Мэр повертел его в руках, прочистил горло.

— Что ж, похоже, вы и в самом деле талантливая девушка, — сказал он, отложил моё прошение в сторону и, откинувшись на спинку кресла, сложил руки на объёмном животе. — Любопытно, как вы добились этого от госпожи Лаймонды?

— Пустяки, — притворно потупила глаза. — Всего лишь пообещала оказать ей одну из своих фирменных услуг. Я профи в решение деликатных проблем. Но об этом я вам уже говорила.

Чувствуя, как Панс начинает вновь терять ко мне интерес, решила, что пришло время для главного аргумента.

— Вы пледлагаете мне взятку? — наигранно изумился Панс, отшатываясь от кошелька с золотом.

— Что вы?! — замахала я руками. — Как вы могли такое подумать! Всего лишь небольшую надбавку к зарплате.

Панс осуждающе покачал головой. Кошелёк в руки не взял. Но и убраться вон мне не велел.

— Вы в кулсе, что это незаконно? — спросил мэр. — Ваше бюло?

Хмыкнула мысленно. Значит дело моё незаконно, а взятка мэру в самый раз.

— Почему? С каких пор добрые дела стали преследоваться законом?

— Доблые? — переспросил мэр. Потом взял карандаш и ткнул в название моего бюро. — Но здесь же указано ловно наоболот?

Ой, нашёл к чему придраться!

— Позволите? — Вытянула карандаш из толстых пальцев господина Панса и поставила две дополнительные чёрточки, полностью изменившие смысл написанного.

Посмотрела на получившийся результат и осталась довольна.

А ведь мэр, сам того не подозревая, подсказал отличное название для моего дела. Но Пансу говорить об этом я не стану. Иначе совсем зазнается, ещё и денег потребует за помощь.

— Что это? — нахмурился Панс.

— Бюро (не)добрых услуг, — просияла я. — В название изначально закралась ошибка, и если бы не ваша внимательность, неизвестно к чему бы она привела.

Панс кивнул. Лениво взял кошелёк, прикинул его вес. Потянулся за пером, но отчего-то передумал.

В кабинете повисло тягостное молчание. Неужели ему мало денег? Зря я пожадничала, нужно было отсыпать больше золота.

— Какой класивый у вас пелстень, — сказал мэр, глядя на кольцо. То самое, что в тайне от отца передала мне мама.

Едва не застонала вслух. Какой идиоткой надо быть, чтобы предусмотреть всё, вплоть до одежды, но забыть снять с пальца дорогущее украшение!

Долго я не раздумывала. Сейчас для меня самое важное — получить разрешение. Что толку мне с этого кольца? Ну продам я его за бесценок в тот же ломбард, а дальше?

— Единственное наследство, доставшееся мне от двоюродной тётушки, — пояснила мэру, намекая — больше с меня получить ничего не выйдет. Сняла перстень с пальца и положила его на своё прошение.

Панс лениво сграбастал кольцо. Повертел, любуясь игрой света на гранях камня.

— Вот всегда я из-за своей доблоты стладаю, — тяжело вздохнул он, подписывая разрешение на «Бюро (не)добрых услуг».

Только выйдя из кабинета, позволила себе облегчённо выдохнуть.

Неужели мне удалось?

Да сохранят дирхи всех взяточников мира и да подарят им долгих лет жизни!

Будь на месте Панса какой-нибудь Осборн и не видать бы мне этого разрешения как благословения Лейны.

Потому что делать людям гадости официально, видите ли, незаконно и это притом, что неофициально можно издеваться над ближними как угодно.

Странно, что при этом все пропускают мимо ушей одну вещь: главным образом я собираюсь помогать людям выпутываться из неприятностей, а не наоборот.

«Дорогая Роузи», — вывела я, старательно игнорируя тряску экипажа, и замерла, любуясь результатом. Поморщилась и зачеркнула «дорогая».

Какое-то странное выражение. Будто ценник на человека ставит.

Терпеть не могу писать письма. И не умею.

Но надо.

Иначе это будет уже третье письмо от Роузи, которое я оставлю без ответа.

Первым таким посланием стала короткая записка, известившая меня о благополучном заключении брака. Собиралась поздравить сестру сразу, но не успела черкнуть и пары строк, захваченная всей этой круговертью с изгнанием меня из дома и попытками устроиться в Рейвенхилле, а потом и вовсе забыла о письме. До вчерашнего дня.

Наверное так на меня подействовало общение с мэром. Срочно захотелось положительных эмоций.

Составив поздравление молодым, отнесла его на почту, но там, в отделении «до востребования», меня поджидал сюрприз. Определив мою личность, шкатулка-телепорт зажужжала, сменила цвет с зелёного на красный и открылась.

Так я стала обладательницей ещё двух — с разницей в неделю! — писем от сестры.

«Милая, Грейс, — писала Роузи в более раннем послании, — если бы ты только знала, как я счастлива! Кажется, одному человеку не под силу вынести такого всепоглощающего чувства. Как бы мне хотелось разделить его с тобой.

Но хватит обо мне. Я пишу не за этим.

Я так и не дождалась ответа на своё первое послание, но, зная твою нелюбовь к написанию писем, не удивилась. И всё же, прошу, отправь мне хоть пару строк. Как ты, малышка? Боюсь представить грозу, обрушившуюся на тебя по моей вине!

Разумеется, я читала выпуски газет, но ты ведь знаешь журналистов! Им нельзя доверять. Расскажи, как всё прошло? Что сказал ловчий? Сильно ли разозлился отец? Как мама? Сама я не смею ей писать, поэтому прошу, передай — со мной всё хорошо. Я счастлива так, как только может быть счастлива женщина подле своего любимого и любящего мужа. И всё это благодаря тебе, Грейс. На этом прощаюсь.

Вечно любящая тебя леди Роузи Говард, в девичестве Ровендрейн.

P.S. Ликан шлёт тебе своё почтение и горячий привет».

Во втором письме тон сестры сменился на более тревожный и требовательный, а под конец Роузи и вовсе пообещала вернуться домой и разузнать обо всём лично.

Угрозы сестры произвели на меня нужное впечатление. Нельзя сейчас ей появляться в столице и лишний раз напоминать о себе Осборну.

Однако вечером я отложила написание ответа, оправдав себя необходимостью срочно подыскать помещение под бюро, а заодно и постоянное жильё.

Изучила соответствующую колонку в «Вестнике» вдоль и поперёк, отметила подходящие варианты, а когда закончила, за окном уже начало темнеть. Ну какие уж тут письма?

На следующее утро, едва успев позавтракать, я отправилась осматривать чужие дома и примерять их на себя и свой кошелёк. Письмо сестре же решила написать сразу, как только выдастся свободная минута.

Но увы, день близился к концу, а ответ всё ещё не был готов. Нет, не потому, что у меня не хватало на это времени — пока я разъезжала в экипаже между выбранными адресами, его было предостаточно. Я не понимала, как объяснить сестре всё произошедшее и при этом не напугать, не взволновать, не заставить мучиться чувством вины? А она ведь станет. Ещё и на помощь примчится, вместо того, чтобы наслаждаться обществом мужа.

В итоге я долго мусолила карандаш, зло перечёркивала слова, вырывала листы из блокнота, но сумела составить идеальный вариант.

«Роузи, — написала я, — не волнуйся. У меня всё хорошо. Отец слегка сердился, мама искренне рада, хоть и пытается делать строгое лицо. Ловчий не стал устраивать скандала. Твоя Грейс».

Перечитала послание и осталась довольна. Я не солгала, просто кое о чём умолчала.

Велела извозчику остановить экипаж у почты. В отделении положила письмо в шкатулку «до востребования», дождалась сигнала о том, что послание ушло в общий архив. Всё, теперь можно с чистой совестью возвращаться домой. То есть в отель.

Подходящего для себя дома я так и не нашла. Жильё, отмеченное мной накануне в «Вестнике», мне не подошло.

Меня не устраивал внешний вид, размер помещения, его расположение, цена, а чаще всё вышеперечисленное разом.

Ещё и плату за подобные дома арендодатели требовали вносить сразу за полгода вперёд.

Единственный вариант, который показался мне подходящим, располагался слишком далеко от центра. На Портовой улице, где про обеспеченную клиентуру пришлось бы забыть.