Собственно, именно на эти свойства «сумрака» (неуязвимость и невидимость находящихся в нем) я и рассчитывал, когда после появления Ринервы был вынужден придумывать новый план на предстоящую схватку. И он сработал. Архимаги, будучи уверенными, что сожгли нас в пепел, развеяли свои огненные заклятия и, повернувшись к нам спинами, поспешили вернуть щиты над остатками своего отряда.

— А там было прохладно! — удивился Руслан, поеживаясь, когда мы вышли из сумрака, и добавил. — И очень мрачно. Где мы, ваше сиятельство, были?

— Я называю это место «Сумраком», — ответил я. — Это тень реально существующего мира. В ней не действуют ни законы физики, ни законы магии. Пока мы там были, в нас можно было стрелять из пушки или поливать любыми заклятиями. Ничто нам повредить не могло, — о том, что для некроманта в третьем сопряженном мире «сумрак» препятствием не стал, я помнил, но это было что-то из ряда вон, с чем мне еще предстояло разобраться. — И еще, что сейчас очень важно, нас не было видно!

Теперь, когда вокруг нас не бушевало пламя, мы смогли оценить результаты работы минометов и пулеметов гарнизона замка — весь небольшой участок поля, на котором темные эльфы ждали исход нашего магического противостояния, был усеян их телами. На глаз, сотни две, а то и две с половиной убитых из четырех сотен. Да и оставшиеся в живых должны быть настолько деморализованы, что, если не бросятся наутек, мы захватим их в плен голыми руками.

Но сначала нужно было разобраться с архимагами. Они, естественно, уже изрядно вымотались, но были еще достаточно сильными, чтобы доставить проблемы. Тому, что был левее. я отправил в спину молнию. Такую, какая, наверное, и щит бы его пробила. А без щита… На траву архимаг упал уже обугленной тушкой. Второй резко обернулся, но сделать ничего не успел.

Да и не мог успеть — одновременно с молнией, которой я убил его коллегу, я создал над его головой купол из комбинированной магии (у меня доспех из такой), и сейчас опустил его на него. Архимаг оказался в тюрьме. Прозрачной камере диаметром в пару метров, выбраться из которой у него не было ни малейших шансов. Внутри он мог вытворять все, что ему в голову взбредет, чтобы попытаться освободиться, но смысла в этом не было. Пробить стенки моей ловушки смог бы только столь же сильный универсал, как я…

— А⁉ Вы живы⁉ — услышал я за спиной голос Ринервы, поспешно поднявшейся к нам на вершину. Ее свита и граф Скоробогатов с Венирой слегка отстали. — Но мы же видели от подножия холма, как ваша защита рухнула и вокруг вас сошлось пламя?

— Вам показалось, принцесса, — усмехнулся я. — Как видите, мы в полном порядке, чего не скажешь о наших противниках, — с этими словами я начал спускаться с холма, направляясь к остаткам отряда темных эльфов.

Увы… Сколько раз уже убеждался, что ни один, даже самый лучший, даже мой, план не срабатывает так, как надо. Вот зачем, спрашивается, Михаил открыл ворота замка и во главе своих бойцов пошел к темным эльфам? Нет, я понимаю, что он, как и я, собирался предложить им сдаться. Только надо же головой думать! Не знаешь, с кем имеешь дело, как нужно говорить с темными эльфами, не лезь! Это, как отец Великой княжны Екатерины император Михаил, теперь уже покойный, который на переговоры в Мезинару с белым флагом отправился.

Хорошо еще непосредственно к группе темных, стоявших под штандартом Верхнего Драура, он подошел в месте с Ди. В противном случае мне бы пришлось искать нового коменданта замка.

Атака предводителя отряда (а кто еще мог себе позволить постараться убить посла?) была молниеносной. Вот я вижу фигуру, которая, скрестив на груди руки, ждет приближения Михаила и Ди, а вот уже она размазанной в воздухе тенью с обнаженным мечом устремляется к ним.

М-да… Хорошо, что Ди обладает скоростью вампира. Пусть и не высшего, и даже пока до уверенного среднего уровня, на мой взгляд, не дотягивает, но все равно. Она тоже успела обнажить свое оружие и парировать первый удар. И второй, и третий… Но сама ничего своему противнику сделать не могла — только отступала под его напором, прикрывая собой Мишу. Наконец, этот идиот смог сорвать с плеча автомат. Ага. И что? Что Ди, что темный эльф перемещались настолько стремительно, а моя барна еще и старалась держаться между Михаилом и атаковавшим, что стрелять было бессмысленно.

Хорошо еще, что остальные темные эльфы в сражение не вступили, а то без серьезных потерь было бы не обойтись.

— Прекратить! — крикнул я, набрасывая на обеих воительниц дымку замедления. — Хватит, я сказал!

Обе девушки… Да, именно девушки. Как стало очевидно, когда я подошел поближе, Ди сражалась с темной эльфийкой, а не с эльфом, как я подумал вначале. С воительницей, а не с воителем. Что слово «воитель» в данном случае означает? Особые возможности, включающие силу, скорость, выносливость.

Люди, как одаренные, так и нет, достигают этого уровня особыми тренировками на грани и даже за гранью всего, что можно представить, специальными ритуалами и приемом особых снадобий. Все это настолько мучительно, да еще без гарантии добиться желаемого, что решаются пойти по такому «пути воина» весьма немногие. Зато те, кто этот путь успешно проходят, становятся настоящими машинами убийств. В схватке один «воитель» стоит десяти или пятнадцати хорошо подготовленных бойцов.

У эльфов (как темных, так и светлых) предрасположенность к тому, чтобы стать «воителем», бывает врожденной. Чтобы добиться результата им тоже, разумеется, необходимы изнурительные тренировки, но в остальном их путь легче — никаких ритуалов и всего остального прочего. Тем не менее, должен признаться, что сам никогда эльфийских «воительниц» не видел. Воителей — да. Воительниц — нет. Интересный экземпляр попался. И доспехи на девушке богатые…

— Что ты ей сказал, что она так отреагировала? — спросил я Михаила, пока Ди и ее противница с трудом выбирались из моей дымки.

— Да, ничего особенного, — начал приходить в себя комендант моего замка. — Предложил сдаться. И всё…

— Он ей сказал, — к нам подошла Ди. — Что для него честь предложить сдаться в плен такой очаровательной девушке и что он с радостью продолжит с ней знакомство в другом месте, а не на поле боя, усеянном трупами…

Да уж… Я был прав — надо, чтобы кто-то из местных организовал для моих нижнеуральских подданных курс по изучению местных традиций и обычаев. По сути, Михаил сообщил темной эльфийке, что он ждет не дождется, когда она сдастся ему в плен и он проведет с ней обряд «карнары». А она, судя по всему, весьма высокого рода. Михаила же по одежде (обычный камуфляж) можно было отнести только к представителю простонародья.

— Ты сдашься мне, — повернулся я к воительнице, которая, как и Ди, тоже уже освободилась из дымки замедления.

— Нет! — прорычала она. — Я Инасиас из рода Вильреас никогда не пойду ради сохранения жизни на обряд карнары!

Понятно. Перемкнуло эту юную Инасиас из рода Вильреас. Теперь переубедить ее, что никто против ее чести никаких действий не предпримет, то же самое, что биться головой о стену.

— Так ты хочешь умереть? — спросил я.

— Сначала я убью тебя! Ты лишь благодаря хитрости убил архимага Гильреса. В спину! Подло! Я видела это, и я вызываю тебя на бой! Не побоишься выйти против меня с честной сталью в руках?

Как есть чокнутая. Но, пожалуй, это даже забавно будет.

— Хорошо, — произнес я, движением руки приказывая всем разойтись в стороны и освободить место для схватки. — Я согласен не применять магию. Меч против меча. Но запомни. Я дам тебе пять попыток убить меня. После каждой из первых четырех ты сможешь отказаться от дальнейшей борьбы и сама надеть на себя рабский ошейник. Но если ты возьмешься за меч в пятый раз, тебя будет ждать смерть. Согласна?

— Да! — тут же ответила воительница и встала в стойку.

Она стоит на коленях. На примятой траве. Со склоненной головой. Следит за тем, как по земле ползет какая-то букашка. Она ждет смерти. Нет, совсем не о таком исходе своего первого похода в качестве командира отряда мечтала благородная Инасиас из рода Вильреас.