– Как только увидишь крота – бросай на него сеть! – скомандовал я. – Остальным не лезть к мутанту! Лишь спугнем!

Бойцы приняли мою команду, поэтому, когда рудоед вылез на поверхность, чтобы демонстративно полакомиться морковью‑самосадом, никто не бросился его ловить.

Крота это приятно удивило, и он с удвоенной скоростью принялся грызть овощ в своих лапах.

Я же молча кивнул Заку. Тот движением, отработанным не раз и не два, бросил сеть на крота. Она веером раскрылась в воздухе и легла на мутанта по центру.

Крот под ней испуганно фыркнул, дёрнулся, и на секунду я поверил, что мы поймали этого обжору. Из‑под сетки беспомощно торчала лапа, звезда билась в сети, как рыба, выкинутая на берег.

А потом сеть ушла в землю. Причем вся, за один вдох, как платок в рукав фокусника. Вот она была – а вот её больше не было!

– Господин Стратег, он мою любимую сеть утащил! – воскликнул Зак.

Один из новичков уже через секунду провалился по пояс в созданный кротом тоннель. Он попытался вылезти, но вместо этого лишь болезненно вскрикнул.

Вместе с Сергеем и ещё одним бойцом мы едва вытащили парня из провала. Неприятным стало то, что его нога теперь смотрела не совсем туда, куда положено.

– К Елисею его, быстро, – отдал я команду бойцам.

Ещё несколько солдат упало в ловушки, организованные кротом. Мутант становился всё большей проблемой с каждой минутой.

И прежде чем мы успели это понять, рудоед уже выбрал для себя новую цель.

Это стало ясно по Клюворезам, которых в воздух поднял Кроха.

Они стали преследовать идущего под землёй мутанта, подобно живому эхолоту. Крот шёл под избами, а птицы шли над ним.

Отряд обороны же бежал дворами, пытаясь понять, куда теперь двинется крот. И очень скоро его место назначения стало понятно.

Это оказался скотный двор. Пожрав всё, что можно и нельзя на нашем поле, он перешёл на следующий пункт в своем меню. На корма для животных и сам скот!

И плевать, что по логике Крот‑рудоед уже должен был трижды обожраться и походить на один большой шарик. Каким‑то неведомым образом он продолжал совать в рот всё, что не приколочено.

Мы влетели на скотный двор, когда там уже стоял такой рёв, будто загон подожгли. Оба вола ревели, козы вырвались за ограду, и я увидел, как посреди загона поднимается земля, а из неё, ломая кормушку, лезет наш непрошеный гость.

Он даже не посмотрел в нашу сторону. Он принялся жрать корм из разбитой кормушки, вслед за чем потянулся к курятнику.

Это стало его роковой ошибкой.

Потому что такой наглости Клюворезы уже терпеть не стали.

Грозные и гордые пернатые мутанты даже в мыслях своих не могли позволить кому‑либо позариться на их мам!

Они сорвались на крота, как ястребы на мышь, метя клювом и когтями в морду мутанту.

И тот этого совершенно не ожидал. Ведь он не мог толком увидеть Клюворезов. Они не создавали вибраций в земле, а следовательно, оставались невидимы для его восприятия!

Скотный двор затянуло чёрным шлейфом от оперения Клюворезов. В дыму мелькали когти, лапы крота, а также его звёздочка.

– Пташки защищают несушек! – воскликнул Ростислав, удивленный происходящим. – Черт возьми!

– За маму и двор! – крикнул кто‑то из солдат.

Куры визжали в курятнике. Птицы визжали над кротом. Тимофей визжал в сторонке, запрыгнув на ограду.

Крот‑рудоед по итогу выдержал лишь три захода. На четвёртом он взревел, глухо и обиженно, будто ему испортили ужин, и ушёл вниз.

Горб прошёл под оградой загона, под соседней избой и скрылся где‑то в направлении леса.

Клюворезы ещё покружили над загоном, а потом один за другим сели на крышу курятника, точно жёсткий фейс‑контроль.

Кроха так и вовсе широко расправил крылья и издал победный клич.

Сегодня мы защитили деревню от наглого вора. Но вот получится ли это сделать в следующий раз?

Большой вопрос.

– Три грядки моркови! Две грядки лука! Полгрядки репы прыгучей! Этот черт нанес нам убытков больше, чем Ледошкур! А я напомню, Ледошкур раза в четыре больше этой прожорливой сволочи! – неистовал Голубцов, когда тем же вечером я собрал разбор полетов.

В тереме Стратега сидели теперь: Ростислав, Василиса, Елисей, Голубцов и Сергей. Люба же разливала травяной взвар, который сейчас точно был не лишним.

Выкуривание определенно пошло не по плану. Мало того, что рудоед решил навестить нашу деревню, так ещё и оказалось, что он был слишком юрким, чтобы вступать с ним в прямое столкновение.

Как ни пытайся его поймать, крот всегда будет быстрее и вовремя уйдет под землю, туда, где ему помогала сама магия.

Значит, надо было сделать так, чтобы уходить ему было некуда.

– Что по раненым? – задал я новый вопрос.

– Четверо подвернули лодыжки, двое получили растяжения. Один сломал ногу, провалившись в тоннель этого затейника, – доложил Елисей.

– Но никто не погиб?

– Никто, – кивнул старый травник.

– Невероятное везение, – произнес Ростислав.

– Везение тут как раз ни при чем, – заявил я. Все посмотрели на меня.

– В каком это плане?

– Задайте себе вопрос – напал ли крот на кого‑то, пока мы гнались за ним? – помассировал я переносицу. – Столько возможностей, но Крот‑рудоед или убегал, или откровенно издевался.

– И что с того?

– Этот мутант или умнее своих сородичей, или в его восприятии утоление собственного голода превыше всего остального, – предположил я, после чего посмотрел на Елисея. – Это ведь возможно?

– Великой магии все странности покорны, – развел руками старый травник, не подтверждая, но и не опровергая мои слова.

– В любом случае этот крот к нам вернётся, ведь так? Раз он голодный, то он не будет сидеть и дальше в лесу, один раз распробовав наши запасы, – высказался Ростислав.

– И это плохо! Очень и очень плохо! – воскликнул Голубцов. – Он же может покопаться в амбаре! А наш ледник? Он же там ничего не оставит. Утром мы спустимся в погреб, а там будет одна сплошная дыра!

– Защититься от такой угрозы будет очень непросто, – хмуро заявил Сергей. – Я не уверен, что смогу достать мутанта, даже окажись он вновь передо мной.

– Значит, нужно ставить ловушку, – предложил я. – Ростислав, есть варианты?

– То, что я охотник, ещё не значит, что я имею представление, как словить каждое живое существо, – пробурчал он, после чего задумался. – Однако мы можем попробовать собрать еду и приманить на нее крота. Раз он такой прожорливый, то пусть сам и придет к нам в западню?

– Ага, а как вы его поймаете? Он же в земле плавает, как в воде, – возразила Василиса.

– Если лишить крота контакта с землёй, то он ведь утратит свою способность? – стал размышлять я вслух.

– Ну, наверное? – неуверенно выдал Ростислав.

– Проверим. – Я щёлкнул пальцами. – Ставим еду на поддоны. Массивные такие, из дерева. – Все собравшиеся с интересом посмотрели на меня.

– И тогда, чтобы добраться до еды, кроту придется залезть на них! – хлопнула в ладоши Василиса. – Это может сработать!

– Только как быть, если он все же успеет доползти до земли? – нахмурил брови Сергей. – Как быть в таком случае?

– А пусть ему сготовит Люба! – хмыкнул Ростислав. – Мы дадим кроту сначала поесть, а как только его хватит удар, мы тут как тут! Только накормить его надо от пуза. Чтоб наверняка.

– Угу, и получим мы не голодного мутанта, а голодного и злого до беспамятства, – покачал я головой.

Стряпня Любы, конечно, отпугнула Ледошкура в свое время, но она скорее привела его в бешенство, чем парализовала или вывела из строя.

А вот что могло в самом деле вывести крота из строя, так это…

– Василиса, у тебя же остался яд Жабы‑туманника? – обратился я к блондинке. Та свела брови к переносице и осторожно кивнула.

– Совсем немного. Но чтобы добавить в овощи на поддоне, должно хватить.

– Значит, так и сделаем. Как раз не надо будет отвлекать нашего гостя от пиршества.