К тому же Хадсон Андерсон безобиден. Он однажды угостил меня мороженым, даже позволил надеть свой пиджак.

Комфорт воспоминаний заставляет мои ресницы трепетать, и, прежде чем я успеваю осознать, я проваливаюсь в глубокий сон. Я, должно быть, проспала всю оставшуюся дорогу, потому что следующее, что я помню, — машина резко останавливается.

Я пытаюсь осмотреться, устало тру глаза и смотрю в окно на парковку.

— Где мы? — зеваю я, поворачиваясь к Хадсону.

Его глаза полны боли, губы сжаты в тонкую линию.

Я поворачиваюсь и вижу нескольких мужчин, приближающихся к машине, и резко поворачиваюсь обратно к нему, волосы летят мне в рот.

— Хадсон? — паникую я. — Что происходит?

— Прости, — говорит он, его улыбка натянута. — У меня не было выбора.

Дверца позади меня распахивается, и сильные руки хватают меня за тело.

— ТЫ, БЛЯТЬ… ПОЧЕМУ? — кричу я, вцепляясь в кожаное сиденье. — Зачем ты это делаешь!

— Пожалуйста, не принимай это на свой счёт. Это всего лишь бизнес.

Я слышу своё дыхание в ушах, чувствую, как сердце колотится в груди, но я не чувствую боли, пронзающей моё тело, которое онемело после часов бессмысленных физических пыток.

Мой подбородок упирается в грудь, стул скрипит под моим весом, когда я качаюсь, пытаясь не заснуть. Верёвки держат мои запястья за спиной, а лампочка, мигающая над головой, жжёт левый глаз. Паника охватывает меня, когда я не чувствую того же в правом. Заставляя себя менять выражение лица, я чувствую остатки засохшей жидкости на лбу.

Кровь, должно быть, затекла в глаз из раны, нанесённой Ричардом.

Он наказывал меня часами, утверждая, что если я не признаюсь в своих грехах, это только продлит избиения. Но я больше не чувствую боли; я чувствую только онемение.

Грёбаный Хадсон.

Я бы хотела сказать, что знала, что это произойдёт, но я ничего не подозревала. Этот тупой придурок обманул меня. Почему? Возможно, у него есть другая семья. Возможно, у него есть ребёнок и жена. Я целовала этого ублюдка. От этой мысли меня тошнит.

Спустя несколько часов пощёчина возвращает меня к реальности, и яркий свет обжигает глаза так сильно, что мне кажется, я слышу, как они шипят.

— Господи, ты выглядишь ужасно.

Я провожу языком по разбитой губе и поднимаю глаза на Ричарда, который смотрит на меня с той же мрачной усмешкой на лице. Хадсон стоит в углу комнаты. Его руки скрещены, голова опущена.

— Не смотри на него, — говорит Ричард, сжимая края моего стула. — Смотри на меня.

Я смотрю.

— Давай, — говорю я.

— Ты думала, что вы с этой крысой можете нарушать приказы, да? После всего, что я построил, я не позволю тебе разрушить моё наследие…

Медленная, зловещая улыбка расползается по моим губам, так что болят щёки. Смех поднимается из груди и вырывается наружу, заставляя меня запрокинуть голову.

Я смеюсь так сильно, что не могу остановиться.

Блять, как больно.

Но, чёрт возьми, я не чувствую боли.

Кулак Ричарда отправляет мою голову в сторону, его перстни рассекают мою щёку от сильного удара, заставляя замолчать. Он наклоняется ко мне, но я отворачиваюсь, голова раскалывается от боли.

— Ты думаешь, что всё знаешь, да? Думаешь, чёртов Джейми Каллахан случайно встретил тебя в обеденный перерыв и не был моим наблюдателем месяцами. Думаешь, Гарри сказал тебе правду, — насмехается он. — Ты можешь не ненавидеть его сейчас, но ты возненавидишь, когда узнаешь секреты, которые он от тебя скрывал…

Месяц спустя

Леденящий ветер холодит кожу, и я засовываю руки глубже в карманы куртки, пытаясь сохранить тепло. Это самая холодная зима за последние годы, но когда я вижу Джиджи, стоящую в центре парка, я чувствую только тепло.

Внезапно становится похоже на летний день.

Она прячет подбородок в грудь, руки засунуты под мышки. Я быстро подхожу к ней и обхватываю её сзади. Джиджи вздрагивает от прикосновения, но я зарываюсь лицом в изгиб её шеи, не в силах отпустить. Это первый раз, когда я вижу её с той ночи в особняке. Она была слишком занята работой, чтобы встретиться со мной.

— Привет, малышка, — шепчу я в её волосы.

Она бормочет что-то под нос, что я не совсем слышу, но это заставляет меня отстраниться. Когда я вижу отстранённый взгляд в её глазах, холодность её выражения, беспокойство сжимает мой желудок в узлы.

Я приподнимаю её подбородок пальцами.

— Всё в порядке?

Джиджи отворачивается, избегая моего взгляда, но я уже вижу, как её слёзы блестят в лучах солнца. Мои пальцы находят её подбородок, и я поворачиваю её лицо обратно к себе, замечая розовый нос и тени под глазами.

Что-то не так. И все мои опасения, что она игнорировала меня неделями, внезапно возвращаются на поверхность.

— Я не могу поверить тебе.

Я хмурюсь.

— Что ты…?

— Почему ты не сказал мне, что Ричард мой отец?

Я убираю руки от её кожи, будто они горят.

Выражение лица Джиджи пусто. Нечитаемо.

Но она знает.

Она знает, что я совершил величайший грех; скрыл самые глубокие тайны от неё, от женщины, которую, как я утверждаю, люблю, но продолжаю предавать. Это как токсичная черта, которую я освоил. И в центре всего этого — не последняя тайна, которую я храню под поверхностью.

— Когда ты узнала? — спрашиваю я.

Её тело содрогается от отвращения, когда она избегает моего взгляда.

— Скажи что-нибудь, малышка, — умоляю я, паника, что я теряю её, нарастает.

Сделав дрожащий выдох, она говорит с жутким спокойствием:

— Сначала я думала, что он лжёт… Часть меня верила, что ты не станешь снова мне лгать. После всего. — Медленно повернувшись ко мне с ледяным выражением лица, она добавляет: — Но это всё, что ты умеешь. Ты ебучий лжец. И ты никогда не изменишься.

Как я мог быть тем, кто сообщил ей, что её кровь запятнана злом? Как я мог быть тем, кто полностью разрушил её, признавшись, что её жизнь усеяна секретами и правдами, которые она никогда не поймёт?

Я хватаю её за руку, прежде чем она успевает уйти.

— Дай мне объяснить.

— Отпусти меня, — требует она, вырываясь.

— Они снова добрались до тебя. Ты не знаешь, что он…

— Что он скрывает от меня? — Она думает, что заканчивает мою фразу за меня. — Я знаю секреты, которые ты скрывал о Джеке.

Я качаю головой, отчаяние звучит в моём голосе.

— Дай мне шанс…

— Я даю тебе возможность уйти.

— Джиджи, пожалуйста…

— Ты скрывал от меня вещи, Гарри. Тёмные секреты. Ты всегда знал о моей семье больше, чем показывал. — Её лицо искажается смертельным спокойствием. Она выглядит самой тёмной и отстранённой, какой я когда-либо её видел. — Уходи. Потому что я обещаю тебе: в следующий раз, когда я увижу тебя, я не буду такой снисходительной. В следующий раз, когда я увижу тебя… я убью тебя.

❧

2026