— Ты прикидываешь, как исправить меня, сокровище мое. Сейчас я недостаточно хорош в твоих глазах, но мог бы быть идеальным. А если я позволю это, ты будешь моей?

Оршоя закусила губу.

— Нет. Я люблю Иштвана.

— Но он же умрет через каких-то двести лет. А я буду с тобой всегда.

Оршоя покачала головой.

— Это будут двести лет полные счастья. А после…

Она вспомнила гадкое видение о магии крови. Корвус должен был демонстративно спасти ей жизнь и привязать к себе на тысячу лет, после чего эльфы вновь увлекутся магией крови. Тальен говорил, что их король восемьсот лет перевоспитывал их…

Но во сне прозвучал другой срок.

— Тысячу лет я учил эльфов не марать рук магией крови…

Корвус вскинулся и пристально взглянул ей в глаза.

— О, так я смогу добиться твоей любви, если использую магию крови через двести лет! Чертовски удачно я сохранил Тальену жизнь: старый лицемер научит меня всему, чему нужно! Волосы поседеют… обидно, но я готов ими пожертвовать.

Оршоя окаменела.

Корвус прочел пророчество из ее разума.

— Не смей! Я убью тебя, если сотворишь это со мной!

— Я — магистр защитной магии, сокровище мое. И намного сильнее тебя, — насмешливо напомнил Корвус.

— Это ты сейчас сильнее! Я изучу защитную магию, элементализм, эфирную и смогу драться с тобой на равных, — жестко предупредила его Оршоя, — не вздумай тащить магов в магию крови или некромантию. Они запрещены! Иначе я убью тебя, займу место архимага и осуществлю пророчество Тальена. Слово «сразить» говорит о битве, а не о любви. Корвус, не заставляй меня чертовых двести лет видеть в тебе врага и готовиться к нашему сражению! Я десять лет воевала, я хочу пожить нормально!

— Хорошо. Один поцелуй и я не буду делать того, что увидел в твоем разуме, — губы Корвуса дрогнули в улыбке, а глаза стали совершенно бездонными.

— А что сделаешь? — подозрительно спросила Оршоя.

— Буду ждать. В твоем видении ты хотела прощаться только с детьми, а не с мужем. Значит, его у тебя уже нет. Но при этом ты все равно рядом со мной, сокровище мое. Мне не так важна постель, как человеку. Главное, быть для тебя бесценным сокровищем. У нас будет время решить нашу любовную проблему и не стать врагами. Если ты сейчас поцелуешь меня.

Оршоя закатила глаза.

— Да хватит уже! Я замужняя женщина, перестань за мной волочиться! Не хочу я тебя целовать!

— Тогда обними. Друзей ведь можно обнимать? — вкрадчиво уточнил Корвус.

Оршоя бросила на него тяжелый взгляд. Затем подошла и обняла так, что у него кости затрещали.

— Доволен? Угомонишься теперь?

— Черт побери, любить тебя ужасно больно! — пробормотал Корвус, потирая ребра. — Но я сохраню этот момент в моей памяти. Кстати, ты помнишь, что раз в неделю должна проводить со мной три часа? Может, займемся ментальной магией? Будешь читать мои мысли и проверять не творю ли я магию крови. Мой разум будет открыт для тебя.

Оршоя уже собиралась согласиться, но смутилась: взаимное проникновение в головы друг друга — слишком уж интимное действо, сродни занятию любовью. И судя по блеску в глазах Корвуса он на это и рассчитывал. Да и сможет ли она удержаться и не читать мысли Иштвана? Он точно обидится на такое.

— Я подумаю об этом, — уклончиво ответила она, — если это все, то мне пора.

— Увидимся через неделю, сокровище мое. И помни: я никогда не отступлюсь от тебя, — негромко сказал Корвус, — я умею ждать и дождусь, когда твои чувства к мужу остынут, а сам он сгинет и перестанет нам мешать. Вот тогда ты полюбишь меня и станешь моей.

Оршоя ничего не ответила и покинула его кабинет.

Иштван ждал ее за дверью: они договорились теперь сопровождать друг друга в Вершину темнолесья, чтобы вовремя прийти на помощь.

— Все в порядке? Что он хотел? — спросил Иштван.

— В любви признавался. И он знает о магии крови и том ужасном пророчестве, — хмуро ответила Оршоя.

— Плохо. Но судя по Гринвуду, пророчества — лишь предупреждение о грядущих бедах. Их можно избежать, если вовремя вмешаться. Мне не хочется лишаться ночей с тобой, но я могу попробовать продлить себе жизнь по методу ректора Грие. Или поискать еще варианты. В конце-концов, если магией можно удвоить срок жизни, то почему нельзя утроить? Что будет, если выучить и развить десять видов магии, а не пять?

— Не знаю. Но можем проверить, — взбодрилась Оршоя, — время у нас с тобой есть. Но давай лет тридцать все-таки поживем мирно. Выучим эфирную магию и элементализм, родим и вырастим детей, наведем порядок в Обсидиановом шпиле. Нас ждет счастливая жизнь, Иштван. Второй шанс на счастье для нас обоих.

— Но далеко не последний, — согласился он и привлек ее к себе, — мне не хочется делать этого здесь, но я нуждаюсь в подтверждении нашей любви. Совсем небольшом.

Оршоя мягко рассмеялась и прильнула к нему. Потом взлетела, поднявшись на уровень его роста. Обвила за шею.

И счастливо, блаженно поцеловала.

Эпилог

Шандор, выслушав историю о принесенном в жертву цветке хименус некротикус, покивал, похлопал заливающегося соловьем Кэла по плечу и назавтра достал ему новый, точно такой же.

— Да где ты их берешь? — опешил тот.

— Где надо. Ты что не рад? Дружище, для тебя мне ничего не жалко, — Шандор сгреб его в охапку одной рукой, второй обнимая Алму, — а ты чего молчишь, красотка? Вы же не думали, что я позволю вам вновь творить некромантию?

— Мы — честные маги, а не некроманты! — возмутилась Алма, нервно отводя взгляд.

Медвежьи объятия Шандора иногда ощущались, как стальной капкан. Хотя чаще были искренними и душевными. Но все равно немного нервировали. Угораздило же подружиться со стальным рыцарем! Ничего, он же не мог узнать про…

— А это что за дерьмо? — Шандор потряс пачкой листов. — Почему здесь написано как создать Сферу Отчаяния? Кэл, ты скопировал это из своего гримуара, прежде чем отдать его архимагу! Вот зачем вы в Фарти бегали: там у вас тайники! И возможность делать что угодно, вдали от башен магов!

…их маленький секрет. Да как он узнал-то⁈

Лица Кэла и Алмы страдальчески вытянулись.

— Имре нашла?

— Имре. У вас две минуты на объяснение, засранцы.

Кэл и Алма быстро переглянулись.

Нет, никто не собирался вновь поднимать мертвецов. По крайней мере, мертвых людей. Вот мертвые огры — другое дело. Их же не жалко. И целая куча прикопана вокруг Фарти: столько тел пропадало зря! Но куда интереснее была возможность сотворить неуязвимый артефакт на основе знаний западных некромантов. Сферу Отчаяния было не уничтожить ничем, пока Кэл не снял с нее наложенную ими защиту.

Алма мечтала создать великолепный защитный артефакт.

Кэл — некромантский, но исключительно из любви к искусству.

Захватывать мир Кэл и Алма больше не собирались, но дорогой друг Шандор не счел бы причины их интереса к некромантии уважительными. Значит, предстояло немного подправить правду на более приятную для него.

— Это научный интерес! Я собираюсь разобрать Сферу на уроке защиты от некромантии! — быстро сообщил Кэл.

— А мне это надо, чтобы уметь разрушать некромантские артефакты! — подхватила Алма.

— Ты что не веришь своим лучшим друзьям? — хором закончили они.

Шандор посмотрел на их невинные рожи, вздохнул и порвал листы на мелкие клочки.

— Жгите. А потом устроим обыск ваших покоев и телепортируемся в Фарти. Сдадите мне все до последнего листа. За каждую подозрительную вещь получите пинков. И учтите, я слежу за вами. Будете у меня венки из этих цветов круглосуточно носить. Эх, угораздило же связаться с идиотами…

— Ты хотел сказать с некромантами?

— Нет. Некроманты возле «Бесстрашной четверки» не выживают. Только хитрые придурки, вроде вас. Да что с вами не так? Спасли людей, помогли в борьбе со злом, но опять полезли в тупую авантюру прямо у меня под носом, — досадливо заметил Шандор, — я даже знать не хочу, что вы там выдумали. Я просто сотру в порошок все ваши планы и заставлю забыть об их повторении. Все, пошли вскрывать полы. Чего морщитесь? Вы думали я тайники находить не умею? Ваш лучший друг Шандор все умеет и всегда будет рядом. Очень-очень близко, паршивцы вы мои. И скажите спасибо, что я вас Оршое не сдал. Ей предсказали, что она архимагом однажды станет. И вот тогда вам конец.