-Как великодушно с вашей стороны.

-Я серьезно. Наследство не важнее вас.

Элизабет повернулась к лимонному деревцу. На одном листе блестела капля воды после полива.

-А если он сделает все правильно, но не скажет, что любит?

Розалинда помолчала.

-Тогда решать вам. Я знаю, что он любит семью. Знаю, как выглядит его забота. Но я не стану объяснять вам чувства моего брата вместо него.

Это был, пожалуй, самый честный ответ, который могла дать сестра.

-Я боюсь согласиться поспешно, -призналась Элизабет. -И боюсь отказаться только потому, что жду идеальных слов.

-А чего вы хотите, если убрать страх?

Ответ пришел неприятно быстро.

-Его.

Розалинда улыбнулась, но мягко.

-Тогда слушайте не красивую речь. Слушайте, оставит ли он вам право сказать «нет».

Теперь, стоя на пороге библиотеки, Элизабет держала эту мысль крепче любой защиты.

Эдвард стоял у камина. Перед ним на столике не было ни цветов, ни драгоценностей, ни бумаг Пембертона. Это обнадеживало.

-Вы хотели поговорить, -сказала Элизабет.

-Да.

Он нервничал. Элизабет поняла это не по лицу -лицо оставалось обычным, спокойным, -а по правой руке. Большой палец несколько раз прошелся по краю фамильного перстня. Она видела этот жест, когда он сдерживал раздражение. Теперь раздражаться было не на кого.

-Я плохо сделал первое предложение.

Элизабет не ожидала такого начала. Эдвард редко признавал ошибку без оговорок, и уже одно это заставило ее слушать внимательнее, чем она собиралась.

-Удивительное начало.

-Николас предложил написать речь. Я отказался.

-Значит, надежда еще есть.

Уголок его рта дернулся.

-В тот день я думал прежде всего о том, что обязан исправить ситуацию. Это было правдой, но не всей.

Элизабет молчала. Эдвард сделал шаг к ней.

-Я хочу, чтобы вы остались в Бомонт-Холле. Не как гостья. Хочу видеть вас за завтраком и ругаться из-за счетов. Хочу, чтобы вы переставляли мои кресла, если вам так вздумается, и вмешивались в дела, о которых я не просил. Хочу знать, что, возвращаясь вечером, найду вас здесь.

У Элизабет перехватило дыхание.

-Очень хозяйственное объяснение.

-Я только начал.

Она опустила глаза, скрывая улыбку.

-Прошу прощения.

-Я хочу вас в своей постели.

Улыбка исчезла. Эдвард не отвел глаз.

-И не только ночью. Я хочу слышать, как вы спорите с Розалиндой в коридоре. Хочу, чтобы вы занимали половину моего письменного стола своими письмами и обвиняли меня в том, что в доме непомерное число окон. Хочу знать, с кем вы поссорились за завтраком и какую книгу бросили недочитанной. Это ужасно непрактичные желания. Они не имеют отношения к долгу.

Элизабет почувствовала, как защита, которую она старательно выстраивала после первого предложения, начинает трещать.

-А Джорджиана? -спросила она, прежде чем позволить себе поверить.

-Никогда не была моей невестой.

Элизабет провела пальцем по краю стола, оттягивая следующий вопрос.

-Но вы ее выбрали.

Имя Джорджианы все еще отзывалось неприятным уколом. Элизабет ненавидела себя за эту мелкую ревность, но не могла притвориться, будто разумный первоначальный выбор Эдварда ничего для нее не значил.

-Я выбрал идею спокойного брака. Потом понял, что спокойствие рядом с вами переоценено.

-Очень лестно.

-Я стараюсь.

-Плохо.

Эдвард не стал защищаться. Только опустил взгляд на их руки -редкая уступка для человека, который обычно отвечал на удар новым доводом.

-Знаю.

Это «знаю» подействовало сильнее красивой речи.

-А если я опять скажу нет?

Эдвард побледнел едва заметно.

-Тогда прекращу ухаживание, если вы попросите. Слухи уже не опасны; Пембертон сделал все, что мог. Вы сможете уехать к родным или остаться гостить здесь столько, сколько захотите. Я не стану использовать скандал, семью или ваше положение, чтобы заставить согласиться.

На этот раз он оставлял ей выход.

Элизабет медленно разжала пальцы.

Эдвард продолжал смотреть прямо, и в его голосе не было ни игры, ни смущения.

-Хотел с той ночи в гостинице. Возможно, раньше. Но если бы дело было только в этом, я бы не стоял здесь и не чувствовал себя глупцом.

-Вы чувствуете себя глупцом?

-Ужасно.

-Тогда я слушаю особенно внимательно.

Он приблизился еще на шаг.

-Я не обещаю стать легким человеком. Я слишком давно привык решать за других. Иногда буду забывать спрашивать. Иногда -пытаться защищать вас, когда вы не просили. Иногда буду ошибаться.

Элизабет всмотрелась в его лицо. Впервые он перечислял не то, что способен ей дать, а то, с чем ей придется жить.

-Уже лучше. В первом предложении вы такой возможности вообще не оставили.

-Но я буду учиться. Если вы будете мне говорить.

У нее дрогнули губы.

-Я умею.

-В этом я не сомневаюсь.

Они оба улыбнулись. Эдвард взял ее руку.

-Элизабет Харрингтон, вы выйдете за меня? Потому что я хочу именно вас. Не вашу кузину, не удобный брак, не решение скандала. Вас.

Он стоял перед ней с пустыми руками -без титула, денег и долга в качестве доводов -и ждал.

-Да.

Эдвард не шевельнулся.

-Да?

Его лицо в этот миг было таким открытым, таким непривычно молодым, что Элизабет почувствовала внезапную нежность -острую, болезненную.

-Не заставляйте меня повторять. Я могу передумать.

Он выдохнул. Только тогда она поняла, что все это время Эдвард едва дышал.

Он притянул ее к себе. Первый поцелуй был улыбкой. Второй -облегчением. Третий уже не имел ничего общего ни с тем, ни с другим.

Эдвард обнял ее так крепко, будто наконец получил право не отпускать. Элизабет почувствовала его ладони на спине, тепло сквозь ткань платья, потом его губы у виска, на щеке, снова на рту. Она обвила руками его шею и позволила себе ответить без оглядки на Джорджиану, сплетни, благоразумие и завтрашний день.

Эдвард отстранился только тогда, когда она сама рассмеялась ему в губы от нехватки воздуха.

-Что? -спросил он хрипло.

-Ничего. Просто сегодня вы целуете меня, не совершая ошибку.

Он провел большим пальцем по ее нижней губе.

-Не уверен. Я по-прежнему совершенно не способен остановиться вовремя.

-Это уже ваша проблема.

-Наша.

Одно короткое слово заставило ее сердце сжаться.

Наша. Не его дом и ее положение. Не его долг и ее репутация.

Их жизнь. Он снова поцеловал ее, медленнее. Элизабет прижалась лбом к его щеке и после многих лет осторожности позволила себе представить будущее не как вещь, которую легко потерять, а с радостью.

-Нам следует остановиться, -сказал Эдвард через минуту.

-Почему?

-Потому что теперь мне придется ждать свадьбы, а вы явно решили проверить остатки моего характера.

-Проверяю постоянно.

-Я заметил.

У них осталось всего несколько спокойных секунд. Эдвард не стал тратить их на новый поцелуй: вместо этого прижался лбом к ее лбу.

-Спасибо, -сказал он.

Элизабет моргнула.

-За что?

-За второй шанс.

Ответ был настолько не похож на человека, который десять дней назад считал само собой разумеющимся, что ему достаточно объявить о свадьбе, что у нее сжалось горло.

-Не заставляйте меня сожалеть.

-Я постараюсь заставить вас сожалеть только о том, что не согласились раньше.

-Вот. Уже вернулся прежний Эдвард.

-Вам же он нравится.

Она собиралась возразить, когда дверь библиотеки распахнулась. Розалинда замерла на пороге.

-О.

Эдвард прикрыл глаза.

-Ты когда-нибудь стучишь?

-Когда не боюсь пропустить важное.

Она посмотрела на Элизабет, потом на руку брата у ее талии.

-Ну?

Элизабет покраснела.

-Я сказала да.

Розалинда вскрикнула так, что где-то в коридоре уронили поднос.

Через пять минут в библиотеке были все Бомонты. Николас обнял Элизабет первым.

-Мои соболезнования.