— Прости меня, дочка, — плакала она. — Я должна была давно найти тебя, а не слушать Артура. Но он уверял, что тебе пойдёт на пользу немного самостоятельной жизни.

— И папа оказался прав, — улыбнулась я. — Мне ещё никогда не было так весело. Я обязательно расскажу вам всё. Одна эпопея с получением разрешения на бюро чего стоит!

Украдкой стёрла слезу. Да, я обязательно поведаю родителям о своих приключениях. Но далеко не обо всех.

— А мы знаем, — «обрадовала» меня мама. — Папа поставил своего человека следить за тобой, и он ежедневно слал нам отчёты. Ох, видела бы ты, как отец бушевал, когда узнал о том, что Севиль стал жить в твоём доме.

Я и видела. Кажется.

Вспомнилась показанная книгой гостиная загородного дома, смеющаяся мама, отец, читающий письмо, и световые вихри, яростно закручивающиеся по обе стороны от него.

— Как ты осмелилась на такое, дочка? — вздыхала мама. — Жить в одном доме с мужчиной! Совсем не заботишься о своей репутации.

— Было бы о чём заботиться, — пробормотала я, думая о том, что доносчик оказался никудышным охранником. Ни разу не пришёл мне на помощь. Зато шпион из этого человека и в самом деле хороший. Я ведь так и не увидела его.

— А лорд Осборн. — спросила осторожно. — Папа сказал, будто он тоже присматривал за мной.

— Да, верно. Лорд пришёл к нам на следующий день после твоей ссоры с отцом, объявил об отсутствии претензий и попросил снять с тебя наказание. Но Артур твёрдо решил воспитать тебя. После Осборн ещё дважды приходил с той же просьбой. А вчера лорд явился снова. Он был очень зол и крупно повздорил с Артуром.

— Эдвард и папа поругались? — переспросила я.

— Не то слово. Они так кричали!

— Что, и Осборн? — С трудом представляла себе орущего Эдварда. Но, видимо, нашей ненормальной семейке удалось его достать.

— И ещё как! — засмеялась мама. — С порога пообещал Артуру притащить его к тебе за шиворот, если тот не пойдёт добровольно. Но ты же знаешь нашего папу. Он будет скучать, раскаиваться, но ошибку не признает.

— В итоге твой отец разнёс полдома, — продолжала беззаботно щебетать мама, — лорд уничтожил вторую, и теперь в особняке большой ремонт, так что мы пока вынужденно переехали в загородное поместье. Но не волнуйся, доченька, все живы, никто не пострадал и это главное. Только, Грейс, — задумалась мама, — я так и не поняла, что так сильно разозлило лорда Осборна? Он всегда казался мне спокойным человеком.

— Я, мама. Его разозлила я.

Похоже, у меня появился очередной повод сказать Эдварду спасибо. Если бы не он, отец продолжал бы злиться ещё как минимум месяц.

Папа, скорее всего, в курсе произошедшего, а вот мама точно нет. Иначе не вела бы себя так спокойно. Это и к лучшему. Не нужно ей лишний раз волноваться. Тем более всё в прошлом.

Но перед Эдвардом у меня теперь должок.

— Прости меня, доченька, — в очередной раз всхлипнула мама, обнимая меня.

— Прощаю, — улыбнулась я. — Но при одном условии. Ты научишь меня вязать.

— Зачем тебе, Грейс? — испугалась мама, мгновенно заподозрив меня в подготовке к очередной гадости.

— Да так, — немного смутилась. — Я тут одному человеку свитер обещала.

Гостиничному номеру люкс, родители предпочли мой дом, заняв последнюю свободную комнату, и в бюро стало совсем тесно.

Но никто не жаловался. Все мы, такие разные, сумели ужиться под одной крышей. Вечерами, как мне и мечталось когда-то, собирались за ужином, смеялись, делились произошедшими за последний месяц событиями.

Отец, любитель вкусно поесть, благодаря кулинарным способностям Севиля постоянно пребывал в благодушном настроении. Мама мгновенно очаровала Маркуса, и тот кидался исполнять малейшее её желание. Бренвир, до сего момента никогда не встречавший настоящих леди (я, леди только по статусу, но никак не по поведению, понятное дело, не в счёт), и вовсе смотрел на неё, словно на императрицу.

А потом папа уехал обратно ко двору. Слишком быстро, но он и без того на целых два дня покинул пост и принадлежал только мне. Мама же осталась со мной, пожелав помочь со сбором вещей.

Да-да, я поддалась на уговоры родителей и решила вернуться в столицу. Домой.

— Но ты не можешь уехать! — воскликнул Севиль, узнав о моём скором отъезде.

— Почему? — спросила я.

— Но это же твоё дело! Неужели тебе не жалко бросать его?

— Пожалуй, — согласилась я. — Но это ничего не меняет.

— Наше бюро развалится без тебя.

— Наверное.

— И мы? — продолжил Севиль. — Как мы будем без тебя, Грейс?

Поняла, к чему он клонит.

— Не волнуйся. Дом я оставлю в вашем полном распоряжении. Ты и Бренвир сможете жить здесь столько, сколько потребуется.

Ответ мой почему-то не понравился Севилю. Эльф выругался, традиционно обозвал меня змеюкой и ушёл, от души шарахнув дверью, заставив меня невольно втянуть голову в плечи.

Кажется, я снова сказала что-то не то.

То вздыхая, то улыбаясь перебирала бумаги. Записи, контракты, счета. Вспоминала истории, с которыми они связаны.

Вот и всё. Все дела завершены.

Кроме одного.

— Маркус, — обратилась я к призраку. — Спасибо тебе.

Маркус в ужасе вытаращил на меня глаза.

— Не пугай меня, Грейс.

И что я такого сказала?

— За каждой твоей милой улыбочкой скрывается очередная большущая пакость. Что ты задумала на этот раз?

Мгновенно разозлилась и улыбаться перестала. Скрестила руки на груди.

Хорошие у меня друзья. Всегда готовы добрым словом поддержать. То обругают, то в нехороших вещах подозревают. Обидно. Ведёшь себя как попало — плохо, стараешься быть милой — опять не так.

— На этот раз без подвохов, — пообещала я. — Я просто говорю тебе спасибо за всё. Ты мне очень помог. И прости за то, что вынуждала тебя шантажом принести клятву, мне стыдно, правда.

— Гре-е-ейс, — протянул Маркус севшим голосом. — Что ты собираешься делать?

— Я хочу освободить тебя от клятвы и привязки.

Услышав это, Маркус завопил, кинулся прочь в картину, но почему-то по пояс застрял в ней.

— За что-о-о, Грейс? — услышала я его приглушённое стеной подвывание.

— Маркус, что случилось? — испугалась я. Сейчас-то что не так? Вроде обрадовать хотела, а он воет.

— Что я тебе сделал? — Маркус всё же сумел втянуться в картину полностью, а после высунул из неё голову и теперь со страдальческим выражением смотрел на меня.

Смутилась. Не подумала бы никогда, что призрак воспримет мой порыв таким образом.

— Или, может, графиням полагаются другие призраки? Им не нужны старые, глупые лакеи?

— Маркус, я не это имела в виду! — Неужели к призраку вернулась память? Похоже на то.

— Заберёшь перчатки, отдашь меня прежнему хозяину, — причитал Маркус.

Смутилась вторично. Вернуть Маркуса Алану не выйдет. Осборн передал мне не только документы на дом, он ещё и Маркуса за мной закрепил. Надеюсь, господин Алан не слишком огорчился из-за этой потери и передача Маркуса прошла добровольно?

— Хочешь вновь сделать из меня не помнящее себя ничтожество?

Маркус плакал. По лицу его катились самые настоящие слёзы. Серебристые, полупрозрачные. Никогда бы не подумала, что такое возможно. По общепринятому мнению призраки не испытывают чувств, и тем более не могут плакать. Расскажи я об этом Осборну или отцу, и они не поверят мне.

Но я не расскажу.

Обойдутся.

— Маркус, — тихо позвала призрака. — Маркус, прости меня. Я думала, ты обрадуешься свободе. Ведь ты же хотел её, помнишь? Помнишь, как мечтал поскорее избавиться от меня? Я не хотела тебя обидеть, поверь. Я лишь хотела как лучше!

— Не надо как лучше, — проворчал Маркус, успокаиваясь. — Делай как всегда. А я по прежнему стану притворяться герцогом, работать секретарём в нашем бюро и приносить кофе. Когда ты уедешь, я стану скучать по тебе.

— Я буду часто навещать тебя. Даю слово. — Обещала, а сама в это время прикидывала, получится ли отвязать Маркуса от этого дома и забрать с собой. Папа согласится помочь, но сможет ли призрак сохранять свою видимую форму только за счёт подпидки моей магией?