А потом шагнул назад и пошёл прочь.

Я стояла, не в силах вдохнуть, сердце колотилось так, что казалось — вырвется из груди. Внутри бушевала буря эмоций. Я смотрела ему вслед…

И он, будто почувствовав, обернулся. На губах — хищная улыбка. Звериная. Он задержал взгляд, а затем снова пошёл дальше, оставив меня с дрожью в теле.

Я лежала на своей подстилке в шатре, но сон не шёл.

Глаза упорно смотрели в темноту, а в груди снова и снова билось сердце, будто в клетке.

Его взгляд… Я чувствовала его до сих пор.

Как он смотрел меня, задержался на губах… У меня внутри всё сжалось тогда.

И потом — Его дыхание, горячее, сбивчивое, прямо рядом с моим лицом. Его рука, положенная мне на талию… Всё тело будто вспыхнуло, как пламя.

Я ведьма. Я уже успела привыкнуть к силе. Привыкла держать себя в руках. Но рядом с ним… мои руки дрожали.

Я вспомнила, как мои пальцы сами легли на его грудь. Тёплую, сильную, живую. Я чувствовала, как она напряглась под моим прикосновением. Я делала вид, что это случайно, но знала: я хотела этого. Хотела коснуться. Проверить, настоящий ли он, или мне мерещится.

И его глаза.

Тёмные, хищные. Словно в них горел огонь дракона, сдерживаемый только усилием воли. Я будто видела его мысли. Настоящие. Не просто мужской интерес, а большее — то, что может сжечь дотла.

Я прижала ладонь к своей груди, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Но сердце только билось сильнее.

Почему он вызывает во мне это?

Я алая ведьма, я решила держать других на расстоянии. Слишком опасно подпускать кого-то ближе. Но с ним… с ним всё иначе. Я чувствую, что могу утонуть в этом.

Я перевернулась на бок, обняла руками колени, стараясь успокоиться. Но перед глазами всё равно стояло: его рука на моей спине, его дыхание у моего виска, его улыбка — хищная, мужская, драконья.

И я поймала себя на мысли:

если бы тогда нас не прервали… если бы никто не окликнул его… я не уверена, что смогла бы оттолкнуть.

Он подошёл ко мне под вечер, когда солнце клонилось к закату, окрашивая скалы и лес алыми отблесками. В его руке что-то блестело — небольшой свёрток из тёмной ткани.

— Держи, — его голос был низким, спокойным, но в нём слышался какой-то оттенок, будто за этими словами скрывалось больше.

Я нахмурилась, но протянула руку. Он развернул ткань, и на ладони оказался амулет — тонкий серебряный ободок, в центре которого мерцал камень насыщенного изумрудного цвета. Камень словно светился изнутри, и стоило взглянуть на него, как в сердце разливалось странное тепло.

— Что это? — спросила я осторожно.

— Защитный амулет, — он сделал шаг ближе. — Старинная работа. Он усилит твою магию и поможет против воздействия камня.

Я уже хотела поблагодарить, но он вдруг усмехнулся, и его взгляд задержался на моих глазах. Он склонился чуть ближе, почти шепча:

— А ещё… он отлично подойдёт к твоим глазам.

Моё дыхание сбилось. Сердце дернулось, как от удара. Его слова прозвучали слишком лично, слишком близко. Я почувствовала, как щеки вспыхнули легким жаром, хотя старалась не выдать этого.

— Ты серьёзно? — выдавила я, стараясь скрыть волнение за лёгкой насмешкой.

— Абсолютно, — сказал он всё тем же низким хрипловатым голосом, не отрываясь взглядом от моих глаз. — Зеленый камень и алая ведьма. Сочетание редкое. И красивое.

Он осторожно надел амулет мне на шею. Его пальцы слегка коснулись кожи — лёгкое прикосновение, от которого мурашки пробежали по всему телу. Я не смогла пошевелиться, только смотрела на него снизу вверх.

На мгновение его взгляд скользнул к моим губам, и мне показалось, что он почти наклонился ближе… но он резко отстранился, отступив на шаг.

— Носи, — сказал он коротко, но голос его звучал чуть глуше, чем обычно. — Он будет охранять тебя.

Я кивнула, прижимая амулет ладонью. А внутри бушевал ураган — от его слов, его взгляда, и от того, как легко одно простое украшение — амулет превратилось в нечто большее.

Ночь стояла тихая. Мы расположились на небольшой равнине, вдали от мест, где ещё витала тьма. Костры горели ровным пламенем, их было много — и впервые в них не чувствовалось того ледяного холода, что сопровождал нас раньше.

Я заметила: вампиры больше не сидели поодаль, спрятавшись в тени. Теперь они расположились ближе к центру, рядом с демонидами, хотя и держали осанку так же гордо, как всегда.

Оборотни перестали рычать на эльфов, когда те проходили мимо. А эльфы, хотя и сдержанно, но обменивались с ними короткими фразами, скорее по делу, чем с ненавистью.

Маги, обычно замкнутые, помогали перевязывать раны оборотням и демонидам, их заклинания мягко светились над палатками. Даже орки — те, что обычно громко кричали и спорили, — сидели тише, делясь мясом с соседями.

Я смотрела на всё это и понимала: что-то изменилось. Не полностью, не окончательно. Но перемена была явной.

Не было той прошлой, открытой агрессии, не было острого яда ненависти в каждом взгляде.

Да, у каждого в душе ещё оставалась осторожность. Да, для доверия нужны будут годы. Но… лёд тронулся.

После всех этих битв они начали осознавать: тварям всё равно, кто перед ними — маг, орк, эльф, вампир или оборотень. Для чудовищ мы все одинаковы. И если не держаться вместе — погибнем.

Я заметила, как один из демонидов протянул флягу вампиру. Тот на миг задержал взгляд — словно проверяя, не насмешка ли это, — а потом всё же взял и коротко кивнул.

Также увидела, как эльф помог оборотню поправить перевязь на плече. Тот буркнул что-то грубое, но не оттолкнул.

Повсюду мелькали маленькие жесты. Не дружба. Но уже и не вражда.

Я вдохнула глубже.

Значит, возможно. Если даже эти — с их веками ненависти и войн — могут хотя бы на миг встать рядом, значит, перемены не пустая мечта.

Моё сердце сжалось, но не от страха. От надежды. Редкой, колючей, как первый росток среди камней.

Я отошла чуть в сторону, ближе к скале, где горели отдельные факелы, чтобы немного побыть одна.

Именно там я её и увидела.

Ведьма с синим пламенем стояла у огня, но пламя факела будто стеснялось её присутствия. Её собственное сияние было холоднее, ярче. Она смотрела на языки огня, не мигая, и от этого зрелища было трудно оторваться.

Я подошла ближе. Она слегка повернула голову — не удивилась, не испугалась. Просто отметила моё присутствие, словно уже знала, что я приду.

— Алая ведьма, — сказала она спокойно. Голос её был ровным, чуть низким, будто она произносила каждое слово осторожно.

— Синие цепи, — ответила я. Слова вырвались сами собой, и уголок её губ дрогнул.

— Забавно. Обычно меня зовут проклятой. Но твоё определение звучит красивее.

Я смотрела на её пламя. Оно плясало над её ладонью, не горячее, а жгуче-холодное. И я поймала себя на мысли, что вижу в ней не только соперницу, а и некое свое отражение — ту же борьбу, только в другой форме.

— Думаю, мы в чем-то похожи — сказала я.

Она подняла взгляд.

— У тебя — кровь. У меня — цепи. Но и твоя, и моя сила однажды сломает нас, если мы не научимся держать её полностью под контролем. В этом мы действительно одинаковы…

Я кивнула ей.

— Что ж… тогда посмотрим, кто выдержит дольше.

Она чуть усмехнулась.

— Договорились.

Я развернулась и ушла обратно к лагерю. А её синие узоры ещё долго светились в темноте за моей спиной.

Я села у костра, сосредоточенно перебирая травы и коренья для зелий. Остальные отошли дальше, обсуждая маршрут, и мы с ним остались почти одни.

Я почувствовала на себе его взгляд ещё до того, как подняла глаза. Он стоял, опершись плечом о ствол дерева, скрестив руки на груди, и с явной ленивой усмешкой наблюдал за мной.

— Что? — я приподняла бровь, стараясь казаться невозмутимой.

— Ничего, девочка, — протянул он низким, хрипловатым голосом.

Я нахмурилась.

— Я не девочка.

Он оттолкнулся от дерева и медленно подошёл ближе. Его шаги были тяжёлые, уверенные, словно у хищника, и сердце у меня предательски ускорилось.