— Грейс, мне тридцать два. У меня в запасе лет пять. Может немного больше, но будем реалистами, скорее всего времени меньше. У тебя впереди — вся жизнь. Подумай хорошо, готова ли ты связать её со мной и уходи.

Вместо ответа встала на носочки и прикоснулась губами к бесчувственным, жёстким губам, оставляя лёгкий поцелуй.

— Неправильный выбор, Грейс. Но я обману, если скажу, что не желал его.

Последние слова Эдвард уже выдыхал в меня. Хрипло и тяжело. Вобрала их, вместе с его желанием, обвила шею мужчины, с наслаждением зарываясь пальцами в его волосы, растворяясь в новых ощущениях.

Что я там про кусок льда лепетала?

Нет, Эдвард не был огнём. Он был куда опаснее.

Хозяин тьмы брал своё, не считаясь с моей неопытностью, а я понимала, что до него ни с кем не целовалась по-настоящему. Отвечала ему как могла. Горячо, но неумело. И ему это нравилось. Эдвард сильнее вжимал в себя, выпивал до дна, вырывал стоны.

— Моя, — заклеймил меня ловчий, целуя в шею, пуская по телу очередную сладкую дрожь.

Сильные мужские ладони сжали мои бёдра, поднялись по талии, спине, накрыли грудь.

Эдвард не поставил защиты, не скрыл нас от посторонних глаз. Всегда собранный, расчётливый ловчий просто забыл об этом. Появись сейчас кто-то на безлюдной улочке, и он увидит потерявшую всякий стыд парочку в окружении беснующегося чёрного пламени.

Так запретно и неприлично.

Так восхитительно.

Окончательно потеряв способность соображать, потянулась к воротнику рубашки Эдварда, расстегнула верхние пуговицы и прижалась к сухой, ставшей горячей коже. Подчиняясь порыву, лизнула, кончиком языка, пробуя на вкус, и в награду услышала хриплое.

— Грейс.

Эдвард взял моё лицо в ладони, очень бережно поцеловал, создавая головокружительный контраст между недавней страстью и этой щемящей нежностью

— Ты нужна мне, Грейс. Если бы ты только знала, как ты нужна мне.

И это меня добило.

Невозможное, невыносимое чувство вырвалось на волю и обрушилось на эту ночь вспышкой стихии, смешавшейся с тьмой, окружающей нас, создавая причудливые свето-тени. Никакой ошейник не смог бы удержать его внутри меня. Оно разгоралось, вырывалось наружу и возвращалось ко мне отражением нечеловеческой ненависти в любимых глазах.

Закаменела от взгляда мужчины.

Я так и не поинтересовалась, чем заслужила такого к себе отношения, считала, будто всё в прошлом, оказалось ничего подобного.

— Я знаю. Маяк, наша не активированная, но установившаяся связка и прочее. — Откуда-то нашла в себе силы удивиться тому, как ровно и спокойно звучит мой голос. Наверное, я могу собой гордиться. — Дирх рассказал мне.

— Слушай его больше. — Эдвард снова потянулся ко мне. Осторожным движением поправил растрепавшиеся волосы, но это больше не могло обмануть меня.

Глаза — зеркало души и они не умеют врать в отличие от всего остального.

— Грейс, я тебя чем-то обидел? — Ловчий сделал вид, будто ему и вправду есть до меня дело.

Хотя может как раз сейчас он искренен. С таким трудом пойманная мышка повела себя странно и в последний момент ушла из когтей.

— Не трогай меня.

— Погоди, Грейс. Что я сделал не так?

«Задурил голову одной наивной девчонке, заставил её полюбить себя, а после уничтожил».

— Всё так. Я просто устала.

Представляю, как он забавлялся, охмуряя меня, почти сразу отыскав ко мне единственный верный подход. Он словно знал, я не куплюсь на красивые слова и жесты и дал то, чего мне так не хватало — заботу, понимание, поддержку.

Мир вокруг нас с Эдвардом снова ожил. Словно из ниоткуда появились люди, загрохотали экипажи.

— Остановитесь! — кинулась наперерез возчику.

— Грейс! — Осборн догнал меня, развернул лицом к себе. — Объясни, что произошло?

— Хорошо, — улыбнулась широкой, беззаботной улыбкой. — Если желаешь. Ничего особенного не случилось. Просто дурман, напавший на меня, развеялся, я вновь обрела способность соображать и представила себя в роли молодой вдовы, и, знаешь, мне совсем не понравилось, как на мне смотрится траур.

Эдвард застыл. Глаза его превратились в два бездонных чёрных провала и передо мной предстал монстр, вышедший из глубин Мрака.

Мгновение, и видение исчезло, но я успела увидеть настоящее лицо ловчего.

— Разумное решение. — Эдвард отпустил меня, и я поспешно отступила. — Ты свободна и ничего не должна мне. Наш контракт больше недействителен. Неустойку я пришлю утром с посыльным. Прощай, Грейс.

— Прощайте, лорд Осборн. И спасибо за вексель. Он весьма кстати.

Нырнула в экипаж и приказала гнать на Книжную 13.

Мышцы лица свело и у меня никак не получалось убрать проклятую улыбку, я так и ехала до дома с искривлённым лицом, а в памяти раз за разом всплывала фраза Эдварда, сказанная в самом начале:

«Сделав вас своей настоящей супругой, я укреплю нашу магическую связь».

Вот единственная причина всех его поступков, слов, прикосновений.

Ловчий справедливо рассудил, что влюблённая, я окажусь ему куда полезней.

Боги! Как больно!

А самое мерзкое, что, несмотря ни на что, я не могу выкинуть проклятого ловчего из сердца, как и оставить его без страховки.

Что ж, лорд Осборн, вы хотели маяк? Вы его получите.

Когда я приехала домой, Бренвира ещё не было. Прежде чем войти в бюро, вернула себе безмятежный вид и, как оказалось, не зря.

Севиль не спал. Маркус составлял ему компанию.

Огонёк, до моего появления, лежавший на коленях эльфа, расправил крылья и закружился вокруг меня.

— Соскучился? — Подхватила котика на руки.

— Грейс, ты в курсе, что частое недосыпание плохо влияет на цвет лица? — спросил Севиль.

— Мне рано об этом думать, — отшутилась я. — В моём возрасте я прекрасна в любом виде.

— При чём здесь ты? Я о себе сейчас говорил. Как консультант по налаживанию взаимоотношений, я должен выглядеть безупречно.

— Почему одна? — спросил Маркус.

— Я не одна, — сорвала я. — Эдвард высадил меня из экипажа, сам уехал.

— Чтобы ловчий тебя одну отпустил? — хмыкнул Севиль. — За что ты его послала?

— Почему я? Может он меня? — завелась я.

Севиль в ответ только издевательски хмыкнул. С намёком так.

Будь я в настроении, обязательно бы поспорила с ним. Не такой уж у меня и мерзкий характер.

Но сил спорить я в себе не нашла, а потому поспешила перевести тему. Вытащила вексель на пять тысяч и помахала им в воздухе.

— Ребята, мы богаты.

Эльф присвистнул, увидев сумму.

— Кого ограбили? — спросил он.

— Баронессу. — Смеясь, кратко, но выразительно рассказала о сегодняшних событиях.

— Кофе хочешь? — предложил Маркус.

— Нет. — Зевнула.— Спать хочу. Вы тоже идите. Зря меня ждали. Ничего бы со мной не случилось.

— Зря не зря, — проворчал эльф, и, кажется, сам не заметил, как скопировал интонацию Маркуса.

— Сами разберёмся, — поддакнул призрак.

— Спокойной ночи, Грейс. — Севиль первым покинул гостиную, поднялся по лестнице на второй этаж, и вскоре я услышала как за ним захлопнулась дверь. Следом скрылся в картине Маркус. И только Огонёк не пожелал оставлять меня одну. Тёрся о руки, выпрашивая ласки и явно намеревался провести эту ночь у меня под боком.

— Нет, приятель, — погладила котика и положила его на кресло. — Сегодня ты поспишь здесь.

Огонёк недовольно заворчал и смирился не с первого раза.

Но и он улёгся угомонившись.

Последний раз почесала его за ушком и медленно поднялась по лестнице, наконец стирая с лица проклятую улыбку.

Остыв, жалела о сказанных в запале словах. Зря я про вдову ляпнула. Наверное, никогда не научусь сдерживать свой глупый язык.

Ушла бы молча. Но я знала, куда ударить, знала, как сделать Эдварду больно независимо от его отношения ко мне, и воспользовалась этим.

Краше было бы только во Мраке поскорее сгинуть пожелать.

Зайдя в спальню, бесшумно прикрыла дверь и достала из тайника книгу.