Я бросаю столовые приборы на стол, будто они обожгли мне ладони.

Что, чёрт возьми, со мной не так?

— Джиджи! — цокает мама. — Где твои манеры за столом?

Манеры? Я только что представила, как убиваю собственную мать!

— Я… я должна уйти.

Я вскакиваю с места, игнорируя их призывы убрать за собой посуду. Думаю только о том, что нужно убраться отсюда, и побыстрее. Поскольку сейчас это практически мой второй дом, я еду к Грегу и врываюсь к нему. Нахожу ключ под ковриком, открываю дверь и вхожу.

— Грег? — зову я.

Ответа нет.

Я опускаюсь на барный стул на кухне и высыпаю содержимое сумки на стол. Открываю ноутбук и с нетерпением жду, пока включится экран, — пока звук поворачивающегося замка не отвлекает меня.

— Я думала, ты вернёшься домой, — говорю я, но в ответ слышу только тишину.

По одному только присутствию я понимаю: это не Грег.

Выглядя как клише плохого парня, Гарри снимает с головы тёмный шлем и встряхивает волосы. Стоя всего в нескольких метрах от меня с защитным снаряжением, засунутым под бицепс, мы встречаемся взглядами, и, как бы быстро это ни произошло, это действие ускоряет моё сердцебиение.

Он идёт к холодильнику, спиной ко мне, открывает дверцу и просматривает содержимое.

— Ты думала, я твой парень?

Я сжимаю челюсти.

— Грег не мой парень. И это не твоё дело.

Ублюдок смеётся, но в его смехе нет юмора.

Я стискиваю зубы, когда этот жестокий звук проникает в мои кости. Все истории, которые Грег рассказывал мне о Гарри в последние недели, всплывают на поверхность. Мои пальцы дёргаются, и затянувшаяся ссора с родителями грозит вырваться наружу.

Не успеваю я опомниться, как вскакиваю на ноги и кричу:

— Знаешь, это довольно жестоко — бросить маленького ребёнка на произвол судьбы. Не знаю, что между вами произошло, но, судя по всему, ты натворил кучу дерьма.

Он медленно поворачивается, его глаза блуждают по мне.

— Это он тебе рассказал?

Я смотрю на него.

— Это то, что я знаю.

Он наклоняет голову набок, а затем неспешно подходит ближе. Я стою на месте, пока он не приближается настолько, что я чувствую запах мяты в его дыхании и горелой резины от его куртки.

Он практически пахнет неприятностями.

Мы стоим лицом к лицу, я поднимаю подбородок, не отрывая от него взгляда. Он наклоняет голову, и на его губах появляется улыбка.

— Тебе стоит выяснить все факты, прежде чем распространять ложь, принцесса.

— Я не принцесса.

— Не принцесса?

Он смотрит мне прямо в глаза, но не на цвет — он смотрит глубже, прямо в мою душу. Я внутренне съёживаюсь, будто раскрываю ему все свои сокровенные секреты. По моей спине пробегает холодок. Я чувствую его повсюду. Но не физически. Никогда физически, если подумать. По его лицу пробегает странное выражение, словно он увидел что-то неожиданное. Между нами воцаряется тишина, и в этот момент я понимаю, что презираю этого человека.

Наконец он разряжает напряжение, делает шаг назад и поворачивает голову к двери.

— Ты не нашел то, что искал, — говорю я.

Его рука обхватывает дверную ручку, и он поворачивает голову через плечо.

— Не беспокойся об этом своей милой головкой.

Он закрывает дверь и уходит.

На протяжении всего разговора он не прикоснулся ко мне, всегда оставаясь на расстоянии, так что я не могла до него дотянуться, как бы близко он ни подходил.

Что-то должно было изменить химический состав его мозга в ту первую ночь, когда я его увидела. Услышав моё имя, он чем-то взволновался.

И я полна решимости выяснить, почему.

— Спасибо, — говорю я баристе, беря в руки чашку кофе.

В пекарне «Нилс Бейкери» есть что-то типично британское. Мне больше всего нравится их филиал в Суррее, поэтому я каждый день благодарю судьбу за то, что он находится в шаговой доступности от дома Грега.

Вдыхая горький аромат кофе, я чуть ли не пускаю слюни. Это приятное отвлечение от груза, давящего на мою душу.

Мы с Мией неспешно прогуливаемся по городу, пользуясь свободным днем, пока работа не настигнет нас обеих. Мое внимание привлекает большой, забитый досками ювелирный магазин, и я хмурюсь еще сильнее. Я уже теряю счет подозрительным событиям, происходящим в последнее время в этом районе. Лондон — да, но Суррей, расположенный не менее чем в часе езды от города, кажется странной мишенью.

— …дело зашло в тупик.

Я поворачиваюсь к Мие, вдруг осознав, что не слушала.

— Ты что-то сказала?

Она бросает на меня взгляд, который говорит: «Ты явно не слушала».

— Мне не удалось добыть больше информации о взломе в твоем доме. Похоже, дело зашло в тупик.

— О… ладно.

В последнее время мои мысли полностью заняты не взломом. И это, кстати, первый раз в жизни, когда Джек не оккупирует их целиком. Чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что так было с тех пор, как в мою жизнь вошел Гарри. Он захватил все мои свободные мысли, и одно только его присутствие значит больше, чем все, что я испытывала по отношению к злоумышленнику. Что еще хуже, мысль об убийстве собственной матери оказывает на меня довольно разрушительное воздействие.

— Я представляла, как убиваю маму, — говорю я Мие, надеясь, что это признание облегчит груз на моих плечах.

Она пожимает плечами, казалось бы, не обращая внимания.

— Разве мы все иногда не представляем себе такое?

— Я серьезно, — подчеркиваю я.

— Я тоже, — уверяет она меня. — Думать — это не преступление. Просто не начинай говорить об этом слишком громко.

Решив, что мне нужно отвлечься, я поворачиваюсь к ней и спрашиваю:

— Мне было интересно… ты что-нибудь нашла на Гарри?

Она качает головой, делая глоток из стакана.

— Нет. У него чистейшая биография.

— Ты уверена? — Я смотрю ей в глаза. — Такие парни, как он, практически сами нарываются на неприятности. Я же тебе рассказывала, что в тот вечер, когда я впервые его увидела, он был весь в крови, да? Такие люди не бывают с чистым досье.

Мой ум занят размышлениями о возможных вариантах, пока мы идем оставшуюся часть пути до дома Грега. Он сегодня занят на работе, так что вряд ли мы увидим его до вечера. Мы с Мией садимся на скромный коричневый кожаный диван напротив его устаревшего телевизора.

— Ты что, не понимаешь? Самое грязное, что я нашла, — это штраф за превышение скорости, — говорит она, ставя чашку с кофе. — Единственное правдоподобное объяснение — он связан с людьми, которые могут очистить его досье, особенно если он не хотел, чтобы в больнице узнали о такой серьезной ране.

Я на мгновение откидываюсь на спинку кресла, обдумывая эту идею. Это правдоподобно, конечно. Мой взгляд выражает отвращение, но расслабленная осанка моих плеч отражает мои истинные чувства… Мне стало интересно.

— Это если его вообще поймают за преступление. Преступление, о котором мы даже не знаем, совершил ли он его, — уточняю я.

— Полагаю, у этого человека есть какие-то мрачные секреты, что бы ни говорило его досье.

— Без шуток, Шерлок.

Она качает головой.

— Как ты сказала, чем он зарабатывает на жизнь?

— По словам Грега, он фотограф.

— Что-то здесь не сходится… — Она молчит, пока в ее голове не формируется план. — Ты можешь стать нашим подопытным кроликом! Подружись с ним и выясни, что он скрывает под всей этой грубой оболочкой плохого парня.

Я качаю головой, хотя эта идея интригует меня больше, чем я готова признать. Но когда я вспоминаю все причины, по которым должна презирать этого парня, чувствую себя полной дурой.

— Ты с ума сошла, — я усмехаюсь, бросая пустую кофейную чашку в корзину рядом с диваном. — Откуда ты вообще знаешь все это? Наверняка просто посмотреть чью-то биографию — это незаконно.