Несмотря на сопротивление, я бьюсь, кричу, плачу и лягаюсь.

— Тебе нужно успокоиться.

Хадсон.

— Отпусти меня!

Оттаскивая меня от двери, он настаивает:

— Ты не хочешь этого делать. Поверь мне.

Мои удары становятся слабее и слабее, чем дальше он оттаскивает меня от входа, будто я чувствую, как возможность ускользает сквозь пальцы. Кровь пропитывает мои ладони и запястья до такой степени, что его хватка ослабевает, и я падаю на пол в беспорядочных рыданиях и криках.

Хадсон утешает меня.

Он обнимает меня и гладит по волосам, его рубашка испачкана моей кровью.

Рыдания царапают моё горло так сильно, что оно горит.

Я была готова убить любого. Будь что будет.

— Спасибо, — говорю я пожилому гостю и его спутнице. — Надеюсь, вы хорошо проведёте вечер.

Редко когда такие роскошные мероприятия проводятся на территории поместья XIX века, служащего штаб-квартирой «Круга», но это же знаменательное событие. Проводы рекрута должны быть не менее значимыми, чем отсылка к тому, где всё началось.

Я слышала шёпот по коридорам, что Ричард планирует что-то на этот вечер. Мне всё ещё трудно смотреть на него, зная, что под поверхностью скрывается что-то, но я вынуждена быть его союзницей в надежде, что он не помешает мне попрощаться.

Мы стоим у главного входа в наш дом, и вереница «бентли», «порше» — что угодно — заполняет подъездную аллею. Гости выходят из машин и поднимаются по мраморным ступеням туда, где Ричард, Хадсон и я стоим, готовые их приветствовать.

Как всегда, смокинги, вечерние платья… Обычное экстравагантное мероприятие. В последнее время я выпала из обоймы, поэтому выбрала чёрное платье в пол, чтобы укрепить свою роль здесь, теперь, когда я потеряла всякую мотивацию убивать своего босса.

Виновник торжества ещё даже не прибыл, а мои нервы, очевидно, заметны — мои дрожащие руки выдают истинные чувства.

Хадсон шепчет мне на ухо:

— Всё будет хорошо.

Закусив нижнюю губу, я спрашиваю:

— Это так заметно?

— Только мне… Я рядом. Не волнуйся. — Его рука опускается на мою поясницу, придерживая ткань, чтобы удержать меня.

— Энди, рад, что ты смог прийти, — говорит Ричард, привлекая моё внимание.

Энди живёт всего в нескольких метрах отсюда, в одной из квартир, но я всё равно удивлена видеть его здесь. Его волосы не уложены, свисают на глаза, которые всё так же покрасневшие, как всегда, когда я его вижу.

Он кивает в знак приветствия.

— Босс.

Звонок телефона пронзает тишину, и Ричард извиняющимся тоном говорит:

— Прошу меня извинить, дамы и господа. Мне нужно ответить. Джиджи, пожалуйста, останься здесь, чтобы поприветствовать последних гостей.

Вернув внимание к коллеге, я пытаюсь улыбнуться как можно убедительнее.

— Рада тебя видеть… Это Хадсон.

— Привет, приятель. Рад видеть.

В тишине меня переполняет жгучий вопрос, и я уже готова спросить Энди, как у него дела. Беспокойство о том, что он угасает на глазах, реально. Но как только я открываю рот, чтобы заговорить, он говорит: — Я пойду внутрь. Надеюсь, вы хорошо проведёте вечер.

Когда он проходит через большие двери, я издаю долгий вздох, и Хадсон снова кладёт руку мне на поясницу.

— Расслабься. У тебя отлично получается. Целое взаимодействие с другом, и ничего неловкого не случилось.

— Пока что.

— У тебя ещё есть время всё испортить, не волнуйся.

Я смеюсь над глупым замечанием. Я чувствую себя невероятно удачливой, что Хадсон был так поддерживающ на протяжении всего этого. Было нечестно давать ему ложную надежду, зная, что моё сердце принадлежит другому. Хотя сначала я боялась раскрыть свои чувства к Гарри и всё, что он для меня значит, Хадсон даже глазом не моргнул.

— Спасибо, — говорю я, повернув голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

При мысли о том, что он позволяет нам быть так близко без близости, я наклоняюсь и нежно целую его в щёку в знак благодарности. Когда я отстраняюсь, взгляд его глаз меняется, и я мгновенно паникую.

— В чём дело?

— Возможно, ты захочешь обернуться, принцесса, — шепчет Хадсон, и это прозвище Гарри поражает меня прямо в сердце.

При одной мысли о нём у меня перехватывает дыхание. Я поворачиваюсь и внезапно не могу дышать.

— Гарри.

О боже, я не смогу этого сделать.

Будто чувствуя внезапную перемену, Хадсон сжимает ткань моего платья, не давая моим ногам подкоситься.

Гарри кивает в знак моего присутствия, его голос лишён эмоций.

— Джиджи.

Он выглядит потрясающе. Его растрёпанные чёрные волосы зачёсаны назад, за исключением пряди, свисающей на лоб — у этой пряди всегда был свой разум. Он выглядит как всё, что я помню, и всё, чего я не помню. Вместо обычной белой рубашки на нём чёрная. Существует негласное правило, что все мужчины должны выбирать белую рубашку под смокинг, но правила, похоже, никогда не имели значения для Гарри.

— А вы, простите, кто? — спрашивает Хадсон, возвращая меня на землю.

В своей тоске я почти не заметила потрясающую женщину, стоящую рядом с ним. Она висит на его согнутом локте, будто всегда там и была. Как бы я ни хотела разбить эту стерву бокалом шампанского, отрицать нечего: она абсолютно великолепна. Её волосы коротко подстрижены, невероятно блестящи — того недостижимого стандарта, что показывают в рекламе косметики. Пряди светло-каштановые, похожие на цвет её глаз. Свет от особняка отражается от её сияющей кожи.

Мне неприятно это признавать, но они выглядят идеальной парой.

— Эмили.

Даже её голос идеален. Мягкий и нежный, как колокольчик.

Тишина снова повисает между нами, и я заставляю свой мозг сформулировать связное предложение, вспоминая, что я ещё даже не обратилась к этой женщине.

— Я много о вас слышала. Ваше платье прекрасно.

— Спасибо! — сияет она.

— Prada. Прошлый сезон. Я хорошо его знаю.

Хадсон щиплет меня за поясницу в предупреждение.

Прерывая очередную неловкую тишину, подходит Ричард. Я понимаю, что это он, потому что его шаги эхом раздаются ещё долго после того, как он их сделал. Это пугающий способ ожидать его появления ещё до того, как он появится.

— Гарри! — восклицает он. — Так рад, что ты смог прийти. И вы, прекрасная леди, должно быть, Эмили. Вы умеете выбирать, не так ли?

Я внутренне содрогаюсь от грубого замечания, и я клянусь, что глаза Гарри на мгновение скользят по мне. Но, возможно, мне показалось.

Ричард подходит и берёт Эмили за кончики пальцев, поднимая её руку. Он нежно целует её костяшки, и я мельком смотрю на Гарри, пытаясь оценить его реакцию.

Гарри моргает. Раз. Два.

Эмили отступает на шаг. — Очень приятно познакомиться, сэр.

— Посмотрите, как мы все цивилизованно общаемся. Это просто великолепно. Без обид, Гарри?

— Никаких. Я заберу свои последние вещи к концу недели.

— Очень хорошо. — Ричард кивает. — Проходите внутрь, пока последнее шампанское не исчезло.

— Было приятно познакомиться со всеми, — раздаётся музыкальный голос Эмили за их спинами.

Поприветствовав ещё нескольких гостей, мы наконец проходим внутрь. Жилые помещения и столовая сегодня закрыты для мероприятия, поэтому все собрались в главном зале.

Все, кого я знаю, здесь. Би и Энди болтают у бара, Ричард разговаривает с пожилыми мужчинами в дальнем углу. Хотя Гарри нет в моей непосредственной близости, я чувствую его присутствие в здании.

— Джиджи, — говорит Поппи в знак приветствия, проходя мимо с язвительным выражением лица.

— Поппи, — цежу я.

Встав передо мной и закрывая её от моего взгляда, Хадсон шепчет:

— Я думал, мы решили вести себя вежливо?

— Это было до того, как я узнала, что она будет здесь. Ты знал, что я однажды избила её? — Я улыбаюсь.