Сейчас я могу оплатить хороший номер и прожить здесь две недели, может больше. Но что если за это время я не смогу устроиться в городе? Сомнительно, конечно, но всё же.

Нет, раз уж отныне вынуждена отвечать сама за себя, придётся просчитывать все варианты.

— Давайте эконом, — решила я.

Улыбка регистраторши подувяла, но профессиональной вежливости она не растеряла, быстро оформила документы, вручила ключ и велела слуге помочь мне с чемоданом.

Номер мой располагался на первом этаже.

Совсем крошечная, необжитая комната. Простая односпальная кровать, небольшой столик, одинокий стул у окна и занавески в унылый цветочек. Так вот, значит, какие они — комнаты для бедных.

Но ничего страшного, к счастью, я не привередлива в быту.

Вытряхнула на кровать все имеющиеся деньги, пересчитала и прицокнула языком. Негусто. Сильно же разозлился отец, раз выгнал меня из дома почти голой, а при попытке мамы передать мне золото отобрал кошель и выкинул его в горящий камин.

Да, мы Ровендрейны такие. Вспыльчивые. Даром что маги света.

Мы...

Почему люди поселили душу в область сердце? Лично у меня в особо тяжёлые моменты жизни болит и сжимается под ложечкой. Или я просто хочу есть?

Сгребла мелочь обратно в кошелёк.

Если отец решил, что оставшись без его поддержки и денег я немедленно приползу обратно и покаянно склоню перед ним голову, то он просчитался.

Не настолько я бесхозяйственная, как считают родители. Зря матушка вздыхала, глядя на то, как «её непрактичная девочка», пыхтя, утрамбовывает в чемодан пышное бальное платье — самое роскошное из имеющихся.

Отец не позволил мне взять с собой украшения, но ведь про тряпки речи не шло.

Чую, придёт день, когда вырученные за наряд деньги мне сильно помогут, потому что когда у тебя кроме платья из всего имущества есть лишь жидкий кошелёк и перстень, украдкой засунутый мамой в декольте во время прощальных объятий, пренебрегать нельзя ничем.

Весь оставшийся день я безвылазно просидела в номере, тупо разглядывая незабудки на шторах, и, кажется, успела за это время возненавидеть ни в чём не повинные цветы.

Но жизнь продолжалась.

Первое утро в Рейвенхилле порадовало меня солнцем, забористой руганью извозчиков и помятым отражением в зеркале. Я приободрилась и, приведя себя в порядок, отправилась бродить по городу.

Гуляла по Рейвенхиллу без всякой цели до полудня, издали полюбовалась на море, решив чуть позже непременно заглянуть на пляж, потом поймала разносчика газет, приобрела свежий выпуск «Вестника» и завернула в ближайшую кафешку, решив совместить приятное с полезным: перекусить и подыскать для себя подходящую работу.

Увы, мой радужный настрой испарился едва я дошла до середины колонки объявлений.

Не могу представить себя, графиню, пусть и бывшую, в роли горничной. Только если совсем жизнь скрутит. В должности няньки мне и вовсе делать нечего. Образование позволяет, но педагогической жилки во мне нет. Да и не подпустит ни один нормальный родитель к своему чаду девушку в ошейнике.

Уныло болтая ложечкой в остывшем кофе, наблюдала за посетителями кафе. Несмотря на обеденный час таких было немного.

Взгляд мой равнодушно перебегал с одного лица на другое, пока не выхватил знакомое — до того приторное, что аж скулы сводит от сладости. Но многим нравится. Юной блондинке, которую обладатель сего лица сейчас обхаживал, так точно. Вон как млеет от одного взгляда изумрудных глаз.

Хорошо же Севиль её окрутил. Жаль будет девчонку. Пропадёт ни за что.

— Беата, — услышала я сладкозвучный голос эльфа, — неужели я не сплю? Ты будешь моей женой?

Нет. Не могу спокойно смотреть на это.

Поднялась с места, ухватила поднос с кофе и пирожным и поплыла навстречу парочке.

Блондинка, увлечённая своим кавалером, не обращала на меня внимания, зато Севиль, узрев мою широкую улыбку, побледнел, дёрнулся, явно желая сбежать сам и утянуть за собой Беату, но время играло против него.

— Какая встреча! — Я бесцеремонно плюхнула поднос на столик. — Скучал по мне, зайчик? — Протянула руку и дёрнула эльфа за заострённый конец уха.

— Ты что здесь делаешь? — прошипел Севиль.

— Кто эта девушка, Лорелей? — насторожилась Беата.

— Понятия не имею, милая. — Эльф резанул по мне взглядом и постарался увести Беату, но та словно приросла к месту.

— Грейс Флетчер, — представилась я. И зачем-то добавила: — Бывшая графиня Ровендрейн. Рада познакомиться.

Девушка кивнула, отвечая на моё приветствие и вновь сконцентрировала внимание на эльфе:

— Лорелей, объясни, что происходит? Ты её знаешь?

— Нет, любимая. Впервые вижу эту особу, — поспешил отречься от знакомства со мной Севиль.

— Но при этом узнал меня при встрече, — хмыкнула я. — Вспомни, Беата.

— Я помню, — медленно протянула девушка. — Лорелей? Ничего не хочешь мне сказать?

— Хорошо, милая. — Эльф трагически вздохнул. — Дело в том, что графиня Ровендрейн была влюблена в меня. Увы, безответно. Она преследовала меня, домогалась, не давала проходу.

— Это правда? — спросила Беата.

— Да. — Зевнула. Разочарованно поскребла пустое блюдце, собрала остатки крема. Прикинула стоимость пирожных и решила, что с меня на сегодня хватит.

— Мне жаль тебя, Грейс, но не стоит так унижаться, — проговорила Беата. — Пойми, Лорелей не любит тебя.

— При чём здесь я? Севиль говорит о моей тётке, графине Ровендрейн...

— Замолчи! — шикнул на меня эльф.

— Она была его женой, — завершила я фразу. — Быстро же ты снял траур, мой милый зайчонок, — протянула, передразнивая интонацию родственницы.

— Стерва! — не сдержался Севиль.

— Нет, ты это слышала? — спросила у примолкшей Беаты. — Я его из петли вытащила, а он вместо спасибо меня оскорбляет.

— Я не травил графиню!

— Конечно, — согласилась я. — У тебя не было мотива избавляться от моей тёти. В отличие от её сына, на которого она составила завещание. Только в жандармерии об этом почему-то забыли. Хорошо, что я им напомнила, правда, зайчик?

Севиль сжал кулаки и скрипнул зубами. Наверняка представил, как душит меня.

— Будь с ним осторожна, Беата, — сказала девушке. — Севиль альфонс. Чистит карманы богатых женщин. Правда, всё больше старух. Их кончины легче списать на естественные причины. Как думаешь, скольких жён он уже пережил? И сколько из них ушли в мир иной добровольно?

— Я никого не убивал! Просто эльфы живут дольше людей, — запротестовал Севиль.

— Это правда? — по лицу Беаты медленно побежали слёзы. — Все эти дикие вещи?

— Конечно нет, любимая! — Эльф всё ещё надеялся оправдаться.

— Конечно, да, — передразнила я Севиля.

— Не верю, — мотнула головой Беата. — Уверена, здесь либо какая-то ошибка, либо гнусная клевета. Я знаю как нам быть. Сейчас мы пойдём в жандармерию и ты, — Беата указала на меня подбородком, — повторишь всё сказанное. А потом ответишь за свои слова.

— Легко, — согласилась я.

Севиль молчал. Рассматривал красивые, длинные пальцы, нервно сцепленные в замок, и не глядел на Беату.

— Идём же, Лорелей, — поторопила эльфа Беата.

Разумеется Севиль не тронулся с места.

— Мне жаль, — улыбнулась я девушке. — Я понимаю, сейчас тебе больно, но поверь — это пройдёт. Ты ещё встретишь достойного тебя мужчину.

— Да пошла ты! — Беата вскочила, уронив стул. Севиль сделал движение остановить девушку, но та оттолкнула его.

— Подлец! — выкрикнула она и выбежала на улицу, оставив Севилю на память о себе красный отпечаток ладони на щеке.

Застывший каменным истуканом эльф долго смотрел вслед Беате. Потом потёр пострадавшую щёку, нагнулся и поднял стул.

— Ваш счёт. — Бесшумно подошедшая к нам официантка аккуратно положила листок с цифрами на край стола и также тихо удалилась.

Эльф подцепил бумажку, посмотрел на неё и смял в кулаке.

— Я ведь любил её, — сказал он в пустоту.