-Ты довольна? -спросил он.

-Безмерно.

-Я страдаю.

Розалинда поправила ему белый галстук.

-Страдание придает тебе благородства.

-Убери руки.

Розалинда отступила на шаг, оценила результат своей работы с галстуком и осталась довольна.

-Иди танцевать с Джорджианой, -велела Розалинда.

-Это приказ? -спросил Эдвард.

-Совет женщины, которой нужны сто тысяч фунтов.

-Твоя романтичность трогает.

-Моя практичность спасет нас всех.

Эдвард бросил на нее предупреждающий взгляд, но подошел к Джорджиане.

Она выглядела безукоризненно в белом платье с серебряной вышивкой. Волосы были собраны высоко, на шее лежала единственная нитка жемчуга. Вокруг нее уже кружили двое молодых людей, и леди Фенвик сияла так, будто лично устроила весну.

-Мисс Фенвик, вы обещали мне этот танец?

-Если вы хотите его получить, милорд.

Вежливый ответ. Правильная улыбка. Ни тени кокетства.

Оркестр заиграл вальс -танец, который уже вошел в моду, хотя самые строгие матроны все еще считали его чересчур вольным. Розалинда поэтому любила включать вальс в программу каждого бала.

Эдвард танцевал хорошо: когда-то мать настояла, чтобы старший сын не позорил фамилию на балах. Джорджиана двигалась легко, они не мешали друг другу, разговор был приятен и совершенно пуст.

Это должно было быть удобно. Потом Эдвард увидел Элизабет.

Она стояла у дальней колонны с Домиником. На ней было темно-синее платье без лишней отделки; у ушей мерцали маленькие сапфиры. Волосы, обычно собранные просто, сегодня были уложены выше, и у шеи выбилась мягкая прядь. Доминик что-то сказал, Элизабет рассмеялась и коснулась веера губами.

Эдвард пропустил шаг. Джорджиана подняла брови.

-Милорд?

-Простите.

Он никогда не пропускал шагов. На другом конце зала Николас заметил ошибку и чуть не подавился шампанским.

После танца Эдвард вернул Джорджиану матери. Розалинда тут же возникла рядом.

-Ты свободен, -сообщила Розалинда.

-От чего? -спросил Эдвард.

-От Джорджианы. Следующий танец она обещала лорду Вестерну.

-Я не спрашивал.

-Но обрадовался.

-Розалинда.

Она уже исчезла. Эдвард нашел Элизабет без труда. Сам факт раздражал: он не должен был знать, в какой части зала стоит женщина, с которой познакомился пять дней назад.

-Мисс Харрингтон, -обратился Эдвард.

-Милорд, -ответила Элизабет.

-Следующий танец свободен?

-Мой или ваш?

-Ваш.

-Тогда да.

Он протянул руку.

-Потанцуйте со мной.

Элизабет задержала взгляд на протянутой ладони.

-Просьба?

-Сегодня -да.

-Какой прогресс.

Она вложила пальцы в его руку. Первое прикосновение оказалось опаснее, чем он ожидал.

Не потому, что в нем было хоть что-нибудь неприличное. Напротив: ладонь к ладони, его рука у ее талии, между ними ровно то расстояние, которое допускал танец. И все же сквозь перчатку он чувствовал тепло ее пальцев, а когда Элизабет шагнула ближе на повороте, до него донесся легкий запах лимонной воды и свежего воздуха, будто она принесла в душный зал кусочек сада после дождя.

Эдвард сбился со счета. На один такт.

С ним такого не случалось даже в пятнадцать лет, когда учитель танцев бил тростью по его сапогам за каждую ошибку.

-У вас опять лицо человека, решающего государственное дело, -заметила Элизабет.

-Я считаю такт.

-По вашему лицу можно подумать, что государственный долг.

-Он проще.

-Ваша самооценка восхищает.

-Вы сегодня особенно добры.

-Бал действует на меня благотворно.

Он улыбнулся прежде, чем успел решить, что не стоит.

Элизабет увидела эту улыбку и сама на миг потеряла уверенность. Совсем чуть-чуть: замедлила вдох, опустила глаза, а потом упрямо подняла их снова. Эдвард поймал себя на нелепом удовлетворении. Значит, не только он замечал больше, чем следовало.

Музыка увела их в новый рисунок. На несколько секунд руки разошлись; затем Элизабет снова вернулась к нему. Ее юбка коснулась его колена. Не более чем шелк по ткани брюк -пустяк, который почему-то отозвался жаром под ребрами.

Она была не хрупкой красавицей из портрета. В ней было тепло, сопротивление, жизнь. Даже в танце Элизабет не следовала за ним бездумно: она отвечала на движение, будто продолжала их вечный спор без слов.

При следующем повороте он заметил маленькую родинку ниже ее левого уха.

Совершенно ненужная деталь. Такие детали мужчина не должен запоминать о женщине, которую не собирается желать.

-Что? -спросила Элизабет.

-Ничего.

-Вы смотрите.

-Вы замечаете.

-Это мой недостаток.

-Я думал, любопытство.

Она удивилась.

-Вы запомнили?

-К сожалению.

Элизабет рассмеялась. Этот смех, легкий и настоящий, прошел сквозь него куда глубже, чем музыка.

Эдвард внезапно понял две вещи. Первая: ему совсем не хочется отдавать ее следующему партнеру. Вторая: танец кончится через несколько тактов, и он уже ненавидит каждый из них за то, что тот приближает конец.

Когда музыка стихла, он отпустил ее талию не сразу. Лишь на мгновение позже, чем следовало. Элизабет на миг застыла. Их взгляды встретились, и в ее глазах мелькнуло то же настороженное узнавание.

Они оба отвели глаза первыми. Когда они остановились, кто-то коснулся ее локтя.

-Лиззи?

Элизабет обернулась, и лицо ее сразу изменилось -стало открытым, радостным.

Перед ними стоял высокий светловолосый мужчина около тридцати пяти лет. Хороший сюртук, спокойная уверенность, взгляд старого знакомого.

-Томас!

Эдварду не понравилось, как прозвучало это имя.

-Сэр Томас Кинкейд, -представила Элизабет. -Лорд Бомонт.

Мужчины поклонились.

-Мы знакомы давно, -объяснил Кинкейд. -Еще с тех времен, когда мисс Харрингтон воображала, будто умеет играть в шахматы.

-Я вас обыгрывала, -возразила Элизабет Томасу.

-Три раза из семи.

-Четыре.

-Три.

Они препирались с той легкостью, которую дают годы знакомства. Эдвард почувствовал неприятное стягивание где-то под ребрами.

-Следующий танец ваш? -спросил Кинкейд.

-Если не боитесь проиграть и в нем.

-Рискну.

Он увел Элизабет.

В середине следующего танца Джорджиана оказалась рядом при смене фигур.

-Лиззи.

-Что?

-Ничего.

Элизабет сбилась на полшага.

-Не начинай говорить как Розалинда, -предупредила Элизабет.

-Ты танцевала с ним иначе, -сказала Джорджиана.

-С кем?

-Ужасно неубедительно.

Музыка развела их в разные стороны. Через несколько тактов Джорджиана снова оказалась рядом.

-Мне он не нужен, -прошептала она.

Элизабет резко повернула голову.

-Я знаю, -ответила Элизабет.

-Тогда почему ты выглядишь виноватой? -спросила Джорджиана.

-Потому что ты говоришь посреди танца глупости.

-Генри говорит, что любовь делает людей смелее.

-Генри сейчас не рискует наступить сэру Томасу на ногу.

-Ты меня поняла.

Элизабет успела только бросить кузине предупреждающий взгляд, прежде чем фигура танца снова разделила их.

Когда музыка закончилась, она решила, что Джорджиана проводит с Розалиндой опасно много времени.

Эдвард остался у края зала и взял с подноса бокал шампанского.

-Не смотри так, -произнес Николас рядом.

-Как?

-Будто Кинкейд унес фамильное серебро.

-Я вообще на него не смотрю.

Николас сделал глоток.

-Разумеется.

-Она может танцевать с кем хочет.

-Несомненно.

Эдвард повернулся к брату.

-Ты сегодня особенно раздражаешь.

-Это потому, что сегодня ты особенно интересен.

Николас благоразумно отошел прежде, чем брат успел ответить.

У противоположной стены стояла Розалинда. Николас поймал ее взгляд и едва заметно указал бокалом в сторону Эдварда.

Сестра улыбнулась. Позже, когда последние гости уехали, Бомонты собрались в малой гостиной. Доминик расстегнул воротник, Натаниэль наконец получил свою книгу, а Розалинда сбросила туфли и забралась с ногами на диван.