Мы в пути меньше чем через десять минут.

Техногик Дэн печатает на своём ноутбуке, настраивая прямую трансляцию и готовясь взломать систему безопасности. Она подключена к лазерной системе, которая проецирует световые лучи, генерируемые светодиодами, создавая зону обнаружения. В большинстве случаев они невидимы, но Дэн взломал систему, чтобы раскрыть эту смертельную ловушку. Нет способа полностью отключить их без срабатывания сигнализации, но мы справимся с тем, что есть.

Поскольку их система безопасности разрушена, у нас есть всего несколько минут, чтобы проникнуть внутрь незамеченными. Если всё пойдёт по плану, мы сможем войти и выйти, и они не узнают о проблеме до утра.

Джиджи вытянула короткую спичку, чтобы провести нас через двери, значит, мы будем ждать её сигнала, прежде чем начать штурм туннелей. Это логично, так как она работала в похожем универмаге.

Она сидит напротив меня в грузовике, и мои руки чешутся прикоснуться к ней. Вид её в снаряжении слюновыделительный, но всё ещё есть тень сомнения, что ей не следует здесь находиться. Дело не в том, что она неспособна, — просто растёт беспокойство, что безумие поглотит её или что она столкнётся с судьбой, подобной Оливеру.

Я бы сделал всё, чтобы она ушла, как бы хорошо она ни выглядела в полной форме.

Это ограбление сильно отличается от наших других операций. Обычно мы действуем рано утром, но из-за обмена контрактами мы пробираемся после закрытия. На нашей стороне — тьма.

Мы достигаем пункта назначения, грузовик останавливается, и вся команда затихает. Джиджи тихо открывает дверь, выбирается наружу и бесшумно закрывает её за собой. Я кладу предплечья на колени, теребя торчащую нитку, и напрягаюсь в ожидании.

Бремя её судьбы заставляет меня проявлять тики, о существовании которых я и не подозревал. Моя нога начинает подпрыгивать, я дёргаю эту чёртову нитку и покусываю нижнюю губу, пока не проходят минуты и её ангельский голос наконец не раздаётся из динамика ноутбука Дэна.

— Я внутри. Вперёд.

Мы выходим из грузовика, пистолеты в кобурах. Если всё пойдёт по плану, сегодня никому не придётся их доставать.

Пробравшись через скрытый вход, команда устремляется в туннели, пока Джиджи держит тяжёлую железную дверь. Я инстинктивно подхожу, чтобы помочь, но она качает головой, отказываясь встречаться со мной взглядом.

— Я справлюсь.

Адреналин бежит по моему телу, как обычно во время ограбления, заглушая остроту её жёстких слов. Я неохотно подчиняюсь, но держу её в поле зрения, пока команда собирается в подсобке, куда ведут туннели. Пока Джиджи закрывает дверь, я приоткрываю другую, вглядываясь в тёмный универмаг.

Поппи зовёт через моё плечо:

— Где лазеры?

— Дэн? — спрашиваю я в наушник.

Он быстро отвечает:

— Все лазеры должны быть видны. Если их нет, значит, вам повезло, друзья.

Несколько человек разражаются радостными возгласами.

— Давайте не будем задавать вопросов.

Поскольку время не ограничено, все бегут к своим постам. Поппи и ещё несколько человек направляются к сейфу на нижнем этаже. Джиджи бежит в одну из соседних комнат с драгоценностями. Энди, остальная команда и я направляемся в секцию с произведениями искусства.

Несмотря на то, что Дэн следит за камерами наблюдения, мои чувства на пределе. Энди и один из рекрутов тянутся вверх, чтобы снять со стены старую картину, — пока громкий звук не останавливает их.

Рёв заводимого двигателя разносится по тихому пространству. Мы все встречаемся взглядами, застыв на месте. Я вскидываю руку, приказывая никому, блять, не двигаться.

И внезапно, в ослепительно ярком свете, лазеры вспыхивают, начиная с одного конца комнаты и быстро набирая скорость, устремляясь вверх по всему магазину.

— На пол! — реву я.

Все падают на пол, как домино, тела распластываются на мраморе. Лазеры настигают нас через секунды, в волоске от наших голов, и это ощущается как огонь, касающийся кожи. Хотя я знаю, что это не опасно, страх срабатывания системы достаточно силён, чтобы заставить нас быть осторожными.

— Мы этого ожидали. Система сигнализации просто перезагрузилась. Мы знаем, что делать, — кричит Энди. — План не меняется.

Я ползу по-пластунски, безмолвно благодаря уборщиков этого места, когда моё лицо оказывается так близко к полу, что я вижу своё отражение. Люди следуют за мной, и когда я достигаю дверного проёма, я встаю и прижимаюсь к стене.

— У нас проблема! — кричит голос из соседней комнаты.

Отлично.

— Какая проблема? — бросаю я в ответ.

— Всё в порядке! — шипит Джиджи.

Я мгновенно узнаю её голос и скрежещу зубами, сдерживая раздражённый рык в груди. Прижавшись к стене, я задерживаю дыхание, будто это поможет мне действовать точнее.

Когда я поворачиваю за угол, мой пульс учащается при виде Джиджи, стоящей в центре комнаты. Её тело застыло во времени, руки разведены в стороны, она сохраняет равновесие, окружённая чередующимися лазерами. Она всего в нескольких шагах от стеклянных витрин, в которых хранятся одни из редчайших драгоценностей в британской истории, которые должны пойти на аукцион не менее чем за миллион фунтов.

— Я сказал лечь!

— Не так страшно, как выглядит.

Я качаю головой.

Когда я осторожно шагаю ближе, намереваясь помочь ей, она выбрасывает руку и кричит:

— Ты не должен быть рядом со мной сейчас.

— Мне плевать на это!

Я не уверен, говорит ли она о наших отношениях или о том, что я пытаюсь защитить её. В любом случае, я не останавливаюсь, чтобы спросить.

— Вернись сейчас же! Это того не стоит.

Она покусывает нижнюю губу, её глаза лихорадочно сканируют лазеры-ловушки, которые могут сорвать всю миссию, а затем стеклянную витрину.

— Пожалуйста, не говори мне, что ты серьёзно это обдумываешь.

— Оставь меня.

Её глаза закрываются, и она убирает ногу.

Готовая прыгнуть, её глаза распахиваются, и она бросается в спринт. Она едва не задевает светящиеся линии в воздухе, её небольшой рост — невероятное преимущество. Она ловко лавирует между препятствиями, всего в нескольких дюймах от цели. Преследуя стеклянную витрину, она теряет равновесие. Действуя по чистому инстинкту, будто моё тело чувствует, что её жизнь в опасности, я бросаюсь вперёд.

Едва не задев линии, которые могли бы сработать, я хватаю её за футболку, выбивая воздух из её лёгких. Моя рука сжимает ткань, ловя её тело как раз в тот момент, когда она готова упасть. Её руки размахивают, лицо зависает в дюйме от провала.

Мои руки дрожат от напряжения, когда я держу её. Её дыхание учащённо, последствия её решения очевидны. Как с новорождённым, я медленно поднимаю её обратно, восстанавливая равновесие.

Когда она твёрдо стоит на ногах, я резко разворачиваю её и рычу:

— О чём ты, блять, думала?

Она отшатывается.

— Прости?

Мои ноздри раздуваются.

— Это было чертовски глупо, и ты это знаешь!

— Это сокровище стоит миллион фунтов, Гарри!

— И оно ничего не стоит, если будет стоить тебе жизни, — кричу я, моё самообладание рушится. — Я не готов потерять тебя.

Но я боюсь, что уже потерял.

Между мной и Гарри всё пошло наперекосяк с тех пор, как мой трюк в «Золотом Доме» разжёг в нём защитный инстинкт до предела. Он утверждает, что боится потерять меня, но, если честно, я уверена, что он считает меня неспособной справиться с работой.

Вдобавок к напряжению в наших отношениях, последние несколько недель нас разлучали. Гарри привлекли к нескольким дополнительным заданиям, а когда он дома, он слишком вымотан, чтобы даже думать о том, чтобы тайно встречаться. А когда у нас всё же находится время, Босс забирает меня на совещания по поводу предстоящих ограблений. Моя роль в «Круге» никогда не была такой требовательной, как сейчас.