— Да я знать не знаю где их искать! Еще что-нибудь подойдет? — огрызнулась Оршоя.

— Сейчас посмотрим.

Дом Тальена был полон сушеных трав, ингредиентов для зелий и бутылок с эликсирами. Он перепробовал несколько из них, поколдовал, но кольцо не снималось.

Тальен заметно расстроился.

— Не выходит. Кольцо нужно снять, а я не могу. Но мой дом — хорошее место для правильных видений. Хочешь, заночуй здесь. Может, увидишь способ во сне.

— Я не способна на ясновидение.

— Я дам тебе эликсир, который поможет.

Оршоя недоверчиво взглянула на него.

— Ты ненавидишь Иштвана, но помогаешь мне?

— Да, ведь ты — железный кулак.

— Ты вел дела с моим кланом?

— Дети камня честные и не настолько жестоки, как люди. Вас трудно ненавидеть. Грязь может налипнуть поверх вас, но никогда не проникнет внутрь, — рассеянно ответил Тальен, — пойдем. Поможешь мне позаботиться об огороде и приготовить обед. Во всем нужен баланс. Я помогаю тебе, ты мне.

Оршоя засомневалась, но все-таки пошла за ним. Странным образом дом Тальена был наиболее приятным местом во всем Гринвуде. А «полоумный остроухий» выглядел опрятнее большинства местных жителей и вызывал доверие. Оршоя использовала магию земли для роста растений, накормила множество животных и вместе с Тальеном приготовила ужин на двоих. Все это время он вел себя спокойно и адекватно, а Оршоя чувствовала себя уютно и мирно. И лишь к вечеру поняла в чем дело:

— Иштван так же готовит и занимается делами. Так же помогает людям, но блюдет баланс, чтобы не сажать других к тебе на шею. А магический щит и исцеление нельзя выучить, просто глядя, как другой маг творит их, — сказала она, — ты показывал ему их, как и множество других умений. Он много взял у тебя и мало у жителей Гринвуда.

Тальен пожал плечами.

— Ложка яда отравила в нем все хорошее, что было.

— Неправда. Иштван добрый и заботливый.

— Потому что ты добра и заботлива к нему. Сейчас он опьянен твоей любовью и все никак не напьется. И боится, что источник его счастья отнимут. Ты цельная, а Иштван пустой. Ему всегда нужно наполнять себя чем-то.

Оршоя нахмурилась.

— Всем нужно наполнять себя чем-то. Почему ты отказался учить Иштвана? Своего первого огра он убил в зрелом возрасте. Если ты хотел видеть его другим, мог бы обучить и вложить свой моральный кодекс.

— Я хотел так сделать. Поэтому показывал ему полезные вещи, хоть и не учил им, — ответил Тальен, — а потом посмотрел его будущее. Столько убийств… десятки людей, сотни огров, и все с холодной головой и ясным разумом. Ты убивала потому что горе пожирало тебя. Он — потому что посчитал, что вправе судить кому жить, кому умереть. Нет, я не стал бы растить убийцу. Иштван имеет несомненный талант к магии, но в природе нельзя бездумно убивать. И нельзя считать что один вид важнее другого.

— Огры жрут людей. Их нужно остановить.

— Ты сейчас ешь курицу. Будь она живой, сказала бы о тебе тоже самое, — заметил Тальен, — почему тебе можно есть живых существ, а ограм — нет?

— Они же и детей жрут!

— А ты куриные яйца не ешь?

Оршоя растерялась.

— Ты странный.

— Иногда лучше быть странным, чем быть убийцей, — неожиданно грустно сказал Тальен, — я поклялся, что больше не буду отнимать ничьих жизней. И буду мешать в этом другим. Оказалось, сочетать эти два принципа почти невозможно.

— Почему ты живешь в этом паршивом месте? Жил бы среди благородных эльфов и горя не знал.

— Они не хотят, чтобы я жил среди них и я их не виню. Хотя король эльфов уже простил меня, но пока я не прощу себя сам, мне нет там места.

— Ты — изгнанный преступник? — изумилась Оршоя. — За что тебя изгнали?

— За то, за что тебя и Иштвана восхваляют. За убийства.

— Мы убивали некромантов. Ты знаешь, что они творили?

— Знаю. То же что и эльфы крови.

— Эльфы крови?

— Вашей чумой стала некромантия. Нашей — магия крови. Эльфийская кровь способна на чудеса, но в своем теле ее всегда слишком мало. В чужих больше, — Тальен смотрел куда-то мимо Оршои, — наш король почти восемьсот лет пытается научить эльфов, что нельзя убивать бездумно и что немыслимо подло проливать кровь сородичей. Недавно начало получаться, но я помню, как было раньше. Жадность, страсть, жажда запретных знаний, стремление к чуду — опасные желания губили эльфов, проливающих свою и чужую кровь ради их исполнения. Высокая мораль — наш щит от гибели. Даже если кто-то считает ее странной.

Оршоя помолчала.

— А зачем ты помешал Иштвану учиться в Вершине темнолесья? Он же мог стать выдающимся магом с самого детства.

— Как бы я ни презирал его, я не желал Иштвану смерти. В той башне он был бы убит десять лет спустя, спасая двух стариков от безжалостного захватчика. Захватчик забрал желаемое, погибли лишь двое, Иштван выжил. Ему в ту башню было нельзя.

Оршоя замерла:

— Ты говоришь про Корвуса? Он стал архимагом законным образом.

— Он убил старого орка и старого человека, которые были в разы слабее него. И дал понять остальным, что устроит бойню, если его не признают. Они испугались и сдались. Разве не такую же захватчицу ты преследовала десять лет? Ты ведь ненавидела ее за силу, которую она использовала во зло.

— Не сравнивай их! Кенотаф была некроманткой, а архимаг Галавера должен быть сильным!

Тальен вздохнул.

— Ты так привыкла к смертям и насилию, что забыла каково быть слабым. Тем, кто не может защитить себя от посягательств будущих хозяев. Ты, правда, думаешь что можно приходить и брать, что захочешь, а всех кто мешает просто убить?

Оршоя окаменела.

— Нет.

Картинка в ее голове поменялась и Корвус теперь выглядел зловеще, как ворон, пожирающий мелких птиц. Так Иштван мог быть убит им в тот день. Зная Иштвана он бы точно не остался в стороне и попытался защитить слабых. А Тальен действительно видел будущее, причем легко, словно пролетающую мимо бабочку. Один взгляд и он знает, как Оршоя назовет будущую дочь. Другой и видит смерти архимага и ректора Вершины темнолесья от рук Корвуса.

— Почему ты не остановил его, если знал? Ты же решил мешать убийствам и ты видишь их заранее, — с досадой спросила она.

— Я пытался остановить жадного грача с самого его рождения, но судьбу не обманешь, — устало вздохнул Тальен, — сразить его должен железный кулак. Точка.

— Мой клан⁈

— Нет. Ты.

Оршоя потрясла головой.

— Корвус намного сильнее меня. И у нас нет причин сражаться.

— Значит, будут. Время пить эликсир и ложиться спать. Очисти разум и подумай, как избавиться от кольца. И больше не бери из его рук ничего. Грач знает о пророчестве. Запомни, железный кулак должен сокрушить зло, а не становиться на его сторону. Что бы ему ни сулили.

— Меня ни угрозами, ни посулами не заставить служить злу, — отрезала Оршоя, но она была в полной растерянности.

Может, Тальен все-таки полоумный? Но ведь в письме, что Корвус спалил в ее руках тоже было что-то о пророчестве и женщине, которая его погубит. И про железный кулак. Но с ее кланом архимаг не связывался, тогда, что это значило? Еще и глупые некроманты считали, что она нравится Корвусу. Абсурд. Все слишком запуталось. Чего Корвус хотел от нее?

Оршоя выпила эликсир, легла спать и ее сознание поплыло. Она медленно погружалась на дно, окутанная отрывочными образами людей, эльфов, событий и ощущений.

Она умирала и знала это. Зря притащилась в эльфийский лес. Но Корвуса нужно было сопроводить и глаз с него не спускать: чертово пророчество сбывалось. А вот Тальен был неправ: она не убила Корвуса. Полоумный остроухий все напутал.

Она полулежала на софе и не могла даже сидеть. Совсем ослабла.

— … гномке жить три дня… магия крови отняла ее жизнь… ничего не поделаешь, мы не можем спасти ее…

— Тогда составлю завещание и попрощаюсь с детьми… не развали башни без меня, Корвус, — с трудом сказала она.

— Не смей! Вначале Сэмми, теперь ты! Почему вы вечно бросаете меня? Хватит, мне это надоело! — отчаянно воскликнул он.