Между нами троими повисает тишина.

Я смотрю на Гарри, пытаясь прочитать его. Пытаясь понять, почему он оставил меня сегодня вечером, несмотря на обещание.

— Я подожду снаружи, — говорит Хадсон, нарушая тишину. — Я дам вам обоим возможность поговорить.

Сдерживая эмоции, я говорю:

— Спасибо, Хадсон. Но Гарри проводит меня до машины.

Хадсон замирает на мгновение, затем наконец кивает. Его губы приоткрываются, и на мгновение кажется, что он собирается сказать что-то ещё. Но он закрывает их, и я безмолвно выдыхаю с облегчением.

— Хорошего вечера, — говорит он, оставляя нас наедине.

Повернувшись к Гарри, я прохожу мимо него, чувствуя напряжённость его тела. Вместо того чтобы смотреть на него, я начинаю собирать сумку. Я не могу даже смотреть на него. Он оставил меня сегодня вечером. Он мог быть где угодно, а я ничего не знала. Кто знает, какую казнь выбрал бы для меня Босс, если бы не вмешался Хадсон. Гарри знал последствия.

«Он оставил тебя, — шепчет навязчивый голос в моей голове. — Он нарушил твоё доверие».

Я собираю вещи беспорядочно. Я хватаю самое необходимое и всё, что попадается под руку, запихивая в сумку.

— Ты танцевала с ним?

— Да, — говорю я, не поднимая головы. — Какой у меня был выбор? Я ждала тебя.

— Ты не выглядела так, будто ждала.

Я резко поворачиваюсь к нему.

— Я волновалась!

— У тебя было неплохое отвлечение. Сомневаюсь.

— Не играй в ревнивого парня. Тебе это не идёт.

Гарри делает агрессивные шаги вперёд, его длинные шаги сокращают расстояние за несколько секунд. Он прижимается ко мне так, что я вынуждена запрокинуть голову и встретить его пылающий взгляд.

— Значит, ты явно ничего обо мне не знаешь, принцесса. Если бы ты знала меня, ты бы знала, что если мужчина просто посмотрит на тебя неправильно, я бы получил пожизненное заключение.

— Что я должна была сказать? — спрашиваю я с неверием.

— Ты говоришь нет! Ты отказываешься от такого танца, когда ты с кем-то.

— Это не так, будто я могу сказать, что я с тобой! — кричу я, мой гнев вспыхивает. — У нас нет возможности выставлять наши отношения напоказ. Это не моя вина!

— И чей же это был выбор? — Он отворачивает своё упрямое, высокомерное лицо. — Я говорил тебе никогда не вступать.

— Ты серьёзно сейчас? Ты не собираешься сказать мне, где ты был? Босс был готов взорваться, когда ты не появился…

— Что! — ревёт он, теряя самообладание.

— Я звонила тебе дюжину раз, Гарри.

Он делает ещё шаги, заставляя меня отступать, пока моя спина не ударяется о туалетный столик.

— Ричард поставил меня на задание Энди в последнюю минуту. Он сказал, что скажет тебе сегодня вечером и отменит последнее шоу.

Что. За. Херня.

Босс знал.

Я качаю головой, это предательство слишком велико.

Он опозорил меня перед столькими людьми. Причинил боль. Унизил, хотя точно знал, где Гарри. Зачем он это сделал?

Слёзы жгут мои глаза, и я инстинктивно сжимаю больное место на руке, растирая синяк, будто это поможет унять душевную и физическую боль. Гарри бросается вперёд, хватая меня за локоть. Его хватка сильная, но он избегает нежной кожи, притягивая мою руку ближе к своим глазам.

— Он сделал это с тобой?

Я вырываю руку и опускаю голову.

— Это неважно.

— Да, важно!

Голоса в коридоре внезапно стихают до шёпота. Я подхожу к двери, улыбаюсь в знак извинения людям в коридоре и закрываю её.

Повернувшись к Гарри, я умоляю:

— Можешь перестать вести себя как ребёнок? Ты устраиваешь сцену.

— Сцену? — возражает он. — Он причинил тебе боль! И ты позволяешь ему уйти от ответственности.

— Тише!

— Почему? Ещё один секрет, который ты хочешь сохранить? Почему ты защищаешь его?

Ошеломлённая, я задыхаюсь.

— Что на тебя нашло? Ты сошёл с ума? — спрашиваю я, ожидая, что он бросит в ответ свои обычные слова.

— Нет, принцесса… Я влюблён. — Он встречает мой взгляд, но его глаза холодны и лишены сочувствия. — Вот твоя грёбаная разница.

Признание пронзает меня, как осколки стекла, лишая дара речи. Они проникают глубже, когда это слово достигает цели, грозя сбить меня с ног.

Наше воображение о Ромео и Джульетте витает в тишине.

Но я качаю головой.

Нет.

Нет.

Нет.

Гарри не может любить меня.

Мы никогда не были историей любви. Это всегда будет заканчиваться трагедией.

— Ты не хочешь любить меня, — говорю я. — Ты не можешь любить меня.

— Разве ты не видишь, что происходит? Он встаёт между нами. Он проникает в твою голову… — Его голос обрывается на полуслове. — Я убью его нахуй.

Тон Гарри смертелен, и я не сомневаюсь, что он попытается выполнить угрозу. Я прыгаю перед ним, когда он бросается к двери. Я прижимаю руки к его груди, чувствуя, как его сердце бешено колотится под моими ладонями.

— Тебе нужно сесть. — Я усаживаю его на стул.

Неохотно он подчиняется.

Я приседаю перед ним, касаясь его щеки.

— Что на тебя нашло? Скажи мне.

Он отворачивается, проводя рукой по лицу, будто он измотан.

— Если я попрошу тебя о чём-то, ты пообещаешь выслушать, даже если я не смогу объяснить причину? — Он убирает руки, встречая мой тяжёлый взгляд. — Я бы никогда не попросил тебя ставить свои чувства ко мне выше твоего счастья. Но если в тебе есть хоть капля заботы обо мне — хоть капля любви ко мне, как у меня к тебе… ты уйдёшь.

— Что? — ахаю я, вставая. Влияние его слов затрагивает меня глубже, чем любая любовь, которую я могу к нему испытывать. — Ты не можешь этого требовать от меня. Не после всего, через что мы прошли. Мы команда!

Поморщившись от своих слов, он говорит:

— Если ты заботишься обо мне, ты уйдёшь.

Как он может просить меня об этом? Мы прошли через ад и обратно, чтобы оказаться здесь. Я не собираюсь отступать сейчас.

Я запрещаю это.

— У него всегда была слабость к тебе. Я думаю, мы сможем вытащить тебя. Я говорил с Энди и…

Улыбка начинает расползаться по моему лицу, заставляя его замолчать. Гордость, которую я никогда не знала раньше, переполняет меня. У Босса действительно есть ко мне слабость. Я знала это.

— Я не могу. — Мне трудно сдержать улыбку. — Мне очень нравится быть человеком, которым я стала. Это то, чего я жаждала всю свою жизнь. И хотя я не хочу признавать это, я хороша в том, что делаю…

Гарри вскакивает, словно его подбросило взрывом.

— В чём? В выпрашивании внимания? — Он усмехается, указывая на мой наряд. — Господи, если бы твой брат мог видеть тебя, ему было бы, блять, стыдно.

Я вздрагиваю, и впервые с тех пор, как он вошёл в комнату, его глаза смягчаются. Я могу точно определить момент, когда он сожалеет о своих ядовитых словах, но ущерб уже нанесён. Дыра в моём сердце слишком велика.

Выругавшись, он тянется ко мне.

— Малышка, я…

— Уходи.

Он смотрит на меня так, будто я ударила его. Но эта пронзительная боль не ранит так сильно, как моё сердце, кричащее о предательстве.

Когда ярость грозит задушить меня, Гарри снова пытается дотронуться до меня.

— УХОДИ!

— Ты любишь меня, — говорит он. — Я знаю, что любишь.

— Мы ничто, — говорю я, мой голос срывается от лжи.

Желание бороться вспыхивает в его глазах, его зелёный взгляд грозит утянуть меня вниз. Но будто он чувствует натянутые струны, чувствует силу наших слов, он медленно отступает и выходит из комнаты.

Когда дверь закрывается, из моего горла вырывается крик, и я сметаю всё с туалетного столика. Косметика, инструменты для волос, украшения, стеклянная безделушка и ваза — всё разбивается об пол с громким треском. Осколки разлетаются, разбиваясь и рассыпаясь у моих ног.

Вид на полу выглядит таким красивым, но в то же время таким разрушительным.

Схватившись за края столика, я опускаю голову. Горячие слёзы дрожат на ресницах, скатываясь на щёки. Они жгут, как и моя грудь, и я делаю медленный выдох, давая себе обещание никогда больше не испытывать такой слабости.