюсь всем. Рыцарям.

— Видите ли, мне никогда не нравилось то, что нравится всем. Рыцарям.

Х/ф «31 июня», 1978 год. Фильм-мюзикл по мотивам одноименной повести английского писателя Джона Бойнтона Пристли

Я смотрела, как ко мне идет мой драгоценный муж, и с огромным трудом сдержалась и не фыркнула.

Сейчас, когда на нем не было лат, выглядит муженек еще более смазливым, хотя мне казалось, что уж куда-больше-то? Но крой дорогой одежды подчеркивал ширину плеч, богатый расшитый пояс охватывал талию, а темно-синий цвет шел к его необычным глазам. Но судя по его довольному лицу, и мой внешний вид произвел на него впечатление, потому что улыбался он мне так, как будто я пообещала ему покрыть золотом одну из его замковых башен. Ну или хотя бы крышу.

Муж склонился над моей рукой и, выпрямляясь, прошептал:

— Ты прекрасна!

— Не нужно льстить. Это не поможет, — даря ему сияющую улыбку, ответила я.

— Плохо, что ты не чувствуешь ложь. Тогда бы поняла, что я искренне восхищен!

Он повернулся к собравшимся в трапезной людям и громко объявил:

— Моя прекрасная жена! Боевая Валькирия из рода Иудекс! Кюна Ингвара Стурла Тордарсон!

Раздались хлопки и одобрительные возгласы.

А потом ко мне стали подходить один за другим все, кто был в зале. Некоторые подходили с женами. Имена были сложные и непривычные моему уху. А лиц слишком много. Я пыталась запомнить, но получалось плохо. Я, увы, не обладаю ни феноменальной памятью, ни способностью видеть людей насквозь. Да и не могу я по одному косому взгляду что-то понять. Вдруг тот, чей взгляд мне не понравился, просто смотрел в сторону выхода, а у него в этот момент пучило живот?

Способностью к дедукции я не обладала, и к гению Шерлока Холмса тоже отношения никакого не имела. Да, я долгое время проработала в отделе кадров, и как мне казалось, хорошо вижу людей, но и только. Поэтому, когда муж усадил меня рядом с собой в центр длинного стола на почетное место, предназначавшееся для хозяйки замка, я пребывала в некоем ступоре от количества информации. Мне нужно как-то это все переварить.

А тут еще и муженек, наклонившись к моему уху, прошептал:

— Нам нужно найти среди них предателя. И как можно быстрее! Я рассчитываю на тебя.

«Что? На меня?» — мысленно завопила я, при этом еще поперхнулась и закашлялась.

Муженек заботливо подал мне красивый кубок, украшенный драгоценными камнями, и я сделал глоток какого-то пойла. Судя по всему, в нем был легкий алкоголь. Сидр или что-то очень на него похожее. Таких кубков было на столе всего два. Один у меня, а второй у моего разлюбезного мужа.

Я помотала головой, когда одна из моих новых служанок решила подлить мне этого перебродившего грушевого компотика. Нет, мне точно хватит. Девушки, что привели меня в трапезную, никуда не ушли, а прислуживали мне за столом, и что меня особенно порадовало, ни одна из них по сторонам взгляды не кидала и глазки не строила. Не только моему дражайшему муженьку, но и другим мужчинам. Их тут было много, они сидели за столом, что находился чуть ниже нашего.

Столов было два, и стояли они большой буквой «Т». За нашим главным столом сидело не так много человек, их я умудрилась запомнить всех. А вот за столом, что был перед нами, было очень много незнакомых лиц, как я поняла, почти все эти люди были воинами и состояли в дружине мужа. Я видела некоторых на том поле, в бою, и после.

Я не знала, что все они едят в одной трапезной, но по всей видимости, так тут было принято. И не могла бы я сказать, что это мне очень сильно понравилось. Почти все они были грубы, ели неопрятно, и их шуточки по большей части были скабрезны.

Когда одна из моих служанок поспешила в кухню за водой, так как пить сидр я отказалась, один из воинов громко хлопнул ее пониже спины и отпустил похабную шуточку. Девушку перекосило, и я поняла, что бедняжка сейчас расплачется. А он схватил ее за руку и собирался продолжить, заявляя, что раньше ее не видел. Девушка была замужем, и скорей всего, именно по этой причине раньше не прислуживала в трапезной.

Я встала с кресла и с размаху стукнула кубком о стол, привлекая к себе внимание.

— Отпусти ее! А еще раз так сделаешь, и я отрублю тебе руку! — громко, на всю трапезную, объявила я.

В трапезной воцарилась гробовая тишина. Я увидела, как воин сглотнул и как дернулся его кадык. Девушку он отпустил, она застыла, прижимая к себе пустой кувшин и глядя на меня во все глаза.

— Всех касается! Я всегда защищаю то, что принадлежит мне. А она моя служанка, а значит, мой человек. Я не даю в обиду своих, и уж точно не потерплю насилия. Это понятно?

К моему величайшему удивлению, воины сдержанно покивали, а я опустилась обратно в кресло. Девушка отмерла и проворно понеслась на кухню.

Я повернула голову к мужу и вопросительно приподняла бровь. Ну? Есть у него возражения? Возражений не последовало. Муженек тонко улыбался, попивал забродивший грушевый компотик и явно был всем очень доволен.

После моего громкого выступления сквернословить и отпускать похабные шуточки стали меньше. Что меня, признаться, сильно порадовало. Я их научу себя прилично вести! Иначе быстро отправятся трапезничать в казарму!

— Я знал, что все дочери в семье Иудекс на редкость решительны, но не думал, что настолько, — прошамкал вдруг Ульф Тордарсон.

Старик был одет в фиолетовую рубаху, расшитую по вороту. Он приходился моему мужу почтенным дядюшкой, и одновременно был библиотекарем и хранителем знаний замка. Выглядел он не просто старым, а очень дряхлым. Но, как я поняла, ясность ума у него была на зависть молодым, а выцветшие глаза смотрели на меня очень цепко и внимательно.

— Знаете, что говорил один мудрец, которого я безмерно уважаю и ценю? — улыбнулась я благожелательно. — Он говорил, что свою жену можно потерять точно так же, как и свой хирд*.

Это слово я выучила, так как его часто использовали в разговоре воины, это было что-то вроде названия дружины.

— Вот как? — изумился старик.

В трапезной снова стало тихо, все явно прислушивались к нашему разговору.

— Да, он говорил, что ее теряешь из-за ошибок командования, из-за приказов, которые невыполнимы и тяжелых условий. А еще из-за собственного скотства! — последнее я произнесла, совсем чуть-чуть повысив голос.

— Это твой отец так говорил? Глава рода Иудекс? — повернул ко мне голову муж.

— Можно сказать, что он принадлежал к роду Иудекс**, — фыркнула я.