— Отвали, Поппи, иди приставай к кому-нибудь другому, — рявкает Гарри.

Потянув меня назад, он выводит нас из комнаты в коридор. Он отпускает мои руки, и я отстраняюсь от него, будто прикосновение к нему обжигает.

— Я ненавижу её, — выдыхаю я.

— Она провоцировала тебя, и ты попалась.

Чёрт возьми, я попалась. Хотя я ожидала комментария о Джеке, то, как она упомянула Гарри, вызвало гнев и защитный инстинкт, существование которого я отказывалась признавать. Какими бы сильными ни были чувства, как бы они ни пытались меня захлестнуть, я не могу позволить им саботировать мой успех в «Круге». И я буду продолжать внушать себе это — как бы сильно моё тело ни пыталось отрицать.

— Что ж, она задела больное место.

— Я предупреждал тебя держаться от неё подальше.

Игнорируя его слова, я спрашиваю:

— Что было между вами?

Его профиль сильный и неподвижный, он отводит взгляд.

— Гарри? — настаиваю я. — Ты что-то делал с ней?

— Нет.

— Тогда зачем она это сказала?

— Давай выйдем на улицу.

Я качаю головой.

— Просто скажи мне.

Он вздыхает, запрокидывая голову на стену, к которой прислонился.

— Она пыталась сделать так, чтобы что-то произошло… несколько раз.

— Ради всего святого, Гарри. — Между нами повисает тишина, и я тру виски, будто это поможет прогнать образы, бегущие в моей голове. — Так ничего и не…?

Он резко выпрямляется.

— Блять, нет.

— Поклянись мне.

Оттолкнувшись от стены, он обхватывает мои щёки своими сильными руками, заставляя меня поднять взгляд. С той эмоцией, с которой он смотрит на меня, он забывает о всех моралях на эти драгоценные секунды.

— Клянусь тебе, малышка.

Проводя большим пальцем по моей скуле с мучительной медленностью, он смотрит на это движение. Я наслаждаюсь прикосновением в этой опасной игре, пока он наконец не отстраняется.

После того как я наконец соглашаюсь выйти на улицу, мы попадаем на огромную террасу, занимающую пространство между главным комплексом и пристройками. Деревья высажены в бетонные отверстия, люди сидят на скамейках.

Я вдыхаю свежий воздух. Когда я запрокидываю голову и делаю глубокий вдох, мой взгляд натыкается на что-то на высоте более ста футов над головой и длиной не менее ста ярдов.

— Что это? — спрашиваю я.

Между двумя большими зданиями висит верёвка. Она колышется на ветру, но не это привлекло моё внимание. В самом центре верёвки висит корона, почти как тиара. Кто-то должен был рискнуть жизнью, чтобы поместить её туда.

Гарри следует за моим взглядом и усмехается.

— Твой брат.

Я поворачиваюсь к нему.

— Что?

— Он повесил её. Джек, Энди и несколько девушек напились дорогого вина в кабинете Ричарда. Он взял одну из тиар из «Пиксиз» и повесил её там, утверждая, что чуть не погиб, делая это. Никто не решается подняться, чтобы доказать обратное.

Эта мысль вызывает улыбку на моём лице. Конечно, Джек выбрал бы что-то настолько хаотичное.

— «Пиксиз»? — спрашиваю я.

Он поворачивается ко мне, глубоко задумавшись.

— А?

— Ты сказал, он взял тиару из «Пиксиз».

— Это что-то среднее между бурлеск-клубом, стриптиз-клубом и секс-клубом… только без секса. Некоторые девушки танцуют там в рамках посвящения — их успех зависит от продолжительности аплодисментов.

— Думаешь, мне придётся?

Его челюсть сжимается.

— Не гарантированно. В рамках посвящения Поппи она должна была выступить с открывающим номером. Она выглядела полным дерьмом. Она была обречена на провал, пока не показала сиськи толпе и не сорвала овации.

Я усмехаюсь и качаю головой. Несмотря на мою неприязнь к ней, я мысленно аплодирую её самоотверженности. Молодец.

Едва успев подумать о том, наслаждался ли Гарри этим зрелищем, он говорит:

— Завтра вечером мы пойдём туда, так что надень что-нибудь красивое.

Я поднимаю на него взгляд с игривой усмешкой.

— Я и так красивая.

— Нет, малышка. — Он смотрит мне в глаза, его пальцы сжимаются, будто он хочет прикоснуться ко мне. — Ты прекрасна.

Даже когда я заставляю себя отвести взгляд от неё, её отражение в зеркалах на четырёх стенах дразнит меня. Это как сжимающаяся коробка, которая тянет меня к ней. И если не эти большие глаза притягивают меня, то форма её тела в спортивной одежде. То, как ткань облегает её бёдра и ноги, сводит мои чувства с ума.

— Ты бьёшь как девчонка.

— Я и есть девчонка! — парирует она в смущении.

Всё это «тренировочное» дерьмо оказалось огромной проблемой для меня. Не только мои кулаки работают, чтобы улучшить её навыки защиты и атаки — мой член тоже получает серьёзную нагрузку. Уровень сдержанности, который мне пришлось проявить за последние несколько часов, не сравним ни с чем, что я когда-либо испытывал.

На Джиджи только шорты и спортивный бюстгальтер, который приковывает мой взгляд к её груди…

Ради всего святого, я снова посмотрел.

Секс исключён. Это определённо не стоит даже рассматривать. Но что, если…

Я начинаю перечислять премьер-министров Великобритании, чтобы удержаться от пропасти.

Когда я блокирую очередную её атаку на пад, она раздражённо выдыхает и отводит выбившуюся прядь волос тыльной стороной перчатки.

— Почему мы не можем заняться рукопашным боем? — спорит она, уставая. — Мы занимаемся этим весь день, а бокс может вообще не быть одним из заданий, которые мне предстоит пройти.

— Возможно, нет. — Я пожимаю плечами. — Я хочу комбинацию: джеб, кросс, левый хук, быстро, одна за другой.

— Ни за что. — Она качает головой, тяжело выдыхая. — Я заканчиваю на сегодня.

Протиснувшись мимо меня, она направляется к стойке с тренажёрами, расстёгивая одну перчатку и зубами развязывая завязки на другой.

Она права. Бокс может и не быть в её программе, но не тренироваться на случай возможности — риск, на который я не готов пойти. Я знаю, что она может за себя постоять — у неё же был Джек в качестве тренера, чёрт возьми, — но в боксе нельзя просто размахивать кулаками и локтями. Есть строгий набор правил, которым она должна следовать. Если она не будет отрабатывать комбинации и блоки, она выплеснет всю свою злость в первом раунде и выдохнется ещё до того, как прозвенит гонг.

Ходят слухи, что Поппи взяла несколько дополнительных занятий в спарринг-зале, и я бы не удивился, если бы она с удовольствием ударила Джиджи по лицу при любой возможности. Ничего нового в том, что Поппи чувствует угрозу от появления Джиджи. Я уверен, что она отчаянно хочет сбить её с пьедестала.

Я направляюсь к Джиджи, указывая на неё, и снимаю обе пады.

— Мы ещё не закончили.

Когда я подхожу к ней, она разворачивается и одним движением сбивает меня с ног. От неожиданности я падаю на мат. В одно мгновение она прижимает меня к полу, перекрывая предплечьем горло.

Она гордо ухмыляется.

— Мне не нужны тренировки, чтобы защитить себя, красавчик.

Если бы я не был так возбуждён, я бы прокомментировал её технику. Вместо этого я дразню:

— Эффект неожиданности. Мило.

Это её злит.

Заведя руку за спину, она быстро вытаскивает нож из-за пояса шорт и приставляет его к моей шее, будто это какая-то игра.

— Где ты, блять, взяла нож?

Она усмехается.

— На кухне.

Этот развратный маленький монстр.

— Проблема в том, малышка… — Я приподнимаю голову, игнорируя касание лезвия к коже, и провожу губами опасно близко к её губам. — Мне плевать, если ты меня убьёшь. Пока твои прекрасные руки будут последним, что коснётся моего тела, я умру счастливым.

Как бы ни сводили с ума её губы, я не позволяю себе пропустить ни секунды. Переворачивая её под себя, я прижимаю её таз своим, выбивая нож из её пальцев так легко, что это смешно. Всё ещё держа нож, я прижимаю её запястья над головой и вижу, как воспоминания нахлынывают на неё. Её тело выгибается от пола, и она сжимает бёдрами мои бёдра, будто пьяна от похоти. Я борюсь с каждым инстинктом внутри себя, чтобы не потереться между её раздвинутых ног и не почувствовать, как сильно она меня хочет.