Неужели мои слова так мучили её?

Моя бедная, милая девочка.

— Я не…

— Это то, что ты сказал.

Я закрываю рот, потому что она права. Я сказал это. И похоже, мои слова похоронены глубоко под поверхностью, откуда я никогда не смогу их извлечь. Никакое прощение не поможет. Это очевидно в темноте её глаз, будто она борется со сном.

Словно трезвость пробуждает её чувства, она осторожно отступает на шаг и убирает пистолет в кобуру, будто никогда его не касалась.

— Долго же ты добирался, — говорит она, и за этим следует смех.

Я знаю, что она делает. Она отталкивает боль, надевая маску, самоуверенную внешность, поскольку альтернатива — опустить баррикады и позволить кому-то заглянуть в её сердце — слишком болезненна.

И это разбивает моё сердце к чертям.

С тех пор как команда обнаружила местонахождение Паоло, мы с Гарри остановились в отеле в Западном Лондоне, недалеко от места, где его видели в последний раз. В отличие от прошлого раза, у нас отдельные номера для этого ограбления.

С каждым днём моё тело жаждет радоваться расстоянию, которое я создала между собой и штаб-квартирой «Круга», но все попытки тщетны. Если честно, я чувствую себя… по-другому.

Хотя эта вялость прошла и у меня появилось больше энергии, чтобы противостоять тому жёсткому голосу в моей голове, я всё равно колеблюсь каждый раз. Но у меня нет времени слишком глубоко задумываться об этом. У меня есть роль, которую нужно выполнить.

Кое-что не изменилось. У меня свои планы на Паоло Риччи. Но Ричард просил нас оставить его в покое. Нам строго приказано проникнуть на вечеринку, которую он устраивает в городе, в один из тех особняков с коваными воротами, колоннами у входа, Феррари и Ламборгини перед домом и здоровенными вышибалами, охраняющими вход.

Наша задача проста: забрать жёсткий диск из его кабинета, передать информацию в «Круг» и выяснить, какие компроматы он раскопал.

Кто-то стучит в дверь моего номера, и я встаю.

Я открываю дверь.

— О… привет.

Гарри поднимает взгляд, поправляя запонки на рукавах, и заходит внутрь. Его костюм безупречно отглажен, а носовой платок того же цвета, что и моё бальное платье. Винно-красного.

Его глаза прищуриваются. Если бы я могла поспорить, я бы сказала, что он думал, что моё расстояние от дома поднимет мне настроение. Что бы это ни значило.

Его лицо слегка разочарованно.

— Что? Никаких язвительных замечаний?

У меня нет сил придумать ответ, поэтому я просто поворачиваюсь к нему спиной. Даже надевать эти драматичные украшения кажется механическим. Но я делаю это, зная, что должна играть свою роль.

Через мгновение я наконец поворачиваюсь к нему.

Его голос мягок, отчаяние обволакивает слова.

— Давай. Поиграй со мной.

Я развлеку его. Если он этого хочет.

Надев эту жуткую улыбку Чеширского кота, я медленно и мучительно приближаюсь к нему. Мышцы Гарри напрягаются, когда я обхожу его, проводя кончиками пальцев по его плечам.

— Ты выглядишь шикарно.

Он отмахивается от моей руки, как от надоедливой мошки, но попытка слаба.

— Ой, — усмехаюсь я.

Он поправляет свои Rolex.

— Когда перехват?

— Ну… нам потребуется около двадцати минут, чтобы добраться. А затем у нас будет около четырёх минут между взломом системы Техногиком Дэном и срабатыванием замка. Но для тебя это всегда было слишком оптимистично, так что я думаю о быстром перехвате для первых трёх. Я отсосу тебе, чтобы добить. А затем…

Наконец он уделяет мне немного внимания. Гарри прижимает меня к стене и через несколько секунд приставляет кончик кинжала к моему горлу.

Его губы изгибаются в полуулыбке.

— Вот она.

С улыбкой, будто он действительно скучал по мне, во что мне трудно поверить, Гарри сжимает рукоятку ножа в предупреждение, но в этом мало угрозы.

Он отступает, вытирает лезвие о бедро и прячет нож за пояс брюк. Лезвие, должно быть, задело мою кожу, но я едва это почувствовала. Я касаюсь пореза на шее, размазывая несколько капель крови между пальцами.

— Удивительно, что твоя кровь не чёрная. Это ведь случается с теми, у кого нет души, да?

Я улыбаюсь, но улыбка не доходит до глаз. Гарри следит за каждым моим движением, затем тихо спрашивает:

— Всё в порядке?

Он спрашивает, в порядке ли я? Даже после того, как я эгоистично совершила одну из самых немыслимых вещей — чуть не поцеловала его лучшего друга.

Я киваю, не доверяя своим словам.

Он проверяет, работает ли его наушник.

— Идём?

Я просовываю руку в его и выпрямляю плечи.

— Готова.

Сотни представителей элиты заполняют мраморные полы — от бильярдной до бального зала, бара и так далее. Звуки голосов, звяканье бокалов и игра на пианино эхом разносятся по залам, а хрустальные люстры на потолках проецируют свет на бесценные произведения искусства.

Возвращение на место действия наполняет меня энергией, и я чувствую себя бесконечно более живой, чем всего несколько часов назад. Это моменты, ради которых я живу в «Круге». Возможность играть роль этой жёсткой, бесчеловечной личности — как одеяло безопасности, защищающее меня от любых чувств, пытающихся пробиться. Однако впервые за долгое время это усилие кажется утомительным.

Мои глаза сканируют толпу в поисках подозреваемого. Его нет в непосредственной близости, но я не позволю себе ослабить бдительность. У нас есть четыре минуты после того, как Дэн откроет дверь, чтобы найти жёсткий диск и убраться отсюда до срабатывания замка.

— Ты готов, Дэн? — бормочет Гарри в наушник.

Время сосредоточиться.

Вспоминая план этажа по памяти, я представляю чертежи, будто они прямо передо мной. Я представляю, как мои пальцы скользят по свиткам бумаги, как это было сегодня утром. Парадная лестница перед нами, значит, мы в западном крыле.

Я киваю в сторону коридора параллельно нам.

— По этому коридору. Третья дверь направо.

Когда мы идём, перед нами останавливается официантка с подносом, уставленным бокалами с шипящей жидкостью.

— Шампанское? — улыбается она. — В бильярдной есть много других вариантов.

Блять, мы теряем время. Думай!

— Спасибо, но я не могу, — говорю я, прикладывая руку к животу. — Ещё шесть месяцев нельзя. Мы так рады — правда, милый? Наш собственный маленький мальчик. Весь в папочку. — Я нежно улыбаюсь Гарри.

Его самообладание не трескается.

Ни на йоту.

С беспокойством в глазах официантка убегает.

Гарри бормочет:

— Ты когда-нибудь бываешь серьёзной?

И мы быстро возвращаемся к той токсичности, в которой процветаем.

Мне лучше, я более защищена с этой версией себя.

Проверив окрестности, мы идём по пустому коридору, внимательно следя за возможными свидетелями нашего вторжения. К счастью, Дэн уже взломал замок, поэтому мы проскальзываем внутрь, прежде чем кто-то заметит.

— Никто нас не видел, — говорю я.

— Не обольщайся. У нас мало времени.

Мы с Гарри расходимся в небольшой квадратной комнате, чтобы охватить как можно больше пространства. С каждой секундой мой пульс бьётся быстрее.

Где может быть жёсткий диск?

Компьютер — слишком очевидно.

Но он должен быть где-то под рукой…

Пока Гарри разрывает ящики стола, я подхожу к книжному шкафу, изучая корешки, пока не нахожу один, значительно отличающийся от остальных.

Тот, который не вписывается в ряд классических книг.

Вытащив этот странный том, я поворачиваю голову к часам на стене, проверяя время.

Осталось две минуты.

Открыв книгу, я почти вскрикиваю от радости, когда страницы открывают сейф. Маленькое чёрное устройство падает в мою ладонь, и я спешу засунуть книгу обратно на место.

— Есть! — улыбаюсь я, держа жёсткий диск между пальцами в знак победы.