Развернулся и пошел назад. Сражение возле нашего лагеря закончилось. Сразу после смерти своего создателя химера, кадавры и лич, как им и полагается, упали на землю и больше никаких признаков своей псевдожизни не подавали. Химера, кстати, начала уже разлагаться на издающие отвратительную вонь куски гниющего мяса. Кадавры были посвежее, ну а мужественный, но глупый Фрог и вовсе выглядел как огурчик. Я пригляделся к кадаврам — судя по одежке и внешности парочка купцов со своими слугами и охранниками, два темных эльфа, одна светлая эльфийка (При жизни была очень даже ничего, жаль такую красоту), три гнома (Эти-то как сюда попали? Они же свои горы почти не покидают). А остальные сервы, которые и вооружены были каким-то дубьем и вилами. Наверное, некромант их на деревенском поле изловил.

— Ди, чистый камзол! — приказал я, подходя к нашим повозкам и стягивая с себя испачканный кровью и мозгами некроманта. — Матвеич, неси мех с водой. Мне умыться надо.

Пока приводил себя в порядок, меня обступили дворяне Ринервы, которая встала буквально у меня за спиной. Да, маги они не ахти, конечно, но понимания магии у них достаточно, чтобы осознать, что я только что сделал и как.

— Вы могли сразу убить и химеру, и потом «охотника» с его кадаврами! — высказала Ринерва вместо благодарности общее возмущение. — Тогда мы не понесли бы таких потерь! Семь дружинников и благородный Фрог погибли из-за того, что вы попросту использовали нас всех как приманку для этого некроманта! — герцогиня едва не задохнулась.

Сообразительная девушка, я был прав. Догадалась, почему я медлил вступать в схватку.

— Если бы я сразу уничтожил химеру, то «охотник», скорее всего, не показался бы из леса и продолжил бы убивать, — флегматично ответил я, вытирая лицо поданным мне Матвеичем полотенцем.

— Но из-за вас погиб наш друг виконт Фрог! — подал голос один из дворян.

Так он еще и виконт был? Ну, значит, теперь этот титул унаследует кто-то из его братьев, если они у него есть.

— Ваш друг был глуп и самонадеян, — повернулся я к этому правдоискателю. — Он все равно погиб бы. Не сейчас, так в другой раз.

Ишь ты. Упрекает он меня. Сколько я таких кретинов, как этот погибший виконт, пока разбойничал, навидался. Придет к нам в шайку, весь такой из себя смелый, все хочет себя показать. И при первом же нападении на купеческий караван отчаливает в мир иной. Потому что думать надо, прежде чем в схватку кидаться. А уж когда командуешь… Иногда и отступить надо, и подождать, а то и пожертвовать чем-то. Или даже кем-то, хотя этот кто-то тебе не чужой — у одного костра с ним грелся. Такая уж планида у атамана шайки. За это и долю больше других получает. А отнюдь не только за личную храбрость.

Разрядил ситуацию незаменимый Матвеич.

— Кушать подано! — сообщил он. — Блюда, правда, все холодные, но приготовить горячее не было никакой возможности. Прошу меня за это простить.

Вот человечище! То есть, пока шло сражение, он, нисколько не переживая за его исход, расстелил на траве скатерть, нарезал ветчину, окорок, сыр, расставил кувшины с вином, кубки, тарелки, разложил столовые приборы и теперь приглашал нас всех перекусить.

— Предлагаю забыть про виконта или, если хотите, помяните его кубком хорошего вина, — я сделал приглашающий жест в сторону приготовленного импровизированного стола. — Только сначала пусть кто-то из огневиков сожжет остатки химеры, а то воняет неимоверно.

В последующие три дня наш караван ускорил движение и на четвертый мы достигли развилки дороги, на которой с герцогиней Ринервой и ее сопровождающими расстались. Ее путь лежал в Строумхудр к мужу, наш — к замку Руслана и Вениры.

— Мы ведь могли ее захватить, — задумчиво глядя вслед карете Ринервы, произнесла Венира. — И тогда никакой войны с герцогом не было бы…

Я отрицательно покачал головой. Могли. И тогда войны не было бы. Не сомневаюсь, что за возврат жены, которая по совместительству еще и дочерью короля является, Шнорграм дал бы нам любую клятву, что отказывается от притязаний на графство. Но только вот… Мне-то это зачем? Да и Гондоша, хотя, видимо, и не слишком любит свою дочурку от второй жены, мог бы обидеться.

Кстати, данный вопрос мы с самой Ринервой обсудили. На второй день после схватки с «охотником». Герцогиня, к слову, напрочь забывшая о своем требовании, чтобы я покинул караван, в нарушение всяческого этикета сама пришла вечером в мой шатер. Вошла одна, оставив своих, не покидавших ее ни на минуту дворян снаружи.

Я был этому в немалой степени удивлен, так как заметил, что всю вторую половину вчерашнего дня и весь этот (то есть, все время, прошедшее со сражения с химерой, кадаврами и магом-некромантом), она старалась держаться подальше от меня. Да и охрану свою не отпускала от себя дальше, чем метров на пять. С Венирой тоже общение прекратила. Дело дошло до того, что наш прежде единый караван стал больше похож на два отдельных — просто продвигающихся по дороге недалеко друг от друга.

— Я хотела бы кое-что прояснить для себя, мэтр. И по возможности наедине, — сказала она, окидывая взглядом Ди, которая при ее появлении заняла свое привычное место телохранительницы рядом со мной, и Сигру.

— Сходите, проведайте Вениру, — приказал я вампирше и оборотнице и, встав, предложил герцогине табурет (увы, наличие кресел в походе предусмотрено не было), на котором только что сидел. Сам я переместился на узкую кровать.

— Благодарю, — произнесла Ринерва, присаживаясь. — Мэтр, накануне я смогла в полной мере оценить ваши возможности (ага, как же, прямо-таки в полной мере — я показал только малую их часть). Кроме того, леди Диана оказалась никакой не придворной дамой графини, а вампиршей, тоже достаточно сильной, и вашей телохранительницей, подозреваю, что она еще и ваша невольница, а скромная служанка — оборотницей-пантерой. И у меня в связи с этим вопрос. Что вы собираетесь предпринять относительно меня?

— Простите, герцогиня, не понимаю, что вы имеете в виду? — спросил я.

— Я имею в виду, — чеканя слова, продолжила девушка. — Что, когда мы с вами встретились рядом со столицей, у меня мелькнула мысль, что неплохо было бы захватить графиню Вениру в плен и этим сразу добиться передачи ее земель моему мужу. Но я благородно от такой возможности отказалась. Тогда я считала, что сила на моей стороне. Теперь я вижу, что ошибалась, и преимущество у вас. И я спрашиваю, как вы поступите? Планируете ли вы захватить меня, чтобы обменять на неприкосновенность графства вашего друга? Дворяне из моей свиты уверяют меня, что вы непременно так поступите, и советуют напасть первыми.

— Что вы, герцогиня! — я небрежно махнул рукой. — У меня и в мыслях не было брать вас в плен. Даю вам слово! Впрочем, если вы так этого опасаетесь, то мы можем разделиться.

— И вы сдержите свое слово, несмотря на то, что это даст вам возможность избежать войны с моим мужем, которую вы все-таки вероятнее всего проиграете? — герцогиня недоверчиво посмотрела на меня. — И вы ведь понимаете, что я расскажу супругу о том, с кем ему предстоит столкнуться?

Избежать войны, взяв ее в заложницы? Да я скорее задержал бы ее, если бы узнал, что Шнорграм передумал на нас нападать. Мне эта война нужна куда больше, чем ему. У него на кону всего лишь отобранное у него королем графство, а я собираюсь получить по итогам затеянного им рокоша целое герцогство с очень неплохим городком в качестве столицы!

Расскажет о том, что я и правда сильный маг, Ди — вампирша, а Сигра — представительница расы оборотней? Ну и что? Пусть поделится со своим муженьком этой информацией. Она ему все равно не поможет. Отказаться от нападения на замок он уже не сможет без потери лица, что для герцога немыслимо, а на дороге я приготовлю ему такую встречу, которая сразу решит исход нашего противостояния.

— Сдержу, несмотря ни на что, — ответил я. — И знаете, герцогиня, я вам хочу дать один совет, — я улыбнулся. — Если и когда герцог Шнорграм поведет свое войско к замку графа РуслаРа и графини Вениры, останьтесь в Строумхудре. Мало ли что может случиться… А вы мне симпатичны.