До кочевников вдруг дошло, что их магия не всесильна. Их ухмылки померкли. Гоблины прикладывали всё больше сил, чтобы держать выбранный ими ритм.

Враг вновь закружился на своих лошадках вокруг каравана. И мерзкая песня стала только громче.

– Стена щитов! – рыкнул я, и передо мной собрались мои ветераны, прикрывая меня от падающих стрел.

Кочевники более не осмеливались приближаться к нам. Вместо этого они попробовали нас взять измором, держась на расстоянии и обстреливая из луков со всех сторон.

Их луки, откровенно говоря, были дрянными. По‑настоящему мощные они бы просто не натянули своими ручонками. Но они и не преследовали цели убить врага. Скорее ранить, ослабить и обескровить.

Из‑за их музыки сложно было понять, когда стрелы летели в нас, а когда нет, и это сильно мешало. Кочевники находили уязвимые места, умудряясь попадать по рукам и ногам моих защитников. И если кожаный нагрудник или те же наручи их снаряды пробить не могли, то вот ноги оставались без защиты.

Трое щитоносцев получили ранения, но на их место тут же вставали другие, прикрывая товарищей.

Казалось, мы увязли в битве на истощение. Мы не могли достать врага, но и он больше не осмеливался приблизиться к нам вплотную, вынужденный кружить и выискивать наши уязвимые места.

Вот только кто сказал, что я позволю гоблинам действовать в привычной для них манере? Я не собирался терпеть безнаказанный обстрел из луков.

Я громко свистнул, и наши враги испуганно заозирались. Они поняли, что к нам сейчас прибудет подмога, но до последнего не догадывались, откуда. Клюворезы ударили по ним с небес. До этого самого момента они терпеливо выжидали в вышине, и вот пробил их час.

Мутанты впивались когтями в плечи зеленокожих, сбрасывая их с седла. Клювы вонзались в черепа нелюдей, унося их жизни.

Вслед за неожиданной атакой сбилась и кровожадная песнь. Стук костяных «погремушек» затих, и головокружение тут же пропало. Не так‑то просто напевать себе под нос, когда над твоей головой мелькает жуткий мутант.

Пропала и магия зеленокожих. Головная боль исчезла, а в глазах всё прояснилось. Упускать такой шанс было просто нельзя!

– Вперёд! – скомандовал я, и наш строй сорвался с места.

Мы двинулись прямо на сбавивших ход кочевников. Клюворезы как раз били их сверху, а мы вот‑вот должны были ударить по гоблинам по всему фронту.

Точно молот и наковальня, мы зажали кочевников между собой, и в этот раз им было не ускакать от нас прочь.

Казалось, победа почти была в наших руках, как вдруг раздался глухой удар барабана. В задних рядах кочевников оказался нелюдь в добротном халате. Среди собратьев в шкурах этот гоблин смотрелся настоящим аристократом.

У него была самая крепкая на вид лошадка из всех. Ее поводья были выкрашены в красный и ещё больше выделяли этого странного гоблина.

Но куда больше внимания привлекала на нём странная шапка. Чем‑то она напоминала шапку‑ушанку, за тем лишь исключением, что была сделана из кожи, а сверху торчала ярко‑красная кисточка.

Мотнув головой с этой самой кисточкой, кочевник вновь ударил в барабан.

Всё вокруг тут же затихло. Пропал лязг стали и треск древесины, смолкли крики щитоносцев.

Остался лишь стук костяных «погремушек», и ничего более.

Уши заложило наглухо. Я видел, что Ростислав что‑то кричал мне, но я не мог разобрать его слов. Сергей пытался отдать команду бойцам из отряда обороны, но те ничего не понимали.

В следующую секунду мир вновь изменился. Злобный волшебник, или кем бы ни был этот странный гоблин, ударил в свой барабан ещё раз.

И тут же некогда твёрдая земля под моими ногами резко просела. На миг мне показалось, что я падаю, но ощущение сразу же пропало.

Однако это была не какая‑то иллюзия. Вот я шагал по вытоптанной траве, а вот я уже стоял по колено в грязи. Я и солдаты очутились в настоящей топи!

И с каждым мигом мы тонули в ней всё больше.

Гоблин‑волшебник в то же время указал на Клюворезов, что‑то прорычал, и всё внимание кочевников теперь сместилось на наших пташек. Гоблины даже не смотрели в нашу сторону, уверенные в том, что мы не вылезем из топей. И в какой‑то мере они были правы. Мои солдаты, как и я сам, особо‑то и пошевелить ногами не могли, не то что выбраться из внезапно возникшего болота и броситься на кочевников.

Кроха и его собратья неожиданно столкнулись с дождём из стрел и были вынуждены подняться выше и разорвать дистанцию, не желая подставляться под залп врага. Хоть луки у гоблинов и были лёгкие, но нашим пернатым хватило бы и пары таких стрел, чтобы упасть на землю.

Отвадив от себя Клюворезов, главный нелюдь что‑то приказал своим собратьям, и кочевники резко отвернули от каравана.

Они не планировали продолжать битву? Осознали, что одним нахрапом нас взять не получится, и решили не тратить силы в принципе?

Хотя, учитывая то, что мы убили не меньше пятнадцати гоблинов в скоротечной стычке, опасения врага были вполне резонны.

И вот кочевники бросились прочь, даже не оглянувшись на павших собратьев.

Поле боя осталось за нами, вот только являлось ли это победой? Большой вопрос.

Как только мы убедились, что кочевники ушли, настал черёд для разбора полётов.

Кроху и Клюворезов я послал вслед за всадниками. Они должны были нагнать кочевников по воздуху и проследить за тем, куда те поскачут.

С той же целью я отослал двух охотников по следу гоблинского отряда. Не одна группа, так вторая должна была привести нас к базе противника.

Я сильно сомневался в том, что кочевники действовали налегке. Они находились на условно вражеской территории. Сообщения о нападениях на караваны стали поступать едва ли не с самого начала второго этапа Испытания. И теперь мы узнали виновников.

А потому я предполагал, что у гоблинов где‑то в округе должна была быть точка, куда они могли свезти награбленное, разобрать его, а заодно передохнуть и дать отдых своим скакунам.

– Что это вообще были за существа? – спросил я у Гордея, счищая прилипшую грязь с сапога.

Выбраться из топей оказалось непросто, но выполнимо. Поначалу я хоть и опасался, что мы и дальше будем тонуть в этой волшебной трясине, но нет, стоило только глубине дойти до пояса, как погружение прекратилось.

Хоть какой‑то плюс во всем происходящем.

– Гоблины‑кочевники из Зелёной Орды, – проворчал Гордей. – Никогда не думал, что мне удастся их увидеть вживую.

Мужчина зашипел, когда Василиса потуже затянула повязку на его руке.

Девушка и зелёный отряд весь бой провели в телегах, не привлекая к себе внимания, зато сейчас они вовсю помогали пострадавшим – накладывали повязки с Чудняком, помогали мечникам вылезти из неожиданно появившихся топей, а также натирали согревающей мазью тех, кто проторчал в топкой грязи дольше остальных. На дворе стоял не май месяц, и простудившиеся были для отряда всё равно что раненые.

– Раньше их встречать не доводилось? – поинтересовался я.

– О гоблинах я слышал разве что байки в казармах, когда служил Дому Хищновых, – покачал головой мужчина. – Да и с последнего налёта кочевников прошло уже двадцать лет. Их, кроме как на самой границе, не так чтобы часто встретишь.

«А мы ведь и есть та самая граница», – подумал я.

– Что они забыли у нас прямо под боком? – подошёл к нам хмурый Ростислав. – Разве воевода не обещал обеспечить защиту от Зелёной Орды? Я помню, когда нас призывали на Рубеж, княжеские люди заверяли, что нам не придётся бояться налёта нелюдей.

– Видимо, кто‑то недоглядел, – предположил я. – Или на границе Рубежа не так спокойно, как хочет показать воевода.

– Чудесно! И нам что теперь не только от мутантов отбиваться, но и от этих уродцев? А жить‑то когда! – в притворном возмущении воскликнул Ростислав.

Чем невольно напомнил Йорика, вечно всем недовольного.

Если вспомнить, то, по словам гонца Рылеева, Щербатов, когда бежал от Крохи, умудрился наткнуться на воеводу вместе с отрядом солдат, покидающих острог.