– А щиты‑то какие, а? – оживлённо делился впечатлениями один из упахаловских мужиков, ощупывая изрубленный, но всё же выстоявший плетёный щит. – Я, признаться, посмеивался, когда нашим девкам приказали их сплести. Думал, баловство сплошное. А оно вон как обернулось!

– Да я сам чуть не обделался, когда дубиной по нему получил, а он не поддался! – вторил ему один из наших, возбуждённо жестикулируя. – Вам зато халаты вон какие затейные выдали! Вы будто из ниоткуда вылезли! Вот гады и оружие и побросали! Поди, без чувств остались!

– А то! Ха‑ха‑ха!

Под смех крестьян напряжение битвы стремительно отступало. Тяжесть в груди растворилась, и даже дышать стало как‑то легче.

– И всё‑таки хороший ты план придумал, Владимир, – признал Меченый, слушая разговоры вокруг и довольно щурясь.

– Бери на заметку, – хмыкнул я. – В следующий раз понадобится с кем‑то воевать, обращайся.

– Я буду только рад, если следующего раза не случится, – буркнул Константин, и с этим было трудно поспорить.

Впрочем, я как‑то сомневался, что одной битвой всё ограничится. Рано или поздно, но Испытание Стратегов перейдет в острую фазу.

Уж больно происходящее всё больше походило на банку со змеями, где в самом конце должна была остаться самая живучая и ядовитая. С чего я так решил? А потому что уж больно странно было организовано «переселение на Рубеж».

Начнем с самого простого. Какой вообще уровень технологий у этого мира? Сколько я ни присматривался, так и не мог этого понять. Возьмём оружие.

Я как‑то не заметил у княжеских солдат доспехов, кольчуг и других принадлежностей средневековья. Преимущественно, они носили мундиры и сюртуки. Что это значит? Что на полях сражения давно правит его величество огнестрел, от которого нет смысла запечатывать себя в консервные банки.

Да, конечно, армии мира активно рубились холодным оружием вплоть до начала двадцатого века, а те же кирасы плавно превратились в бронежилеты. Но это не отменяет, а скорее подтверждает правило. Этот мир явно знал огнестрельное оружие. Почему мы на этой поляне бились, как какие‑то первобытные люди?

Почему не выдать в распоряжение Стратегов ружья, мушкеты или что тут у них есть? Учитывая, что в лесах бродят мутанты, а по дорогам шалят разбойники?

Я задавался этим вопросом долго, но сейчас вывод лежал прямо передо мной. Были бы у нас ружья, мы бы просто переубивали сейчас друг друга. Жертв оказалось в разы меньше. Вместо кровавой бойни мы как дети, которые в песочнице дерутся друг с другом пластиковыми совочками.

Я зацепился за эту мысль и стал раскручивать её дальше. Вся картина происходящего разворачивалась передо мной в новом свете.

Взять то же отсутствие вьючных животных, телег, нормальных инструментов и даже гвоздей. Вот как прикажете строить новую деревню без всего этого? Как вспахивать поля, готовиться к зиме, да вообще развивать регион? Крестьянам выдавали самый минимум, будто не подумав о том, как им придется налаживать свой быт в последующие месяцы.

Более того, что в Упахалово, что в Дальней я не застал ни одной курицы, козы или коровы. А как деревенские могли отправиться в неизведанные земли без своего скота? Даже пара буренок найтись‑то должна была! Это же такой источник всего полезного: молока, масла, того же мяса.

Но ничего этого не было.

Ведь всякая крестьянская семья за жизнь обрастает имуществом. На Рубеж же шли те, кто не прижился на старых местах. Бродяги, погорельцы, младшие дети или, наоборот, вдовцы и вдовы. Либо, как та же Люба, выходцы из разных приютов. Другими словами «голь перекатная». И с собой им разрешалось брать только личные вещи, ведь приезжали они сюда не сами, а их привозили княжеские караваны.

Когда я уточнял, как жители деревни вообще питаются, то выяснил, что у них вовсе нет никаких посевов или даже огородов. Вместе с поселенцами караван доставил мешки с крупой, овощи, небольшой запас соли и специй. Остальное добывалось охотой и рыбалкой, а также сбором ягод и грибов в ближайшем лесу.

Был небольшой общий огород «при кухне», на котором выращивалась всякая зелень к столу и которым занимались поварихи. И всё.

Бред? Или продуманная политика?

Ответ лежал на поверхности – Союз Княжеств желал получить наиболее эффективного Стратега в свои ряды. Это звучало безумно, но, судя по всему, так оно и было. Воевода ещё во время Собрания Стратегов объявил нам, что отныне всё будет зависеть от нас самих.

То, что мы будем закупать у караванщиков, то, как развивается выданное нам поселение – всё это теперь лежало на наших плечах. Сумеем ли мы взрастить основу для будущего Княжества, не имея при себе ничего, пережить первую зиму или же нам останется только сдаться и встать под руку одного из конкурентов?

Только сейчас до меня стало отчетливо доходить, что Испытание Стратегов – это никакая не программа освоения Рубежа. Это нечто большее. Один большой отбор «зерен от плевел». Королевская битва, за которой, впрочем, внимательно следят и стараются удержать в неких рамках.

Вот только либо эти рамки для некоторых участников изначально не имели значения, либо контроль за Испытанием не так строг, как я полагал.

Хмыкнув, я отложил эти мысли в долгий ящик. Моя цель всё равно осталась той же – подняться на самую вершину в регионе. И плевать, будут ли за мной толпы зрителей или же нет.

Глубоко вздохнув, я расправил плечи и пошел к краю разбитого нами лагеря. Пришла пора заняться нашими пленниками.

Бандитов согнали в небольшой кружок на краю поляны. Пять из них погибли во время или сразу после битвы, а потому в живых осталось всего десять человек.

Ещё недавно они готовы были резать нас без разбора, а теперь в страхе жались друг к другу под присмотром пары упахаловцев с копьями наперевес.

Часть из них держалась на ногах вполне уверенно, отделавшись синяками да ушибами. Другим повезло не так сильно – кто‑то зажимал окровавленное плечо, кто‑то волочил перебитую ногу, один и вовсе лежал без сознания, привалившись к соседу.

Среди пленных, к слову, обнаружился и Харитон. Вид у него был жалок: разбитая губа, трясущиеся руки и взгляд человека, наконец осознавшего, что удача от него отвернулась бесповоротно.

– Вот же, уцелел скользкий уж! – воскликнула Люба, как и я, заметив Харитона. – Неспроста всю битву держался позади остальных.

Харитон предпочёл промолчать, вжав голову в плечи.

– Что с ними делать будем? – деловито поинтересовался Меченый, кивнув на пленных. – Могу сразу сказать, многие из моих не отказались бы прямо здесь и закончить дело. Особенно после того, что эти твари сотворили с соседней деревней. Они и к нам‑то присматривались! Будет справедливо воздать им соразмерно!

Соблазн, признаться, был великим – обезглавить бандитов да и дело с концом. Только вот я, в отличие от большинства присутствующих, думал и о далёкой перспективе. Что нам принесут ещё десять обезглавленных трупов? Ничего.

– Убивать мы их не станем, – покачал я головой. – От мертвых никакой пользы… Другое дело – живые. А у нас с тобой, Константин, явно нехватка рабочих рук.

Меченый удивлённо вскинул брови, явно не ожидая подобного от меня предложения.

– Предлагаешь им работу поручить? Разбойникам‑то? – с сомнением выдал он.

– А почему бы и нет? – пожал я плечами. – Выбор у них теперь небогатый – либо заслужить свою свободу тяжким трудом, либо ничего не доказывать и… присоединиться к своим павшим товарищам. Уверен, они сделают правильный выбор. Не так ли, мужики?

Говорил я достаточно громко, чтобы пленники услышали каждое мое слово. Вот и сейчас, когда я к ним обратился напрямую, разбойники охотно отозвались.

– Мы готовы работать! Хоть до седьмого пота! Только пощадите!

– Вот это ты их вдохновил, – рассмеялся Меченый, уже без прежнего скепсиса.

– Всего‑то надо было обратиться к голосу разума, – скрестив руки на груди, заявил я.

«А также пригрозить немедленной казней. Делов‑то», – уже мысленно дополнил я.