Штырь вошёл до конца. Лёня отпустил дверь. То же сделал и я.

Та осталась висеть в проёме. Несколько секунд я ждал, что она снова рухнет на пол. Но ничего не произошло. Леонид открыл её. Закрыл. Снова открыл.

Дверь двигалась плавно, лишь слегка поскрипывая.

Я поймал себя на мысли, что только что увидел полноценный ремонт без единого шурупа, гвоздя или металлической детали. Всё держалось на дереве, чутком глазомере и божьей помощи.

Чудеса да и только.

Леонид заметил мой взгляд и усмехнулся.

— Вас устраивает результат, господин Стратег?

Я посмотрел на дверь, потом на груду стружки под ногами.

— Главное, чтобы она ночью не рухнула. Вот будет весело.

— Не то слово, — кротко улыбнулся он. — Я заменил все крепления. Теперь они точно должны выдержать. Лучше будут держать только детали из железа.

— Но у нас его, так понимаю, нет.

— Увы. Господин Стратег.

Я молча кивнул.

Что ж, еще одна пометка мне на будущее. Кузница нам нужна и нужна еще вчера.

— Еще раз спасибо за работу, Леонид, — поблагодарил я парня, протянув ему руку. — Буду и впредь на тебя рассчитывать.

Парень слегка смутился, но осторожно пожал мою руку. И даже так мне показалось, что у меня кости вот-вот затрещат. Ну и силища!

— Еще раз простите за дверь. Увы, с мелкими деталями у меня не всегда всё получается. Дядька Йорик говорит «сила есть — мозгов не надо».

— Ну это ты брось. По мне так все очень даже недурно получилось, — приободрил я его.

При общении тет-а-тет молодой подмастерье оказался вдумчивым и вежливым парнем.

Мы еще немного поговорили, а затем Лёня спешно засобирался, вспомнив, что у него еще одно поручение от наставника горит.

Авторитет: +3

Текущий уровень: 36/100

Я задумчиво потёр подбородок. За что на этот раз? За починенную дверь? Так чинил-то Лёня, а не я. Нет, тут что-то другое. Неужели Взор награждал в зависимости от последствий моих действий? Вот осмотрел я деревню, и что с того? Узнал, как живут местные, да и только. Мои умозаключения влияли только на меня и мою точку зрения. Починенная же дверь или произошедшая сцена в столовой имели хоть и незначительные, но последствия. Как минимум, для репутации охотников.

Покрутив эти мысли в голове и так и сяк, я решил пока принять эту версию за основополагающую. Как минимум, в ней был какой-никакой смысл.

В избе меня уже дожидалась Люба, которая оказалась очень даже рада новой двери. Она добрых пять минут только и делала, что открывала ее и закрывала, будто не веря, что она не слетит с петель в ближайшие минуты. Но нет, Лёня и вправду поработал на славу.

Наигравшись, девушка сообщила, что баня для меня уже готова и натоплена. За это я готов был расцеловать служанку в ту же секунду. Как никак, последние три дня я только и трясся в телеге. Об адекватной помывке не могло идти и речи. Казалось, что дорожная пыль уже успела въесться мне под кожу. И сегодня я надеялся исправить это недоразумение.

Схватив сменную одежду у Любы и полотенце, я стремглав устремился в крохотную пристройку, стоявшую вплотную к терему. Это и была та самая баня. Внутри все было аскетично и строго — небольшой предбанник и парилка. Войдя в последнюю, я сразу почувствовал сухой жар. Парилка была тесной. Железная печка тихо потрескивала в углу. У стены стояла грубо сколоченная скамья и бочка с водой. В дальнем углу нашелся деревянный таз, мочалка из жёсткой конопляной веревки и брикет щелока. Я поднял его и усмехнулся. По сути — обычная смесь золы и воды. Никаких ароматизаторов, масел или рекламных обещаний о защите кожи. Но после трёх дней дороги даже этот кусок сероватой массы выглядел сокровищем.

Скинув одежду, я зачерпнул ковшом воды из бочки и плеснул себе на плечи. Тут же ощутил настоящее блаженство. Дорожная пыль мгновенно превратилась в сероватые потёки, побежавшие по коже. Я зачерпнул ещё воды и начал натираться щелоком. Сначала ладонями, потом взял мочалку.

Это была ошибка. Жёсткая верёвочная конструкция оказалась больше похожа на инструмент для пыток или для обработки древесины, чем на средство гигиены.

— Ух ты ж ё… — только и вырвалось из груди.

Первое движение словно сняло верхний слой кожи вместе с грязью. Я зашипел сквозь зубы, но останавливаться не стал. Через несколько минут пол вокруг скамьи покрылся мутными разводами. Вода, стекавшая с тела, была почти чёрной. Только сейчас я осознал, сколько пыли успело накопиться за три дня пути.

С особым остервенением стал работать этой бесовской мочалкой.

Шея. Плечи. Спина. Руки.

Особенно досталось ногам. Дорожная грязь въелась в кожу так основательно, будто собиралась остаться там навсегда. Прежний хозяин тела, видать, и не парился по этому поводу. Приходилось тереть снова и снова, пока под мочалкой не появлялся нормальный цвет кожи. Отдельно я уделил внимание и ногтям — над ними тоже пришлось поработать. Надо будет еще спросить, как местные жители их стригут — и стригут ли вообще.

Жар постепенно проникал в мышцы. Усталость последних дней начала отступать.

Исчезала ломота. Перестали ныть плечи. Даже голова будто стала легче. Я сел на скамью и вылил на себя ещё ковш горячей воды. По телу прокатилась волна приятного тепла.

Грязь окончательно смыло, и я почувствовал себя заново родившимся. Кожа аж скрипела от чистоты. Никаких гелей для душа, никаких шампуней. Только вода, зола и кусок верёвки. И, к собственному удивлению, результат оказался ничуть не хуже.

Откинувшись спиной к стене, я закрыл глаза и несколько секунд просто сидел, слушая потрескивание печки.

И всё же порой для счастья нужно удивительно мало.

В деревне уже начало темнеть. Строительные работы подходили к концу, а деревенские стали разбредаться по своим домам. Ни о какой работе на сегодня уже не шло и речи. Поэтому, поняв, что старосту искать сегодня уже бессмысленно, я вернулся в дом к Любе и проговорил с ней до поздней ночи.

Мне хотелось знать всё о выданной мне деревне: о ее жителях, об их быте, проблемах, с которыми они сталкивались. Хотел я узнать и саму Любу, которая столь неожиданным образом стала моей личной служанкой. Откуда она была родом, как «докатилась до жизни такой».

Девушка рассказывала мне всё, о чем я ее просил и даже больше. Могло показаться, что она несколько лет провела на необитаемом острове, а тут вдруг во мне нашла внимательного слушателя.

Авторитет: +1

Текущий уровень: 37/100

Я мысленно усмехнулся. Опять копеечка за то, что сидел и слушал. Но Взор не знал одного: я не просто слушал. Пока Люба рассказывала про соседей, их привычки, кто с кем ладит, а кто на ножах, я мысленно раскладывал каждое имя по полочкам. Василиса — общепризнанная красавица, знает всех в деревне. Йорик — незаменимый мастер, но перегружен до предела. Лёня — хороший малый, да больно зажатый. Голубцов — хитёр, но чересчур осторожный.

Так сказать, устроил кадровый аудит, замаскированный под вечерние посиделки у печки. Старый, как мир, приём. Министерские коридоры давно научили меня, что люди выбалтывают самое ценное именно тогда, когда думают, что просто болтают.

Служанка рассказывала и о своей сиротской жизни в Суздальском Княжестве. О том, как трудно было в детском приюте и как за каждый кусок хлеба приходилось драться с другими девочками. О том, как разбились ее надежды на светлое и беззаботное будущее, стоило ей устроиться на работу служанкой к богатому помещику. Коллектив в его доме оказался ой какой недружелюбный и всячески хотел выгнать «левую» девку за порог. Люба же не стала держаться за столь «поганое» место, взяла и устроилась в программу переселения на Рубеж. И не прогадала. Потому что здесь таких же сироток, как она сама, просто пруд пруди! И большей части переселенцев плевать, насколько уважаемые у тебя родители. В этих краях тебя оценивают по тому, кто ты есть! И Люба была согласна на такие условия!

С горящими глазами Люба говорила, говорила и говорила. Вплоть до того момента, пока ее веки не стали слипаться от сонливости. Да и я сам поздно заметил, как начал клевать носом. Поэтому, остановив словесный поток девушки, я приказал ей отправляться на боковую. Да и самому мне было бы неплохо отдохнуть с дороги.