— Что? — спросила Леса.

— Вспомнил одну глупость.

— Свою?

— Чужие я запоминаю хуже.

Лица пока оставались размытыми. Он знал, что учился не один, что разговаривал, спорил, занимал деньги до зарплаты. Но имена не приходили. Не было ни семьи, ни адреса, ни города. Память словно открывала комнаты по одной, оставляя коридоры запертыми.

И всё же это были уже не случайные вспышки света и музыки. У Свена появилась жизнь, в которой он принимал решения, ошибался, работал и строил планы.

— Я учился, — сказал Свен. — Архитектурный факультет. Четвёртый курс.

— Ты строил дома?

— Пока только рисовал те, которые другие люди потом не стали бы строить.

— Поэтому танцевал голым?

— Учёба стоила денег. Жильё тоже. В клубе платили хорошо.

Он ожидал нового взрыва смеха, но Леса лишь повертела в пальцах обглоданную косточку.

— Значит, ты не настоящий варвар.

— Я настоящий. Просто по вечерам.

— А днём архитектор?

— Будущий архитектор.

Последнее слово легло тяжело. Свен посмотрел на свои босые, исцарапанные ступни, на рваную повязку, на сук у колена.

— Хотя теперь, похоже, архитектором я уже не стану.

Костёр треснул. Над углями взвился сноп искр и погас в темнеющем воздухе.

— Не расстраивайся, — сказала Леса неожиданно мягко. — Когда я была маленькой, часто представляла, что живу в твоём мире. У меня красное платье с разрезом вот досюда.

Она провела ладонью по бедру.

— Я танцую всю ночь, пью шампанское и флиртую с красивыми мужчинами.

— Дед рассказал?

— Он любит рассказывать о прежней жизни. Единственный в клане, кто её помнит.

— Значит, он тоже Герой?

— Дед говорит, что был. Очень давно.

— И что с ним случилось?

— Постарел. Теперь болтает и командует духами.

— Ты их видела?

— Нет.

— Кто-нибудь видел?

— Дед.

— Удобно.

— Очень. Когда его зовут работать, духи тут же требуют срочного совета.

Свен усмехнулся, но вопрос не отпускал.

— Ты сказала: прежняя жизнь. Этот мир что, ненастоящий?

Леса вытянула ноги к огню.

— Никто не знает.

— Удобный ответ номер два.

— Другого нет. Дед говорит, Эдем — копия. Слепок с настоящего мира. Боги сделали его то ли на спор, то ли от скуки. А Герои вроде тебя — копии настоящих людей. Их призывают сюда снова и снова.

Свен невольно коснулся горла. В памяти отозвался тихий хруст. Тёмный угол полки. Голос Старухи: «Может, дерево поумнеет быстрее».

— Снова и снова после смерти?

— Я не говорила после смерти.

— Но твой дед говорил?

— Дед много чего говорил. Иногда одно, иногда другое. Если слушать его целый вечер, можно узнать три разные истории создания мира и пять причин, почему он не обязан чинить крышу.

— А Герои помнят прошлые появления?

— Некоторые. Те, кто приходят не впервые, иногда знают больше. Иногда ничего. Иногда помнят то, чего никогда не было.

— Очень обнадёживает.

— Ты, похоже, свежачок.

— Потому что ничего не помню?

— Теперь уже помнишь.

— Клуб и учёбу. Но ещё помню Билла, выпивку и торговца, который что-то подмешал в пойло. И топор. Я был уверен, что он у меня был.

Он сжал пальцы, будто в ладони могла вернуться знакомая рукоять. Воспоминание ощущалось настоящим: вес оружия, потёртая кожаная обмотка, выбоина на лезвии. Но Дикарь из «Ники» не ходил по городу с боевым топором. Студент архитектурного факультета не пил с Биллом в трактире.

— Может, это прошлое воплощение, — предположила Леса.

— А может, мне всё это снится.

— Тогда у тебя странное воображение.

— Это я уже понял.

— Или дед прав, и ты копия человека, в которую случайно набили чужие воспоминания.

— Спасибо. Теперь мне гораздо легче.

— Я старалась.

Свен посмотрел в темноту за её плечом. Небо стало почти чёрным, но не таким, как земное ночное. Ни звёзд, ни луны. Над вершинами деревьев висела ровная глубокая тьма, чуть светлеющая у горизонта. Мир не уснул — звуки, напротив, множились. В траве стрекотало, в ветвях посвистывало, а где-то далеко отвечал тот самый стеклянный крик.

— А твой дед откуда знает о клубах и шампанском?

— Про клубы не знаю. Про танцы рассказывал. И про большие города, где дома выше деревьев.

— Бывают гораздо выше.

— Я хотела увидеть. Папа сказал, что дед забивает мне голову глупостями.

— Папа — это кто?

— Грон. Вождь клана.

Свен посмотрел на неё внимательнее.

— Ты дочь вождя?

— Одна из.

— Сколько вас?

— Пятнадцать детей. Четыре жены. Я младшая.

— Уважаю человека за умение организовать личную жизнь.

— Лет сорок назад он был самым сильным воином в округе. Теперь у него живот почти как у медведя, голос как у петуха, но уважения всё равно хватает.

— А ты сбежала в лес.

— Не сбежала. Ушла.

— Разница?

— Когда сбегают, за тобой гонятся. А когда уходишь, все понимают, что лучше не догонять.

— И никто не пытался?

Леса бросила взгляд на Мурку, развалившуюся у огня.

— Пытались.

— Понятно.

— Папа выбрал мне мужа из соседней семьи. Хорошего, сильного. Он умел считать до двадцати, не снимая сапог.

— Завидный жених.

— Ещё он считал, что жена должна сидеть в доме, вышивать, готовить и рожать детей. Я решила, что лес интереснее.

— И стала друидкой.

— Сначала встретила Мурку. Потом Мурка познакомила меня с лесом. Потом лес решил, что я ему подхожу.

— Лес решает?

Леса пожала плечами.

— Дед говорит, что да. Но ты уже знаешь, как я отношусь к дедовым словам.

— А ты что говоришь?

— Я говорю, что живу здесь и иногда лес меня слушается.

— Иногда?

— Когда наши желания совпадают.

Свен рассмеялся.

— Ты одна из самых странных девушек, которых я встречал.

— Это потому, что я настоящая.

— А остальные были нарисованными?

— Остальные, наверное, хотели тебе понравиться.

— А ты не хочешь?

Леса посмотрела на его повязку, на грязные ноги, на сук и снова на лицо.

— Пока не решила.

— Честно.

— Настояще.

Мурка поднялась, обошла костёр и ткнулась лбом Лесе в плечо. Та почесала пантеру за ухом. Огромная кошка зажмурилась и замурлыкала так громко, что задрожали сухие ветки под огнём.

Свен поймал себя на том, что улыбается. Совсем немного. Ровно до тех пор, пока не вспомнил про таймер.

Он сосредоточился. Перед глазами появились полупрозрачные строки.

Задание «Мёд для друидки».

Осталось времени: 15 часов 06 минут.

— Сколько идти до дуба? — спросил он.

— Я сказала: немного.

— В часах.

— Если перестанешь стонать из-за каждой ветки — около часа.

— А если не перестану?

— Тогда я пойду быстрее, и ты останешься позади.

— Очень смешно. У меня осталось пятнадцать часов.

— Успеем.

— Тёмное время длится десять. Потом час пути. Остаётся четыре часа на пчёл.

— Меньше.

— Почему меньше?

— Ты уже потратил время, пока считал.

Свен выругался.

— Ведь можно идти прямо сейчас.

— Можно. В темноте ты наступишь на что-нибудь ядовитое, сломаешь ногу или заблудишься в десяти шагах от меня. Потом пчёлы учуют кровь и закончат начатое.

— Они учуют кровь?

— Нет.

— Ты опять?

— Уже почти сразу понял.

— Я быстро учусь.

— Интеллект три.

— Перестань использовать это против меня.

Леса подбросила в костёр толстую ветку.

— Утром пчёлы медленнее. Тёмное время они проводят в улье, потом не сразу разлетаются. Мы подойдём к дубу в начале светлого периода.

— И что дальше?

— Дальше ты добудешь соты.

— Как?

— Осторожно.

— Очень полезно. А лесной дух?

— Возможно, он там. Возможно, нет.

— Он опасен?

— Если разозлить.

— А как его не разозлить?

— Не жечь дерево. Не ломать улей. Не убивать матку.

— Это я уже видел в задании. Мне нужен план.