— Я пойду с тобой. — Я качаю головой, чувствуя, как теряю способность дышать. — Мы уйдём отсюда вместе.

Гарри грустно улыбается, его голос мягок.

— Ричард убьёт нас обоих, прежде чем мы выберемся из Лондона.

— Мне всё равно, — говорю я, хватая ртом воздух. — Я изменюсь ради тебя. Ради нас.

— Но ты не должна этого делать. — Слеза блестит в его глазах. — Ты идеальна такая, какая есть, Джиджи. Не отказывайся от всего, чего ты добилась.

Мои губы приоткрываются, слова обжигают горло.

— Я люблю тебя.

— Я знаю, — мягко говорит он.

Он замолкает, его глаза полны боли.

Медленно опуская руку с моей кожи, он делает шаг назад. Качая головой, будто раздумывая, не совершить ли глупость, Гарри поворачивается и уходит.

Мой взгляд падает на пол, и я зажмуриваюсь как можно сильнее. Но даже с искажённым зрением я чувствую, как комната сжимается вокруг меня. Внутренние крики, пронзающие мой слух, настолько сильны, что грозят поставить меня на колени.

Комната кружится быстрее.

Я чувствую на себе взгляды всех — кроме одной пары.

Распахнув глаза, я вижу, как Гарри идёт к выходу, опустив голову.

Я чувствую глубоко в груди, что с каждым его шагом я теряю его всё больше. В отличие от того дня в моём доме, когда я увидела незнакомца, вторгшегося в моё жилище, и почувствовала, как резиновые жгуты сжимаются вокруг нас, пытаясь разлучить, теперь я чувствую, как жгуты рвутся у меня между пальцами.

На этот раз ничто не вернёт нас назад.

Когда я оглядываю комнату, Эмили встречается со мной взглядом и смотрит с тихим пониманием. Она стоит одна, но её улыбка полна знания. Я клянусь, она даже кивает в знак понимания.

Будто чувствуя мою внутреннюю борьбу, взгляд Ричарда суров, когда я замечаю его на лестнице. Гарри был прав: мы бы никогда не выбрались из города живыми. Было бы очевидно, что мы встречаемся за закрытыми дверями. Если бы Ричард не убил меня, он бы просто силой вернул меня в «Круг». И по тому, как он оценивает меня сейчас своим взглядом, я знаю, что если я побегу сейчас, я рискну всем — каждым секретом, каждым грехом — просто чтобы попрощаться с Гарри.

Ричард подносит бокал к губам в предупреждение, глядя на меня поверх края. Его тёмные глаза полны смысла. Непослушание будет наказано.

Но последствия будут ничем по сравнению с тем, как сильно я буду ненавидеть себя.

К чёрту.

Сделав резкий вдох, я собираю подол платья в ладони и бегу к выходу, куда ушёл Гарри. Я распахиваю двойные двери и вздрагиваю от ледяного ветра, оглядываясь по сторонам, чтобы поймать его взгляд. На мраморных ступенях я напрягаю зрение, пытаясь разглядеть хоть какое-то движение в чёрных тенях.

Беспокойство омывает меня.

Беспокойство, которое сжимает орган в моей груди, сжимая его в страхе, что я опоздала.

— Джиджи?

Я резко поворачиваюсь, когда Гарри выходит из-за кирпичной стены, сигарета падает на землю под его ногами.

Облегчение проносится по мне, как порыв ветра. Мне хочется схватиться за колени и вдохнуть воздух, как воду, но я не смею упускать этот момент. Словно мои ноги живут своей жизнью, я бегу вперёд, начиная с шага, затем переходя на бег, и бросаюсь ему на шею.

Гарри удивлён. Ему требуется мгновение, чтобы ответить на объятия с той же силой. Я утыкаюсь головой в изгиб его шеи, вдыхая его запах в последний раз. Он всегда один и тот же — кожа с ноткой мяты.

— Я никогда не поблагодарила тебя, — шепчу я в его кожу, не открывая глаз. — Спасибо… за всё.

Он замолкает, и я размышляю, слышал ли он меня.

Но это не важно, думаю я. Пока я сказала ему правду.

Несмотря на мои опасения, я не отстраняюсь от его объятий. Его тело двигается, когда его рука опускается на мой затылок, запутывая мои длинные пряди между пальцами.

Я касаюсь лбом его лба.

— Я тоже любила тебя в каждой жизни.

— Тебе нравится доводить меня до предела? — шепчет он, и я грустно улыбаюсь при воспоминании.

О, как проста была жизнь тогда.

Но слишком много времени прошло, и слишком много последствий стоит на нашем пути, чтобы вернуться к той паре, которой мы были когда-то.

Взгляд Гарри скользит к моим губам, и на мгновение мне кажется, что он собирается поцеловать меня.

И в этот момент уязвимости я безмолвно надеюсь, что он сделает это.

Я жажду этого чувства, как воздуха.

Но когда он вздыхает и опускает руку, я благодарна. Я бы никогда не смогла отпустить его, если бы он схватил меня и прижался губами к моим.

Когда я опускаю руки с его шеи и отступаю на шаг, Гарри улыбается. Я заставляю себя улыбнуться в ответ, борясь с неземным чувством в животе.

— Прощай, Джиджи.

— Прощай, Гарри.

Когда я просыпаюсь, дискомфорт окутывает мои плечи, тяжело давит на шею. Мои ресницы кажутся тяжелее ста тонн, когда они трепещут, пытаясь открыться.

Когда они открываются, я окружена тьмой.

Моё тело охватывает паника, и когда я делает дрожащий вдох, мои губы касаются твидовой ткани мешка на голове, ограничивающего мой обзор. Когда я пытаюсь пошевелиться, я обнаруживаю, что мои руки связаны за спиной.

— Где… где я?

Я невольно двигаюсь в такт ухабам на дороге, поняв, что нахожусь в машине. Моя голова кружится от ощущения, похожего на передозировку, и я чувствую, как моя борьба угасает, когда я снова проваливаюсь в беспамятство, слыша голос: «Скоро…»

Когда тьма начинает окутывать меня, я чувствую на языке остатки шампанского.

Мой напиток…

Я то теряю сознание, то прихожу в себя в течение нескольких часов, пока наконец не нахожу в себе силы идти на своих ногах. Крепкие хватки на моих локтях удерживают меня в вертикальном положении, но я продолжаю шататься, как новорождённый телёнок, пока мешок не срывают с моей головы.

Яркий свет бьёт по глазам, и я щурюсь, привыкая к резкости. На мне прозрачная ткань, не оставляющая простора для воображения, в комплекте с дешёвыми туфлями на шпильках.

— Что… что вы…?

Я медленно поднимаю голову при звуке тяжёлых шагов, замечая тёмный, зловещий взгляд. Ричард складывает руки перед собой.

— Последний этап твоего посвящения, — говорит он, его усмешка смертельна. — Докажи свою верность.

Словно меня снова клеймят раскалённой кочергой, я бьюсь в путах, крича и борясь, рискуя жизнью.

— Вы шутите! Я не хочу быть частью этого грёбаного общества. Я хочу уйти!

Игнорируя меня, Ричард говорит:

— Тебя продадут тому, кто предложит самую высокую цену, и ты должна будешь провести с ним ночь. Если ты откажешься или попытаешься выкинуть какой-нибудь фокус, это будет стоить тебе жизни.

— Тогда убейте меня!

Он закатывает глаза.

— Если бы всё было так просто.

— Что? — выплёвываю я. — Вы теперь занимаетесь торговлей людьми?

— Если тебе так угодно это называть.

Я отчаянно сопротивляюсь, и я вижу, что его терпение на исходе. Он вздыхает, глядя на часы, пока я устраиваю сцену.

Наконец он говорит поверх шума:

— Ты будешь молчать на протяжении всего времени. Покажи им, во что они вкладывают свои деньги. Иначе мы накачаем тебя наркотиками. Но я советую тебе выбрать альтернативу.

— Отъебитесь от меня! — кричу я до хрипоты. — Вы не можете этого сделать!

Он кивает одному из охранников в углу, и я бросаюсь на стену, чуть не вырубив себя. Игла вонзается в моё предплечье, и я чувствую, как моя борьба мгновенно угасает, мои чувства притупляются.

— Дорогая, думаю, ты убедишься, что я могу. Мы с моими людьми месяцами подмешивали наркотики в твои напитки, ожидая этого момента.

Моё зрение затуманено, но я замечаю, как он кивает одному из охранников.

— Приготовьте её.

Мои ноги дрожат подо мной. Меня поднимают на ноги, поддерживая крепкой хваткой за локоть. Моя голова кружится, но я могу различать смутные очертания и чувствовать чьё-то присутствие прямо передо мной.