Ростислав стыдливо спрятал лицо в ладонях под смех собравшихся.

Я же погрузился в собственные мысли.

Праща, если мне не изменяла память, несмотря на свою простоту, являлась одним из сложнейших в освоении метательных орудий. Об этом рассказывали в Афинах, куда я летал в свой законный отпуск. На Акрополь хотел посмотреть. Да и кого в детстве не интересовала история Древней Греции, Античности и всего, что было с этим связано? Одиссея, Илиада, подвиги Геракла и весь Греческий Пантеон?

Так вот о праще… Даже чтобы научиться стрелять из неё хотя бы в нужную сторону нужно день‑два. Я знал об этом из личного опыта, так как нам в Афинах давали «поиграться» с древним оружием. Хорошая была экскурсия, да…

Чтобы научиться же попадать из пращи хотя бы в ростовую мишень – потребуются месяцы. А чтобы сравниться с античными пращниками, способными попасть в голову со ста метров, нужно обучаться с самого детства. Причем, нещадно и со всем усердием.

Чую, выдам я крестьянам пращи, и они же друг друга переубивают под гогот воронья!

Нет, этот вариант нам определенно не подходил.

Вот будь у нас рогатки, никаких проблем бы не было! Из них и учиться‑то стрелять не надо. Натянул, навёл и отпустил – лепота! С такой дуры только в путь по птицам стрелять, прямо как в детстве.

Но вот проблема – этот мир не знал, что такое резина. Не было здесь каучука. Это я уже узнал из расспросов Йорика, когда мы ещё работали над первой нашей арбой. Стоило мне упомянуть про шины, как плотник сразу заинтересовался, что это за чудо такое.

В общем, ни о какой резине и каучуке плотник не слышал. Таким не баловались даже местные Князья. А значит, вряд ли найдется резина и у нас в глуши. Да даже если бы я и добыл каким‑то образом сок какого‑нибудь каучуконоса, то как получить резину? Для этого же нужно провести настоящую вулканизацию, а где я отыщу серу? Мало того что моих знаний на это не хватит, так ещё и наш потенциальный «геолог» глину‑то находит с трудом, не говоря о чем‑то более сложном.

Нет, как бы смешно это ни звучало, но рогатка для этого мира будет большей фантастикой, чем очередное проявление магии.

– А если попробовать сети? – из мыслей меня вырвал голос Голубцова. – Зак у нас их вполне наловчился плести. Бросить такую и проблема решена!

– А ты давно, староста, у нас пытался бросить сеть на десять метров вверх? – отмахнулся Ростислав. – Да ни один мутант в такую не угодит!

– Нет‑нет, что‑то в этом есть, – возразил вдруг я, чувствуя, что в памяти моей что‑то мелькнуло при упоминании сетей.

– Использовать тогда сети для ловушки? – предложил Елисей. – Обычное воронье летит низко. Возьмём две высокие балки и между ними поставим сеть. Птицы сами в нее влетят. Да и молодняк у зверей, как и у людей, наглый. Они‑то точно угодят в такую западню. Умный и старый зверь любую ловушку стороной обходить будет. Но эти – точно нет.

– Только Клюворезы порвут вашу сеть, как раз плюнуть, – вздохнул Ростислав. – Она же у нас не железная.

– Если есть идеи получше, я слушаю, – скрестил руки на груди старый травник. Ростислав в ответ побурчал, но так ничего более дельного предложить не смог.

– У меня был дед, – произнёс я вслух, наконец вырвав нужный мне фрагмент из застенков памяти. – Так вот, у него была одна ловушка, о которой он мне не раз рассказывал. Ставил он ту на перелетных птиц.

Голубцов удивлённо моргнул, Ростислав же навострил уши – уж что‑что, а байки он слушать любил не меньше, чем рассказывать.

– Ставилась она, значит, из двух сетей по бокам, – начал я, стараясь восстановить в памяти давно позабытую картинку. – Каждая сеть крепилась на шесты. Внутренняя часть которых была прибита к земле колышками, а к внешней привязана веревка. Стоило птицам войти в промежуток между сетями и сесть на землю – он резко дёргал за верёвку, и шесты, до того лежавшие на земле, вздёргивались вверх вслед за веревкой, после чего падали друг на друга, утягивая за собой и сети. Птицы, не успевая ни свернуть, ни взмыть, намертво впутывались в них.

– Хитро, – с уважением протянул Йорик, на какое‑то время позабыв о своём ворчании.

– И не говори. А если даже птица и успевала среагировать на ловушку… – продолжил я, – то все равно оказывалась в сетях. Дело в том, что дед точно знал: напуганная птица не рванёт вертикально вверх, как стрела. Она попробует уйти вбок. А там только сеть.

Ростислав задумчиво нахмурился, глядя куда‑то в пустоту – я почти видел, как в его голове прокручивался вчерашний бой.

– А ведь верно, – произнёс он наконец медленно, будто сам себе не веря. – Клюворезы так же себя вели. Ни одна тварь прямиком вверх не сиганула, даже когда чуть на копье не налетала. Все норовили в сторону уйти или круг сделать. Ни разу – свечкой.

– Потому что так летает почти любая спугнутая птица, – кивнул Елисей. – Резкий взлёт вверх требует силы и времени. А в сторону – оно как‑то само выходит.

– Значит, мы будем ставить такие сети? – подытожил Ростислав уже увереннее. – Даже если не всех разом поймает – хоть часть застрянет, а мы уж остальных на копья возьмём, пока они путаются.

Мужчины за столом заулыбались, наконец нащупав то, что нам и было нужно.

– Хорошо, – я пробарабанил пальцами по столу, перебирая в уме оставшиеся детали. – Сеть с грузилами перекроет им путь и устроит панику. Пусть ненадолго, но такая сеть может задержать и Клювореза. Но что с теми, что не попадутся? Как мы их спустим с высоты?

– Костры! – тут же ответил Ростислав, будто эта мысль давно вертелась у него на языке. – Расставим по краям поля. Елисей же говорил, что мутанты видят только сквозь свой дым? Так мы им накинем самого обыкновенного! Чтобы хоть что‑то видеть, им придется спуститься! И спустятся они прямо на наши копья!

– Заодно это даст нам нужный свет, если бой случится в сумерках, – одобрительно закивал Елисей. – В свете костров будет видно хоть что‑то кроме собственного носа.

– Толково, – похвалил я охотника, отчего тот раздулся, как важный филин. – Значит костры заставят мутантов быть поближе к земле, а наша ловушка внесёт сумятицу в ряды остальной стаи. А что, звучит как план! С ним все согласны?

Осмотрев собравшихся и не увидев на их лицах неприятия, я дал последнюю отмашку.

– Ну что ж, господа. В таком случае за работу! Клюворез – птица гордая, пока не пнёшь, не полетит!

И вот так прошло трое суток. Всё это время мы готовили нашу коварную западню.

Зак совершенно неожиданно для самого себя оказался просто завален заказами на новые сети. У рыбака не осталось времени, даже чтобы поесть нормально в общей столовой – еду ему приносили прямо в его избу. Всё это время он без остановки плел одну сеть за другой.

Для того чтобы мы могли зажечь костры в любой момент, мы накосили травы, высушили ее, сложили в десяток стогов, докинули туда сухой древесины, а в довесок ещё и залили животным жиром. После такого стена дыма должна получиться будь здоров!

Несмотря на то, что мы подготовили всё, что только можно было подготовить, стаи воронья всё не было и не было. Птицы всё не прибывали. Я даже подумал в какой‑то момент, а не передумали ли они навещать нашу деревню? Неужели двух убитых Клюворезов оказалось достаточно, чтобы показать пернатым, что мы не пальцем деланные и к нам лучше не лезть?

Но ответ пришел поздним вечером четвертого дня, когда над деревней раздался сигнал тревоги всё из того же рога.

В этот раз мы поступили хитрее и стали следить не за тем, когда вороны появятся над нашим полем, а за самой кромкой леса. И, хотя самих Клюворезов было практически не разглядеть в сумерках, того же нельзя было сказать об их ярких глазах.

Какой‑то визуальный след они всё же оставляли.

В общем, наблюдатель заметил стаю Клюворезов ещё на подлёте к Дальней. Отряд обороны успел уже добраться до поля и укрыться в скрадках. То были собранные наспех шалаши, целью которых было спрятать нас в первые секунды от взгляда наших врагов.