— Опять-таки, дочь моя. Святому совершенно все равно, что происходит с его мощами. Он святой. Все это прежде всего ляжет тяжким грузом греха на души тех, кто подобное сможет сотворить, — покачал головой настоятель отец Олавир.

— Но все же, отец настоятель! И госпожа, и брат Фардин в чем-то правы, — с поклоном и очень подобострастно обратился к настоятелю казначей брат Гуннар, и вот так и не скажешь по его голосу, что на меня он только что верещал. — Обрести мощи нашего святого было бы очень полезно для нашего монастыря. Число паломников сильно увеличилось бы.

Я хорошо помнила по нашему миру, что в средневековье мощи святых были своего рода бизнесом с оборотом, как у современной крупной компании, и что конкуренция между монастырями напоминала современные корпоративные войны.

Мощи святого могли превратить захолустный монастырь в золотое дно. Тысячи паломников шли за сотни километров, оставляя горы денег на ампулы с маслом от лампады у гробницы, ладанки, приложенные к костям. При монастырях работали специальные писцы, которые записывали показания «исцеленных». Нет, я не говорю, что настоящих чудес не было. Наверняка они были, но нельзя отрицать, что монастыри изрядно богатели на мощах святых.

— Мы бы смогли восстановить конюшню и починить стену вокруг монастыря. Я уже не говорю про остальные постройки. Может быть, попробовать все же организовать поиски? — все тем же тоном попросил он.

— Количество паломников сократилось, потому что у нас промышляет драуг. И мощи нашего святого ничем тут не помогут, — отрезал отец настоятель.

— Ну может быть, хотя бы попробовать поискать в библиотеке сведения о захоронении? — спросила я.

— Только я и отец настоятель имеем доступ к старой библиотеке, — недовольно ответил мне брат Бриг.

Вот эти двое, брат Бриг и брат Гуннар, явно не испытывают ко мне и толики приязни.

— Дочь моя, у нас нет книг о захоронениях в нашем монастыре. Они хранились в подвале, как не особо ценные. Там же мы хранили амбарные книги и книги учета прихода и расхода денежных средств. Однажды там произошел пожар. Увы, ничего не осталось, — ответил мне настоятель отец Олавир.

— А когда произошел пожар? — спросила я.

— Это было с год назад, — ответил мне с улыбкой брат Ард Худой. — Не так ли? Брат Эйнар?

Брат Эйнар Толстый нахмурился и почесал затылок.

— Да, как раз тогда. У нас еще погиб тот послушник при пожаре.

Мне стало не по себе.

— Погиб послушник?

— Да. Мы даже тело его не нашли. Сгорел в пожаре, — беспечно отмахнулся от меня брат Эйнар Толстый, делая глоток из своей глиняной кружки. — Но потом у нас было столько смертей, что мы не успевали хоронить погибших.

— А когда появился первый драуг? — продолжила я.

— Так вот как раз тогда и появился, — ответил мне брат Ард Худой. — Но теперь ты меня тревожишь, госпожа. Ты думаешь? — и толстяк перестал улыбаться и с тревогой взглянул сначала на меня, а потом на настоятеля. — Госпожа моя? Вы думаете, есть связь?

В комнате повисла такая тишина, что я слышала, как потрескивает свеча и скрипит пергамент под ножом Сверкира.

— Между пожаром, исчезновением послушника, сгоревшими старыми книгами и появлением почти в тот же момент первого драуга? Да! Думаю, что есть, и самая прямая, — уверено ответила я. — Удивлена, что вам это в голову не приходило.

Они выглядели сейчас очень забавно, и я бы рассмеялась, если бы повод был не таким страшным. Ну просто немая сцена. Брат Эйнар Толстый судорожно пил из кружки, делая глоток за глотком. Брат Ард Худой открывал и закрывал рот и явно был не против тоже смочить горло. Эти два толстяка были заметно перепуганы моими выводами. Брат Фардин тер прыщик на носу и выглядел, на мой взгляд, даже довольным, что его невинные вопросы привели к такому результату. Я заметила на его молодом лице азарт и жажду приключений. Брат Сверкир — единственный, кто не принимал участия в беседе, и казалось, вообще не обратил на мои слова внимания. Он продолжил чистить пергамент, но я заметила, как на мгновение замер его нож. Всего на мгновение. А затем он продолжил с той же механической точностью, будто не слышал ни слова. Или, наоборот, слышал слишком хорошо? Судя по его реакции, он погружен в свои мысли и ему глубоко безразлично, до чего мы тут договорились. Или нет? Понять было невозможно. Брат Бриг прижимал к себе книгу и хмуро взглядывал исподлобья на меня, как на источник всех бед. Брат Гуннар на меня не смотрел, а во все глаза смотрел на настоятеля отца Олавира, ожидая его реакции. А тот, в свою очередь, был задумчив и явно прокручивал в голове все то, что я сейчас сказала.

— Дочь моя, я думаю, что все это необходимо еще раз осмыслить, — наконец ответил настоятель, и в его голосе впервые за все время я услышала не просто задумчивость, а тяжелую усталость.

Он поднял на меня глаза, и я увидела в них страх. Настоящий страх старого человека, который отчетливо понимает, что в его доме, в его монастыре, происходит что-то чудовищное.

Я сдержанно кивнула и опустила глаза в книгу, давая понять, что не намерена больше что-то обсуждать. В скриптории теперь раздавался только скрип перьев да скрежет ножа брата Сверкира, которым он скоблил пергамент.

К вечеру пятого дня я сидела в сарае, а Гарольд вошел, вытирая пот со лба. Он был весь в пыли и грязи, но улыбался.

— Гостевой дом почти готов, — сказал он, падая на сено рядом со мной. — Осталось только окна вставить. Завтра закончим. Я сейчас пойду на речку вымыться и спать.

— Ты герой, — сказала я, глядя на него с уважением. — Мне ужасно неловко тебя просить, но мне нужна помощь.

Я посмотрела на него, на его уставшее лицо, и поняла, что в этом мире, в этом монастыре, среди этих людей, я чувствую себя почти дома. Но драугр, исчезнувший послушник, старые отчетные книги в подвалах, и тайные ритуалы не могут не тревожить. Все это витало в воздухе, как дым с искорками, готовыми в любой момент воспламениться.

— Рассказывай! — улыбнулся мне Гарольд.

Глава 14 Собеседование у викингов: почему вы делали перерыв в набегах? Мы обязательно к вам вышлем гонца!

— Тупс, что происходит? И почему в Библиотеке стражники?

— Мощная магическая буря, сэр. Несколько тысяч гигачар. Мне кажется, Стража преследует преступника.

— Но это еще не значит, что они могут без разрешения бегать тут повсюду, — заявил Чудакулли, вылезая из ванны и решительно направляясь в сторону Библиотеки. — В конце концов, за что мы платим налоги?

— Э… Мы не платим налоги, сэр, — заметил Думминг, с трудом поспевая за ним. — Вся фишка в том, что мы обещаем заплатить налоги, если город попросит, при условии, что город никогда не попросит, сэр.

Сэр Теренс Дэвид Джон Пратчетт, «Ночная стража»

— Я, кажется, просила тебя отвести меня в подвал! Предполагая, что там место преступления. Куда ты в итоге меня тащишь? — ворчала я, но не вынимала, впрочем, свои пальчики из руки Гарольда.

Гарольд шел впереди уверенным шагом, и я видела, как его плечи слегка подрагивают, судя по всему он явно сдерживал улыбку.

— Я тащу тебя в одну из самых удаленных частей монастыря, — ответил он, не оборачиваясь, — и туда, где драуг совершенно точно ни разу не был. Я заметил, что он крушит все, что угодно, но только не эту часть замка. Он уже дважды снес конюшню, несколько раз разрушал хозяйственные постройки, которые потом возводились снова, он рвался в библиотеку, но вот туда даже ни разу не направился, а между тем эта небольшая монастырская башенка очень интересна, — весело ответил мне Гарольд.

Я наморщила лоб, пытаясь осознать то, что он мне сказал. Нежить-драуг, избегающий какого-то места? Уже очень интересно и совершенно не понятно. Что же там такое?

— Башенка? — уточнила я.

— Да, она круглая и всего в два этажа, — кивнул он, повернув ко мне голову и даря обаятельную улыбку.