Точно черт из табакерки, на его зов объявилась та самая «Люба». Ей оказалась молодая девушка с цепким взглядом и двумя длинными косами, спадающими с плеч. Ее выделял вздёрнутый носик и острый подбородок. Темные карие глаза же придавали ей вид дерзкий и непоколебимый.

— Господин староста? Зашли просто так или по делу? — расправив юбку, поинтересовалась девушка.

— Побольше уважения, Люба, — возразил мужчина, но как-то без огонька.

— Как только так сразу! — бойко ответила Люба. Похоже, мое сравнение попало в самую точку. Девушка и вправду чем-то походила на чертёнка. Голубцов лишь махнул рукой, указывая на меня.

— Я пришел не просто так. К нам приехал господин Стратег, Владимир Новиков. И теперь ты будешь служить ему.

Ойкнув, девушка склонилась передо мной в низком поклоне.

— Господин Стратег, приятно познакомиться! Я — Любовь Юркова! Или просто Люба! Назначена вам как личная служанка!

— Будем знакомы, — ответил я, проверяя Статус девушки.

Имя: Любовь Юркова

Отношение: слабый интерес

Голубцов хотел ещё что-то сказать, но не успел. В дверях появился Кост, привезший меня в деревню.

— Господин староста, куда нам разгружаться?

Голубцов осторожно покосился в мою сторону, будто спрашивая разрешения.

— Староста вам покажет, — махнул я в его сторону, сходу приступив к делегированию.

О том, что мы привезли, я знал прекрасно, и пусть староста только попробует прикарманить себе хоть один гвоздь.

Получив от меня ответ, Голубцов заявил, что сам все покажет караванщику. Перед самым уходом он снова обратился ко мне:

— В общем, обустраивайтесь, господин Стратег. И Люба, накорми нашего нового главу своими «деликатесами». Уверен, ему понравится!

После чего мужчина почти бегом покинул мой новый дом. С чего бы такая спешка?

— Вы же ничего не ели, поди, в дороге! — опомнилась моя новая служанка. — Походный паек? Да разве это можно назвать едой? Сейчас я вам всё организую!

И не слушая больше ничего, она усадила меня за единственный в избе стол, начав носиться по помещению. Как-либо сопротивляться я не стал. Я правда проголодался. По дороге в деревню я питался одними только сухарями да полосками вяленого мяса, запивая это всё кипячёной водой. Шедевры кулинарии остались где-то там, в стенах острога.

Пока Люба крутилась, подобно юле, я осматривал свою новую жилплощадь. Всё выглядело так же неказисто, зато надёжно и с гарантией на долгие годы вперёд. В тереме пахло смолой, дымом и травами. Оконные ставни были широко открыты. Отчего в комнате было светло и уютно. Я словно попал в далекое детство, когда ездил к дедушке в деревню. А что? Изба, то есть терем, есть, печка есть. Не хватало разве что домашней скотины и огорода.

Впрочем, мне не дали долго предаваться ностальгии. Люба тенью скользила по дому, ставя передо мной одно блюдо за другим.

Первой оказалась тарелка щей. Следом к ней присоединилось несколько кусков нарезанного хлеба. Даже для копчёной рыбы место нашлось. Я уже начал потирать ладони, как вдруг заметил кое-что странное. С каких пор щи стали… фиолетового цвета? И почему хлеб, если постучать им по краю стола, звучал как кусок камня?

Покосившись на улыбающуюся Любу, я всё же решил активировать Взор Стратега.

Имя: Щи (несъедобно)

Имя: Черный хлеб (несъедобно)

Имя: Лещ горячего копчения (несъедобно)

Меня тут что отравить решили? В первый же день?

Я перевел взгляд на Любу.

Имя: Любовь Юркова

Отношение: слабый интерес

Странно. Ничего не изменилось. Неужели я ошибся? Или это Взор шалил? Как он в принципе мог взять и определить, съедобно что-то или нет? Переборов себя, я всё же отщепнул от рыбы кусочек филе и попробовал на вкус. В следующую секунду я чуть не приложился лбом об стол.

Ух ё!

— Господин, что скажете? Я лично коптила! — взволнованно спросила Люба. И ресницами вовсю хлоп-хлоп.

Вот о чем меня предупреждал Взор. И вот почему Голубцов так быстро сбежал из дома. Повар из Любы оказался просто аховый. Рыба была пересолена. Причем настолько, что эту самую соль я только и чувствовал. Едва ли не хрустел ее кристалликами на зубах.

Я посмотрел в большие глаза Любы. Девушка трепетно ожидала моей оценки, сцепив руки в замок. Я не стал рубить с плеча. Художника обидеть каждый может. А повара тем более.

— Очень даже… недурно, — выдал я, с куда большей опаской осмотрев нетронутые «блюда».

— Тогда попробуйте щи! Я в них всю душу вложила! — воскликнула Люба, а я ощутил, как по спине пробежал предательский холодок. Меня мой первый вызов в Кремль так не напрягал!

Если я попробую эти «щи», то сегодня вечером деревня Дальняя меня не встречать пойдет, а хоронить. Срочно нужен был обходной путь.

— Люба, скажи, а где едят деревенские? Сами по себе? — спросил я.

Девушка покачала головой.

— Не все дома ещё достроены. И не у всех сейчас есть время и место для готовки. Поэтому мы едим в общей столовой.

Я тут же вскочил из-за стола.

— Схожу-ка я посмотрю, как там все устроено! Устрою им неожиданную проверку!

— А как же щи⁈

— Потом доем!

Когда будет это самое «потом», я, конечно, не стал уточнять. С некоторым усилием я толкнул дверь в прихожую, как вдруг она, жалобно скрипнув, взяла и рухнула на пол.

Бух!

— Опять эта дверь! — выругалась Люба за моей спиной.

— Не в первый раз? — понял я по ее интонации.

— Уже третий за эти две недели! Всё приделать намертво не могут!

— А что, плотника в деревне нет? — с сомнением выдал я, вспомнив перила на крыльце. Сделаны они были на славу.

— Как это нет? Есть! — вздохнула Люба. — Да только он занят с рассвета до заката. Ему староста поручил склад доделать «еще вчера». А на прочие пустяки он отрываться не желает!

— Значит, будем решать, — пообещал я, поднимая дверь и прислоняя ту к стенке. Тяжёлая зараза. Неудивительно, что с петель ее сорвало к чертям. Тут или нагрузку не рассчитали, или сами петли оказались гнилыми. Они ведь даже не из металла, а из дерева сделаны! Нужно будет узнать, что это за ерунда такая и не обстоят ли дела ещё хуже в других домах. А то раз в доме аристократа такие проблемы, то что тогда у простых людей творится?

Спросив у Любы дорогу до местной столовой, я вышел на улицу. И как раз кстати — время приближалось к обеду. Деревенские остановили то, чем занимались. Небольшими группками они потянулись в сторону той самой «столовой».

Я без особых проблем влился в этот людской поток. Не знаю, чего я вообще ожидал увидеть: походную кухню, в которой всё готовят на скорую руку, или советскую столовку, где всё было дешево и сердито, но сытно и уютно.

Реальность оказалась несколько иной. Жители собирались на пустыре на краю деревни, где уже стояли деревянные столы и лавки, защищённые тентами от солнца и непогоды. Здесь же возле больших котлов кружили дородные женщины и организовывали выдачу обеда. Люди просто брали посуду с отдельно стоящего столика и подходили к поварихам на раздачу.

Никто не спешил, не бился лбами ради своей порции. Все достаточно цивильно и организованно. Видно, что голод здесь, на Рубеже, не был регулярным гостем. Оставалось только выяснить, это заслуга местной самоорганизации или поставок из Союза Княжеств. Но это позже.

Поняв, как тут всё работает, я встал вместе со всеми в длинную очередь и стал ждать. Минуты текли, деревенские общались между собой, даже не замечая того, что к ним прибился незнакомец.

Не зря староста назвал Рубеж местом, где всё постоянно меняется. Похоже, новые люди приезжали едва ли не каждый день и не все успели примелькаться.

Все были поглощены обсуждением того, что совсем скоро должно было начаться Испытание Стратегов, а вместе с тем и назначение в деревню нового главы вместо старосты.

Никто даже и предположить не мог, что этот самый Стратег, которого они обсуждали, сейчас стоял совсем рядом и молча их слушал.