Сбегая по ступеням, я врезаюсь в толпу у столиков. Я бегу к бару, чтобы взять рюмку, и залпом выпиваю её, пытаясь успокоить нервы.

Гарри не появился.

Несмотря на обещание, что он не подведёт меня, он не пришёл, зная о последствиях, которые нас обоих ждут, если выступление не состоится.

Светлый парик неудобно сидит на голове, платье колется, а по коже ползают тысячи мурашек, когда я слышу приближающиеся шаги Ричарда. Сильная рука сжимает мою руку, разворачивая меня к себе.

— Почему тебя нет на сцене? — рычит он.

— Я просто взяла выпить, чтобы успокоить нервы.

Я тяну время, и я это знаю.

Дверь клуба открывается, и я быстро отвожу взгляд, безмолвно молясь, чтобы это был Гарри. Моё разочарование очевидно, когда входит обычный посетитель, и Босс замечает это движение в течение нескольких секунд.

— Где. Он?

Я сжимаю губы в тонкую линию, храня молчание.

— Блять! — Он отпускает мою руку.

Его внезапная вспышка привлекает внимание соседних столиков, и он извиняюще поднимает руку. Расхаживая передо мной, он проводит рукой по своим седеющим волосам.

— А что насчёт Энди? Где он?

— Он на ограблении.

Столики начинают перешёптываться, отсутствие представления на сцене вызывает подозрения у посетителей. Некоторые начинают вставать из-за столов, собирая вещи, отсутствие развлечения на сцене навевает мрачное настроение.

— Не уходите пока! — зовёт Ричард. — У нас просто небольшие технические неполадки. Садитесь, пожалуйста!

Они осторожно возвращаются на свои места.

Мой босс поворачивается, резко разворачивая голову ко мне с такой скоростью, что я не готова к его жёсткой хватке. Он хватает меня за руку с такой силой, что я шиплю от боли.

— Тебе лучше исправить это сейчас же. — Его взгляд темнеет, давление усиливается. — Я не позволю Томасу опозорить меня.

— В-вы делаете мне больно, — говорю я, пытаясь высвободиться из его хватки.

— Что здесь происходит? — спрашивает кто-то.

Грудь Босса содрогается от стона. Несмотря на дерзость того, кто прерывает его дела, он поворачивается, натягивая улыбку.

Скрестив руки, Хадсон смотрит на нас с подозрением.

Что он делает вдали от кабинки?

Он никогда не вмешивается в драмы девушек.

— Хадсон, — вздыхает Босс. — Всё в порядке. Садитесь, пожалуйста. Шоу скоро продолжится.

Линия сосредоточенности на лбу Хадсона углубляется, когда он переводит взгляд на мой бицепс, зажатый в хватке Босса. Демонстрируя власть, хватка усиливается, и я задыхаюсь от боли.

— Отпусти её.

Приказ.

Не ожидая такого требования, я удивлённо распахиваю глаза. Нерешительно повернув голову к Ричарду, я замечаю напряжение в его челюсти и то, как пульсирует его шея от сдерживания. Он отпускает меня. Я инстинктивно хватаюсь за больное место, растирая его, чтобы унять покраснение.

— Итак… кто-нибудь собирается объяснить мне, что происходит?

Босс поправляет пиджак.

— Один исполнитель не явился. Мы остались без партнёра для танцев.

Хадсон опускает голову, его взгляд скользит по мне.

— Джиджи нужен партнёр?

Ричард кивает.

Между всеми тремя повисает тишина.

— Я сделаю это.

Ошеломлённый, Босс запинается:

— Ты не знаешь…

— Я знаю номер.

Мои глаза бегают между ними, наблюдая за их горячим обменом, пока Босс не цедит сквозь зубы:

— Хорошо.

У меня на языке вертится отказ, но я знаю, что если я отвергну это предложение, это приведёт к судьбе хуже смерти. Вместо этого я нерешительно улыбаюсь:

— Увидимся на сцене.

В любом случае, это будет катастрофа.

Хадсон не может знать номер. Он не смотрит выступления. Я видела это своими глазами.

Мягкая музыка льётся из динамиков, и, будто он делал это сотню раз раньше, рука Хадсона опускается на моё бедро, притягивая меня вперёд. Медленно его рука скользит по моему позвоночнику, позволяя выгнуть спину.

Я прижимаюсь обратно к его груди. Вместо того чтобы нежно коснуться моей щеки, как сделал бы Гарри, рука Хадсона задерживается на моей руке, останавливаясь на синяках от пальцев. Он неуверенно моргает, борясь с истинным выражением лица.

Мой взгляд сужается, но Хадсон быстро разворачивает моё тело, прижимая мою спину к своей груди, прежде чем я успеваю обдумать его реакцию. Его рука скользит от низа моего живота вверх, к ложбинке между грудями, затем он мягко сжимает мой подбородок и поворачивает моё лицо к себе.

Откуда он знает каждое движение?

Темп нарастает, песня выводит меня из оцепенения, когда я медленно поворачиваюсь к Хадсону. Когда мои пальцы замирают на пуговицах его рубашки, он кладёт свою руку поверх моей, помогая с движением. Я медленно обхожу его сзади, проводя ладонью по его плечу и вниз по мускулистой груди.

Я стягиваю рубашку с его широких плеч, бросая её на пол. В такт музыке я приближаюсь к нему спереди. Когда я стою перед ним, его взгляд опускается на тонкие бретельки моего платья.

Пальцы Хадсона скользят по бретелькам, прежде чем он медленно спускает их с моих плеч. Комната погружается в абсолютную тишину, когда платье падает к моим ногам, обнажая кружевное бельё, а он опускает голову, чтобы нежно коснуться губами моей шеи. Я зажмуриваюсь, борясь с предательством, когда мои лёгкие перехватывает дыхание.

Мои руки скользят по шее Хадсона, как я сделала бы с Гарри, пальцы перебирают мягкие пряди. Держась за моё обнажённое бедро, Хадсон прижимает его к своему бедру, побуждая меня прогнуться назад.

Моя спина выгибается. Музыка набирает темп. Когда я выпрямляюсь, наши лица оказываются в нескольких дюймах друг от друга.

Его губы в волоске от моих, рука всё ещё на моём бедре.

Свет гаснет, и аплодисменты звучат в наших ушах.

Даже в темноте его тяжёлый взгляд мгновенно подтверждает мои подозрения.

Я ошиблась…

Хадсон не смотрит выступления девушек.

Он смотрит мои.

— Ты была великолепна!

— Довольно легко, когда у тебя отличный партнёр.

Я закатываю глаза и отвечаю:

— Теперь я знаю, что ты врёшь.

Как последнее выступление вечера, мы могли остаться с недовольными клиентами, но мы справились. Публика была в восторге от нашего выступления, и можно смело сказать, что Хадсон справился блестяще. Благодаря тусклому освещению они совершенно не догадывались о его личности.

Поскольку уже поздно, он предлагает проводить меня до машины. Обычно я отказываюсь от таких жестов, но после его услуги сегодня вечером я не могу отказаться. Мне не терпится переодеться. Короткий кремовый халат с короткими рукавами скрывает моё бельё, тонкая ткань вызывает озноб на коже.

Попытавшись открыть дверь гримёрной, я ищу в карманах ключ. Я клянусь, что оставила её незапертой перед выходом на сцену. Лёгкое прикосновение к моей руке отвлекает меня. Я поворачиваюсь к Хадсону и вижу его напряжённое и мрачное лицо.

— Всё в порядке?

Он молчит.

Осторожно я опускаю взгляд, наблюдая, как он нежно проводит пальцами по синяку на моей руке. Инстинкт подсказывает мне отшатнуться от прикосновения, но ласка нежна… безопасна.

Он обводит каждый тёмный след.

— Он часто так делает?

— Почему тебя это волнует?

— Мужчина никогда не должен поднимать руку на женщину, — шепчет он. — Просто скажи слово, и я не позволю ему больше прикасаться к тебе.

Моё дыхание сбивается, когда он медленно поднимает руку и касается моей щеки. Взгляд Хадсона опускается на мои губы, его большой палец гладит мою скулу.

— Просто скажи слово…

— Хадсон, я…

Меня прерывает стук распахивающейся двери гримёрной. Хадсон выбрасывает руку, обхватывая меня за талию локтем. Моя рука падает на его бицепс, чтобы не упасть на пол.

Я смотрю через плечо и встречаю тёмный взгляд.

Гарри.

Его глаза полны тревоги, они сразу падают на мою руку, лежащую на Хадсоне.

Наконец он встречает мой взгляд, и моё тело готово рухнуть под тяжестью его взгляда. Гарри не удостаивает Хадсона ни единым взглядом, усиливая страх в моём животе. Восстановив равновесие, я отступаю назад, отделяясь от бизнесмена.