Посвящение?

Никто не говорил ни о каком посвящении.

— Как испытание?

— Если хочешь так это называть. Оно индивидуально для каждого. Они — или ты, в данном случае — должны пройти серию заданий, чтобы выяснить, подходишь ли ты команде. Попроси Сент-Джеймса показать тебе, что к чему. Даже он не будет знать, с чем именно тебе предстоит столкнуться, но он может подготовить тебя, используя знания, полученные за годы наблюдения за посвящениями. И даже если я был расположен к твоему брату… — Он подаётся вперёд на локтях. — Я не буду с тобой церемониться. Тебе предстоит заполнить большие пробелы, мисс Томас. И я должен предупредить тебя: существует кодекс правил, которые необходимо соблюдать с предельной серьёзностью.

— Что угодно, — говорю я, нетерпеливо кивая.

— Ты даже не знаешь, что я собираюсь сказать.

Это не важно, думаю я. Я хочу войти.

— Твоё рвение похвально, так что для тебя не должно быть проблемой то, что я не допускаю фамильярности внутри «Круга».

Хотя моя улыбка лишь слегка меркнет, мой желудок падает. Я представляю, что это чувство похоже на прыжок из самолёта без парашюта. Я лишена дара речи, ответ застревает на языке.

— Надеюсь, это не станет проблемой?

Блять.

Мои мысли мгновенно переносятся к Гарри. Гарри с пронзительными глазами и тёмными волосами. Гарри, который определил мою судьбу и мою тягу к опасности в тот момент, когда я нашла его в комнате брата. С тех пор, как я увидела его, я была обречена преследовать злодея.

Но, возможно, злодей — это я.

Сглотнув, я едва узнаю свой голос.

— Вовсе нет.

— Очень хорошо. — Ричард ухмыляется, вставая, чтобы уйти. Открывая дверь кабинета, он поворачивается ко мне и добавляет: — И если я узнаю, что ты снова пошла за моей спиной, мисс Томас — будь то разглашение секретов или фамильярность с такими людьми, как Сент-Джеймс, — обещаю, ты заплатишь.

После ухода Ричарда я сижу в кресле несколько часов, снова и снова перебирая в голове принятое решение. Мои волосы превратились в настоящее птичье гнездо от того, сколько раз я проводила по ним руками.

«Что я скажу Гарри?» — основная мысль, крутящаяся в моей голове. Но он знает правила — это будет ещё одним секретом, который он скрыл. Мы никогда не были по-настоящему эксклюзивными. Всего месяц назад я была в отношениях. Мы с Гарри были просто двумя людьми, выпускающими пар.

Ложь.

Когда я наконец набираюсь смелости выйти из комнаты, я понимаю, что Энди, должно быть, не выдал моего присутствия, иначе Гарри пришёл бы искать меня. Однако эта мысль мгновенно развеивается, когда я выхожу из особняка и замечаю фигуру, стоящую внизу мраморных ступеней.

Он стоит, ноги слегка расставлены, руки глубоко засунуты в карманы брюк, и смотрит прямо на меня — прямо в мою душу. Его маска скрывает резкие линии, но его глаза пронзительны и полны ярости. Он взбегает по ступеням, его гнев нарастает. Даже на ступеньку ниже меня, его рост всё равно возвышается надо мной на несколько дюймов.

— Почему ты не могла просто послушать меня?

— Дай угадаю… Энди сказал тебе, что я здесь.

Трус.

Глаза Гарри впиваются в меня.

— Чего ты ожидала?

— Я тебе не собака, чтобы мной командовать. Это моя жизнь, — тихо говорю я, приближаясь к нему. — Я хочу прожить её с тобой. Просто позволь мне.

Он поднимается на мою ступеньку, и я отступаю назад, вынужденная уступить ему место. Гарри приближается ко мне, пока между нами не остаётся ни дюйма.

— Что бы ни было между нами, это не может продолжаться. Он сказал тебе об этом, верно? — спрашивает он, его голос холоден и прозрачен, как вода.

Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на него.

— Да, я знаю.

— Тогда зачем ты согласилась?

Слова горьким привкусом срываются с языка:

— Это риск, на который я готова пойти.

Гарри качает головой, его челюсть сжата, когда он отводит взгляд.

За всё время, что я его знаю, я видела в его глазах множество эмоций, но это первый раз, когда я замечаю в них боль. Она длится лишь долю секунды, и я размышляю, не ошиблась ли я, прежде чем он отмахивается от неё.

Он опускает голову и говорит:

— Одно посвящение может тебя убить.

Я не сомневаюсь в этом ни на секунду.

Но через всё это я должна помнить одно…

Не потеряй рассудок в этом безумии.

Проходит несколько недель. Мы с Гарри пытаемся понять, как нам быть друг с другом, и это оказывается сложнее, чем мы ожидали. Мы зашли в тупик, потому что мы никогда не были вместе, у нас не было достаточно времени, чтобы обдумать, испытываем ли мы друг к другу чувства. Мы разделили меньше сорока восьми часов упоительного наслаждения, прежде чем нам это бросили в лицо.

Но я понимаю, на что подписалась, и не стану рисковать ничем. Даже Гарри. Однако эта мысль длится всего две секунды, когда я ловлю его долгие взгляды или когда он стоит ко мне ближе, чем необходимо, и я снова попадаю в его зависимость. Запах кожи и мяты окутывает меня, и я становлюсь податливой в его руках. Мне приходит в голову, что мы всё ещё можем быть нашими собственными Ромео и Джульеттой, как мы себе представляли, целоваться за закрытыми дверями или трахаться в подсобках. Но Гарри этого не хочет. Думаю, он до сих пор не простил меня после инцидента с кочергой несколько месяцев назад.

Судя по историям, которые я слышала, даже мысль об этом слишком опасна. Гнев Ричарда не знает границ, и мысль о том, что Гарри будут наказывать за проступок, совершённый по моей вине, разрывает мне сердце. Какие бы чувства ни были между нами, они запятнаны. Я не люблю Гарри, поэтому моё решение окончательно. И я буду продолжать внушать себе это всякий раз, когда моя выдержка будет готова дать трещину.

Я не заинтересована в поиске любви где-то ещё. Я не знаю, как у Гарри с этим, но мысль о нём с кем-то другим вызывает у меня желание навредить кому-то… не то чтобы я призналась в этом вслух. Но я признаю, что от этого у меня кружится голова и перехватывает дыхание, будто я проглотила лягушку.

Кроме того, если бы я была готова нарушить доверие Ричарда ради чего-то, то это был бы контакт с Мией. С каждым звонком, который я отправляю на голосовую почту, и с каждым оправданием я мысленно повторяю, что это для её же блага. И моего тоже.

Боже, как я по ней скучаю.

Но моё посвящение приближается, и это занимает большую часть моих мыслей. Хотя дата ещё не подтверждена, Гарри говорит, что у него есть предчувствие, что это случится гораздо раньше, чем мы думаем. Он физически готовит моё тело к испытаниям, которые могут меня ожидать — и не в том смысле. Между нами существует негласное правило, что секс исключён. Это всё усложнило бы. Если бы сопротивляться ему было недостаточно сложно, то с добавлением близости нам было бы ещё труднее держать руки при себе.

Сейчас, когда он проводит меня по объектам общества, секс — последнее, о чём мы думаем. Это что-то вроде большого кампуса для взрослых. Расположенное на окраине Лондона, здание изначально строилось как школа-интернат, но планы были свёрнуты, так что лучшее применение — превратить его в огромное братство для преступников?

Ричард приобрёл эту недвижимость около тридцати лет назад и создал общество с нуля до того, чем оно является сегодня: самой известной преступной группировкой Лондона. И, что самое важное, процветающей за счёт бесконечных денег и власти. Конечно, при этом он практически сам напрашивается на неприятности. Но пока все стремятся к успеху.

Мы только вошли через главный вход, а я уже ошеломлена, но моя кожа покалывает от предвкушения. Когда мы идём по длинному коридору и ступаем на сверкающие полы, отражающие цвета витражей, я не могу не думать о том, сколько это должно было стоить. Представляю, что немало.