– Нет, но…

– Вот видишь! Ты лучше всех подходишь на эту роль! – снова хлопнул я парня по плечу. Это, видать, немного вбило здравого смысла в его голову, поскольку тот стал задавать осмысленные вопросы.

– Но как же вы предлагаете мне заняться горной добычей? Я ж в ней ничего не смыслю!

– Ничего! И тебя вылечим! – воскликнул я под жалобный всхлип парнишки.

Впрочем, чтобы Кузя совсем уж не отчаялся, я стал вводить его в курс дела, которое я замыслил.

– Смотри, по сути своей твоя работа не сильно‑то и изменится, – стал я объяснять ситуацию на пальцах. – Ты всё так же будешь ходить на разведку, ища новые месторождения. Просто к этому у тебя прибавится пара‑тройка подчинённых, за которыми ты должен будешь присматривать.

– Пара‑тройка? – облегчённо вздохнул Кузя, но не тут‑то было.

– Может, пара‑тройка десятков, но это мелочи!

Парня вновь повело, но я снова удержал его, не дав свалиться на дно оврага, на краю которого мы сейчас и стояли.

Впервые за какое‑то время над Дальней не висела угроза скорой погибели. А это означало, что у нас появилось столь необходимое время, чтобы наконец начать разработку месторождения малахита.

Но как это вообще происходит? Как вообще добывают любой вид руд? Не строят же для того глубокую шахту в каком‑то случайном месте, в надежде найти там все неисчерпаемые подземные богатства по типу серебра, золота, железа и всего прочего?

Может, кто‑то так и делает, но точно не я. У меня не было таких возможностей, да и техники при себе не было. А кирками да лопатами такую шахту копать закачаешься…

Собственно, добыча малахита!

Перво‑наперво я стал внимательно расспрашивать Кузю о том, как была устроена добыча в его деревне. Он ведь как раз жил в шахтёрском поселении, и хотя сам парень помнил немного, но некоторые сведения я из него вытянуть‑таки сумел.

Для начала – как выбрать место, где нужно копать? Тот же овраг большой. И то, что на его поверхности Кузя нашел россыпь красивых камней, ещё не значит, что под землёй их будет столько же.

Этот вопрос решали шурфы – узкие ямы глубиной в один‑два метра. Ставить их следовало на расстоянии двадцати‑тридцати метров друг от друга. На кой‑черт? Как раз чтобы провести разведку местности и понять, где малахит лежит близко к поверхности, а где его – сущие крохи.

Копанием ям занялись шестеро крепких крестьян, которые стали первыми подчинёнными Кузи. Пока я был сосредоточен на развитии Дальней, наш юный рудознатец с предельной скрупулёзностью изучал каждый шурф.

Кузьма не обладал всеми необходимыми знаниями, но, прожив большую часть жизни с шахтерами, он будто бы чувствовал, где руда находится близко, а где нет. В чем ему особенно помогало отсутствие верхнего слоя земли.

Обозначив несколько наиболее перспективных мест, мы начали разработку месторождения. Как? Наши горе‑копатели начали работать клевцами, кроша камни. Грозное оружие превратилось в самые обыкновенные кирки.

Ну а как иначе? Изначально же ради этой цели я и заказал эти инструменты у Меченого. Самое время было опробовать их в деле. Вот только киркой можно было работать только на достаточно рыхлых участках – крошить твердый камень ею было той ещё идеей.

И у нас возникла проблема – а как быть на остальных участках? Как крошить твердый камень? Ведь если мы застрянем в самом начале, так и не добравшись до руды, то плакал мой заработок на продаже меди.

Тогда я прибегнул к одной хитрости. Если мы натыкались на огромный булыжник, то первым же делом искали в нем трещины. Если такие находились, то в них тут же забивались деревянные клинья.

Их одних было далеко не достаточно, чтобы раскрошить мощную породу, но если залить эти клинья водой и дать им набухнуть… то порождаемое в процессе давление рвало гигантские булыжники, как Тузик грелку.

Нам лишь оставалось повторить подобную процедуру несколько раз подряд, чтобы потом вытащить камень по кусочкам.

Самое сложное начиналось, когда мы упирались в сплошной пласт породы.

– Нам его не пробить, – заявили рабочие. – Здесь особенно толстый слой! Мы месяцы его ковырять будем!

И это была правда. Мы столкнулись с новой засадой, уже не просто торчащим булыжником, а полноценным пластом.

Как его сковырнуть? Клевцами? Скорее инструмент сломается, чем мы добьемся успеха. Да и клинья просто в камень так не вобьешь.

Может, попробовать подкопаться сбоку или просто начать искать в другом месте? А если там тоже такая гадость вылезет?

Казалось, что на этом наши изыскания подошли к концу. Не мог же я взять и родить какой‑нибудь динамит прямо здесь и сейчас, чтобы проломить этот пласт. Или же мог?

Тут‑то я припомнил, как один раз мне довелось побывать на экскурсии в одном подземном комплексе на Урале… Не скажу, что меня прям воодушевил рассказ экскурсовода о том, как глубоко опускалась та или иная шахта и какую руду они добывали, но что достаточно крепко врезалось мне в память, так это то, как ещё при Петре Первом осваивали Урал.

Это уже позднее изобрели взрывчатку, и прокопать шахту стало плёвым делом. А как же до этого справлялись? Уж не втупую же долбили породу куда‑то вглубь горы?

Предки наши были не дураки, а потому использовали метод пожога.

На участке, который предстояло вскрыть, с вечера устраивали большой костер и оставляли его гореть на всю ночь. Всё для того, чтобы наутро, когда камень нагреется, а сам костер уже прогорит, разлить холодную воду по участку. От резкого перепада температур любой камень разрушался, и его не составляло уже никакого труда просто разгрести и повторить процедуру вновь.

Так поступили и мы, когда достигли, казалось бы, нерушимой преграды. Организовали большой костер, убедились, что он догорит уже без нашего участия, и удалились обратно в Дальнюю. Наутро мы вернулись сразу с несколькими бочками ледяной воды, охлаждённой благодаря нашему вечному холодильнику.

Вылили их содержимое на раскалённый камень, и вуаля! Со страшным треском порода пошла трещинами!

Физика и никакой магии, скажу я вам!

После продемонстрированного Кузя и крестьяне смотрели на меня, как на настоящего друида. Ага, им‑то школьную программу не преподавали, оттого всё вокруг и казалось волшебством.

Следом, не отходя от кассы, начиналась сортировка добытого.

Цельные и красивые куски малахита шли в одну сторону, куски поменьше и уже не такие насыщенные откладывались дальше – на будущую переплавку. Камень же совсем без намека на зелень выбрасывали прочь.

Впоследствии всю полученную руду мы собирали в корзины и отвозили в Дальнюю.

Малахит, он же поделочный камень, можно было продать Чемоданову уже в чистом виде. Уверен, он отвалит неплохую цену за такую редкость. Ведь сколько всего красивого можно из него сделать в Союзе Княжеств! Увы, как бы я ни хотел монополизировать этот рынок, но у нас не было своего ювелира, способного превратить просто красивый камень в произведение искусства.

А вот руду можно было уже переплавить в медные слитки, а уже те в медную посуду, ножи, кое‑какие инструменты и все в таком духе. Хоть медь и кратно мягче того же железа, но и от нее может быть большая польза.

Нужно лишь переплавить кучу камней во что‑то более достойное. Но здесь мои знания окончательно пасовали. Я понимал, что нужно делать и к чему нам следовало стремиться, но сыпался на деталях.

Как достичь необходимой температуры для плавки руды? Как вывести шлаки? Как, в конце концов, превратить слиток во что‑то более полезное?

У меня был кирпич для будущей печи, у меня были шкуры для будущих мехов, но у меня не было самого главного – кузнеца, который объединит всё вышеперечисленное и наладит рабочий процесс.

Вот только… почему это у нашей деревни не было своего кузнеца? Он вполне себе был!

Требовалось лишь вернуть его домой!

– От кого‑кого, а от вас, господин Краснов, я письма точно не ждал, – расплылся в хищной улыбке его собеседник.