Элизабет смотрела на них и снова почувствовала то же, что у реки: зависть к шумной уверенности людей, знающих, что их место в семье не нужно заслуживать. Эдвард поймал ее взгляд.

-Что? -спросил Эдвард.

-Ничего, -ответила Элизабет.

-Вы опять говорите как мои родственники.

-Это заразно.

Он хотел ответить, но Розалинда позвала всех к воде.

Когда игра закончилась, молодежь пошла к реке. Элизабет задержалась, собирая чашки, и только потом присоединилась. Возле берега один ботинок погрузился в мягкую землю; она выругалась вполголоса и засмеялась сама над собой.

-Помощь? -спросил Эдвард за спиной.

-Если вы способны победить грязь разумным договором.

Он подал руку.

-Попробую силой.

Элизабет взялась за нее и выбралась на сухое место. Ее юбка коснулась его сапога. Они оба сразу это заметили.

-Спасибо.

-Не за что.

Она отняла руку, но не отошла. С реки донесся крик Николаса: очередной камень отскочил пять раз. Элизабет смотрела на воду.

-Я завидую вашей семье.

Эдвард удивился.

-Вы видите ее в лучшем виде.

-Я видела Доминика утром до кофе. Думаю, испытание пройдено.

Он рассмеялся -тихо, без обычной сдержанности. Элизабет повернулась к нему. Такой Эдвард нравился ей опасно сильно.

-Чему вы завидуете? -спросил он.

-Тому, как вы друг друга раздражаете и все равно всегда оказываетесь в одной комнате.

-Вы можете иметь это удовольствие сколько угодно. Николас сдаётся в аренду дешево.

-Нет. Я о том, что вы принадлежите друг другу. Даже когда спорите.

Эдвард понял. После смерти отца Харрингтоны разошлись каждый в свою сторону, и дом, о котором она говорила вчера, был потерян не только из-за денег.

-Вы можете приезжать сюда, -сказал он прежде, чем успел обдумать.

Элизабет подняла глаза.

-После того как Джорджиана выйдет замуж за кого-нибудь другого и тетка перестанет быть желанной гостьей?

-Я говорил о вас.

Слова повисли между ними. Эдвард понял, что позволил себе лишнее, но не стал отступать. Элизабет ответила тише:

-Это очень добрый жест, -сказала Элизабет.

-Я не делаю добрых жестов, -возразил Эдвард.

-Значит, деловой.

-Разумеется.

-Тогда легче.

Она улыбнулась и ушла к остальным. Эдвард остался у воды.

Через несколько минут заметил на траве синюю перчатку. Элизабет, вероятно, уронила одну, когда собирала чашки.

Он поднял ее. Николас возник рядом мгновенно, словно был вызван запахом компрометирующей ситуации.

-Что у тебя?

Эдвард сунул перчатку в карман.

-Ничего, -ответил Эдвард.

-Синее «ничего»? -уточнил Николас.

-Иди к черту.

-После пикника все такие серьезные.

Эдвард ушел к лошадям. Перчатка осталась в его кармане до вечера.

Он мог вернуть ее сразу. Не вернул.

Только после ужина, когда семья собралась в музыкальной гостиной и Джорджиана села за фортепиано, Эдвард подошел к Элизабет у камина.

-Вы потеряли.

Она посмотрела на синюю перчатку на его ладони.

-Где нашли?

-У реки.

-Почему не вернули раньше?

Ложь «забыл» была очевидна даже для него.

-Не было случая.

Элизабет взяла перчатку. Пальцы коснулись его ладони.

-Спасибо.

-Пожалуйста.

Она надела ее и вернулась к разговору с Розалиндой.

Николас дождался, пока Эдвард уйдет в кабинет.

Через минуту постучал и вошел без ответа.

-Ты носил ее перчатку в кармане пять часов.

-Я был занят.

-Конечно. Карман был страшно занят.

Эдвард взял со стола перо.

-Уходи, -сказал Эдвард.

-Я только хотел узнать, возле сердца ли был карман, -продолжил Николас.

-У человеческого тела несколько карманов возле сердца?

-Не разрушай красивую метафору анатомией.

Чернильница полетела в дверь уже после того, как Николас успел ее закрыть.

Позже, когда смех стих, Элизабет не сразу ушла наверх. В музыкальной гостиной Джорджиана снова села за фортепиано, но на этот раз играла не для гостей, а просто потому, что ей хотелось. Доминик устроился у огня, вытянув длинные ноги. Натаниэль читал. Розалинда зашивала разорванную перчатку и каждый третий стежок делала неправильно.

Элизабет сидела в кресле у окна и слушала.

Эдвард вошел последним. На мгновение остановился на пороге, будто проверял, нужен ли здесь. Потом сел с газетой у камина. Никто не прервал занятия. Никто не потребовал разговора.

Элизабет поймала себя на том, что уже несколько минут никто не разговаривает с ней и ей совершенно не хочется уходить.

Через некоторое время Розалинда бросила испорченную перчатку.

-Лиззи, спасите, -попросила Розалинда.

-Я не швея, -предупредила Элизабет.

-Вы женщина.

-Опасное обобщение.

Натаниэль не поднял головы.

-Если судить по моим наблюдениям, женщины действительно чаще умеют шить.

-Натаниэль, -сказала Элизабет, -не заставляйте меня пересмотреть хорошее мнение о вас.

-У вас было хорошее мнение?

-Было. Недолго.

Доминик усмехнулся. Эдвард опустил газету и посмотрел на женскую компанию у окна. Не вмешался. Только остался.

Элизабет почему-то почувствовала себя счастливой и тут же рассердилась на это чувство за преждевременность.

25 марта

Эдвард принял решение утром. Перед тем как назвать его решением, он успел дважды пройти из кабинета в библиотеку и обратно, прочесть одну и ту же страницу счета за овес и обнаружить, что уже десять минут держит перо без чернил.

Доминик застал его именно в таком состоянии.

-Сломалось? -спросил он, кивнув на перо.

-Нет.

-Тогда ты.

Эдвард отложил перо.

-Я собираюсь жениться.

Доминик не удивился. Это раздражало.

-На ком?

-На Джорджиане Фенвик.

Теперь брат поднял бровь.

-Почему? -спросил Доминик.

-Подходит, -ответил Эдвард.

-Это ответ управляющего про новую кобылу.

-У нее хорошее происхождение, состояние, характер...

-И ты хочешь ее?

Эдвард нахмурился.

-Желание не единственный критерий брака.

-Не единственный. Но полезный.

-С каких пор ты специалист?

-Я специалист по плохим решениям. Поэтому узнаю их издалека.

Эдвард поднялся.

-Я не просил совета.

-Тогда зачем сказал до того, как сделал?

Вопрос остался без ответа. Доминик взял со стола яблоко.

-Джорджиана хорошая девушка. Если хочешь спокойную жену -бери. Только не делай вид, что выбираешь ее потому, что тебе все равно на другую.

Эдвард медленно поднял на него глаза.

-Вон.

-Уже.

Доминик ушел, откусив яблоко. Через десять минут Эдвард решил, что брат видел больше, чем следовало, и понимал, по мнению Эдварда, меньше, чем думал.

Он женится.

Не из-за Розалинды и не из-за ста тысяч фунтов -по крайней мере, так он сказал себе. Ему тридцать шесть, титулу нужен наследник, дому -хозяйка. Джорджиана Фенвик была красива, воспитана, богата, происходила из достойной семьи и, судя по всему, не собиралась превращать брак в непрерывный спор.

Собственную женитьбу Эдвард откладывал год за годом. После смерти матери нужно было удержать дом и поместья, пока отец все глубже уходил от дел; потом младшие один за другим требовали внимания, Розалинду следовало вывести в свет, а хозяйство никогда не переставало предъявлять новые счета. Семейные дела всегда казались срочнее его собственной жизни. Так двенадцать лет превратились в привычку ждать.

Идеальный выбор.

Если при мысли о ней он испытывал спокойствие, это следовало считать преимуществом.

Розалинда выслушала его в кабинете и несколько секунд молчала.

-Что? -спросил Эдвард.

-Ничего, -ответила Розалинда.

-Твое «ничего» звучит весьма выразительно.

-Я просто пытаюсь понять, почему человек, который вчера носил в кармане перчатку одной женщины, сегодня решил жениться на другой.

Эдвард почувствовал, как напряглась челюсть.