А чтоб и так жизнь мёдом не казалась – далеко не весь жир можно было использовать для создания мыла. Если вы, конечно, не готовы терпеть жуткий запах от итогового продукта.

Короче, стадо Басманова могло стать подходящим, а что самое главное, постоянным источником животного жира для моего поселения!

Представив на мгновение душистое мыло из двадцать первого века, я аж улыбнулся в предвкушении.

Впрочем, не жир стал товаром, который меня поразил в самое сердце.

– Это ведь то, что я думаю? – развернув тканевый свёрток, едва слышно произнёс я. И торгаш, заметив мое удивление, согласно кивнул.

– Да, господин Стратег. Это наш лучший продукт…

Передо мной лежал кусок сала. Самого настоящего сала.

– Беру, – сразу же выдал я, даже не задумываясь. У меня перед глазами уже была картина, как я нарежу этот кусок на тонкие пластинки. Настолько тонко, что сквозь них будет просвечивать. Положу всё это на белый хлеб, жаль, что не ржаной. Натру чесночок, добавлю зелёного лука…

От одних этих мыслей во рту стала скапливаться слюна. А вместе с тем крепло и желание заключить Союз с Басмановым и Соколовым. Нам определённо нужны эти двое!

Без них развитие Дальней будет не таким быстрым, как могло бы быть.

А ярмарка меж тем всё разгоралась. На сцену вышла наша музыкальная банда. Их выступление собрало внушительную толпу слушателей. Всё же здесь народ был неискушённым в подобного рода развлечениях. Постучать в барабан, вырезать дудку или напеть какой‑то несложный мотив – это да. Это практиковал каждый второй. Но вот собрать несколько одарённых в одну группу, выдать им нормальные инструменты и научить слаженно играть – это был уже удел аристократов. Только им требовалось музыкальное сопровождение во время своих собраний.

Крестьяне же устраивали нечто подобное лишь во время каких‑то крупных празднований, по типу фестиваля в честь дня сбора урожая или первого дня весны.

Я же организовал полноценный концерт, каким я его помнил из двадцать первого века. И что крестьяне, что Стратеги были впечатлены. Нет, даже не так… они были поражены!

А когда Шастик под рёв толпы разбил свой инструмент о сцену, ошалели вообще все без исключения.

А ведь достаточно было открыть глаза здешним музыкантам на то, что искусство не ограничивалось лишь грустными завываниями волынки да матерными частушками.

Уже когда музыканты взяли перерыв, чтобы восстановить силы, да и чтобы Шастику выдали новый инструмент, меня поймала Кристина.

– Это просто невероятно! Никогда не слышала такой музыки! – прощебетала блондинка с широкой улыбкой на лице. – Только зачем надо было ломать свой инструмент? В том была какая‑то нужда?

– В том‑то и дело. Ее не было. Совсем, – ответил я, отзеркалив улыбку.

– Тогда зачем это надо было делать? Тебе что, червонцы девать некуда? – нахмурила брови Кристина.

– Дело не в червонцах, а в воспоминаниях, – пояснил я. Судя по глазам, девушка всё равно меня не понимала, поэтому я задал свой вопрос.

– На скольких встречах аристократов ты была, Кристина? В скольких балах ты участвовала?

– Как будто я вспомню! – надувшись, девушка скрестила руки под грудью.

– А на скольких ярмарках на твоих глазах музыкант прилюдно ломал свой собственный инструмент?

И вот тут девушка зависла.

– Только на одной…

– Вот и ответ на твой вопрос, Кристина, – произнёс я, возвращая внимание к товарам, что предлагали каменотёсы. – Достаточно удивить людей, и они будут помнить о нашей ярмарке несколько месяцев. Но как только ты поразишь их в самое сердце… о, они не забудут о ней долгие‑долгие годы. Они будут помнить о том, что здесь произошло. И они будут помнить о Дальней.

– Но зачем тебе это? – подумав какое‑то время, Кристина задала новый вопрос.

– Затем, что кого ты предпочитаешь в свои союзники? Стратега и его деревню, о которой ты не знаешь почти ничего, или место, с которым тебя связывают столь невероятные воспоминания? Шок, трепет, радость и восхищение. Все эти эмоции, вызванные ярмаркой, так или иначе будут ассоциироваться с нами. С нашей деревней.

Кристина ничего мне не ответила, но я уже был целиком погружён в свои мысли.

Как я мог присоединить Басманова и Соколова к себе и своему Союзу? Давление или угрозы не приведут ни к чему хорошему.

После личной встречи я отчётливо понял, что продавить этих парней у меня просто не получится. Да и я искал союзников, а не врагов, поэтому этот вариант отметался с самого начала.

Единственное оружие в моих руках сейчас – это мягкая сила. И я готов был использовать даже самое незначительное преимущество, которое могло склонить чашу весов в мою сторону.

– А что у вас в мешочках? – обратился я к седому старику за ларьком.

– У вас глаз‑алмаз, господин Стратег, – вежливо отметил он. – Это грелки. Видите ли, в нашей каменоломне ходят сильные ветра, и они порой забирают всё тепло. Только эти грелки и позволяют его сохранить. И тепло они держат всяко дольше обычного камня.

Развязав мешочек, я обнаружил в нем небольшой камень. Он был аккуратно обточен со всех сторон и выглядел как тонкая пластина с округлыми краями. Пройдясь по нему пальцами, я отметил его пористость. Если меня не подводили знания из геологии ещё со студенческих лет, то это должно было намекать на природу происхождения камня.

Был ли этот камушек вулканического происхождения?

Именно поэтому он держал тепло лучше остальных и по этой причине его использовали для создания грелок?

Увы, чего‑то большего сказать я не мог, но сама идея грелок была вполне неплоха. Для лесорубов, работников в медной шахте или тех же охотников подобное новшество придётся по душе.

Тут мой взгляд пал на два брусочка, чьи концы были привязаны друг к другу дешёвой бечёвкой.

– Вижу, вас заинтересовал наш поющий камень? – деловито поинтересовался торгаш.

– Поющий камень?

Вместо ответа старик взял два бруска и едва‑едва ударил ими друг о друга. В тот же момент над площадью разнёсся звонкий металлический звук. Несколько ближайших брусков задрожали в ответ.

– Как вы видите, этот волшебный камень, стоит по нему только ударить, издаёт звук. Вот мы и продаём их парами. Таким набором куда проще оповещать об обеде или о тревоге, если нет ничего под рукой.

– Какой любопытный… предмет, – выдал я, мысленно представив, сколько здесь возможностей!

Из таких камней можно было сделать сигнализацию почти любого вида! Что дверные колокольчики для обозначения посетителей, что звуковые ловушки вокруг деревни или на дверях и окнах склада и амбара.

А если этот поющий камень способен переносить звук на приличное расстояние… то ведь с его помощью можно даже общаться!

Один сигнальный рог у того же наблюдателя в сторожевой вышке – это хорошо. Но с его помощью он может разве что оповестить о приближении противника. Ни о его численности, ни о его составе – ничего из этого ему не сообщить.

Но если дать ему в руки поющий камень – разве он не сможет передать хотя бы число врага через азбуку Морзе? Или ещё какой ее вариант?

Хотя тут нужно экспериментировать. И вникать в вопрос. Но даже шанс появления подобной связи впечатляет.

Именно в этот момент к нам с Кристиной подошли Соколов, Басманов и Меченый. Все они ещё не отошли от прошедшего концерта.

– Господин Новиков, это было что‑то с чем‑то! – широко улыбнулся Басманов. – Никогда такого я ещё не видел.

– Да, это было настоящее представление, – подтвердил его слова Меченый.

Соколов ограничился молчаливым кивком.

– Рад был стараться, – ответил я, но Басманов уже перескочил на новую тему.

– Скажите, господин Новиков, а откуда у ваших крестьян так много червонцев? Я, признаться, был этому невероятно удивлён.

– О, в этом нет никакого секрета… – пожал я плечами, мысленно потирая ладони. – Я всего‑то провёл небольшую реформу.

– А поподробнее? – Зажглись глаза Басманова. Соколов ничего не сказал, но подался вперёд, чем выдал себя с потрохами. Меченый лишь тихо фыркнул – он уже был в курсе устроенных мною перемен.