— Ди, — приказал я. — Распорядись, чтобы нам с уважаемым архимагом Виндрагом подали вино и фрукты. Сигра, выйди в спальню.

Пока Ди не принесла нам с архимагом поднос с двумя бокалами, кувшином легкого вина и вазой с фруктами, мы с гостем сидели за столом и, не произнося ни слова, рассматривали друг друга. Начинать беседу, которую вскоре придется прервать, да еще и за пустым столом — дурной тон. А вот внимательно разглядывать собеседника перед очевидно важным разговором по мезинарскому этикету не только вполне допустимо, но даже наоборот — свидетельствует о том, что вы воспринимаете сидящего напротив серьезно, чем оказываете ему уважение.

Интересно, Виндраг действительно пришел ко мне только чтобы еще раз поблагодарить за то, что я во время дуэли оставил его целым и невредимым, думал я. Или он уже успел забыть обиду, которую ему нанес Гондоша, и явился сюда по его приказу с целью выведать обо мне дополнительные подробности. Если последнее, то это плохо. Увидел архимаг уже более чем достаточно, чтобы у меня могли возникнуть проблемы. Если же первое, то мне бы такой должник-союзник при королевском дворе совсем не помешал.

Наконец, в гостиную вернулась вампирша, молча расставила перед нами угощение и заняла свое привычное место чуть позади и слева от меня. В предбоевой форме — клыки только обозначены, правая рука на рукояти меча. Телохранительница.

— Мне кажется, что это лишнее, — кивком головы указывая на Ди, мягко произнес Виндраг, который не мог не оценить поведение девушки.

Да, против вампира и архимагу выстоять не так чтобы очень просто. Хотя, конечно, победа будет за ним.

— Кроме того, уверен, что вы и сами прекрасно справитесь с любой угрозой, которая может возникнуть в ваш адрес, — добавил архимаг.

Я усмехнулся и взмахом руки приказал Ди удалиться.

— Выйди, Ди, ты своими клыками и мечом смущаешь моего дорого гостя. Встань в коридоре возле двери, чтобы нам с уважаемым архимагом никто не помешал, — уточнил я свое распоряжение.

— Итак, любезный Виндраг, — начал я, сделав небольшой глоток из бокала и взяв с блюда местный аналог персика. — Что же все-таки привело вас ко мне?

Архимаг не ответил, разглядывая на свет, как переливается всеми оттенками красного цвета вино в его бокале.

— Горный хрусталь? Бокалы выточены из цельных кристаллов? Работа гномов? Баснословные деньги стоят! — Виндраг поднес бокал к губам. — И вино превосходное!

Я кивнул. Еще бы! Вино эльфийское. И да — бокалы работы гномов. Стоят немерено, но, увидев их накануне в одной из лавок, я не удержался и купил. Такие же были в моем императорском замке в Корнубии, в котором теперь мой призрак хозяйничает.

— Взял же я на себя смелость навестить вас без приглашения, — продолжил архимаг. — Потому что хочу оказать вам ответную любезность. Знакомы ли вы с герцогом Шнорграмом?

Знаю ли я этого «Шнырь-грама»? Нет, лично не знаю. Но этот тот самый герцог, который передал управление своим феодом торгашам из Строумхудра. Тот самый, кому по идее должен был принести присягу капитан Давлеев, и который теперь лишился целого графства, так как король решил изъять его из герцогства и подчинить напрямую себе. Откровенно говоря, с юридической точки зрения произвол.

— И чего же этот Шнорграм хочет? — спросил я.

— Он в ярости, — ответил Виндраг. — Он ведь лишился изрядной доли и владений, и налогов. И еще он уверен, что переход графства в королевский домен — это не просто прихоть его величества, а результат какой-то интриги вашего друга графа РуслаРа. Вам следует опасаться герцога.

— Мне? — я сделал удивленное лицо. — По-моему, этот вопрос касается графа РуслаРа и графини Вениры, которые теперь находятся под покровительством и защитой королевской власти. Что герцог может сделать? Разве что обратиться к королю с протестом, но это же ничего не даст, — я пожал плечами. — На дуэль же Шнорграм графа не вызовет?

— На дуэль точно не вызовет, — усмехнулся архимаг. — Граф прославился победой над темными эльфами. Он в огромных количествах продает захваченные в Дормайе трофеи (мы объясняли наличие у нас земных товаров удачным набегом). Дошел слух и о его победе в поединке с командиром наемников. Значит, он воин не из последних (экую репутацию я Руслану создать умудрился, даже некоторую гордость за это испытываю!). Герцог же личной храбростью не отличается. Но он богат, пользуется поддержкой других аристократов, которым решение короля обкорнать владения одного из них не слишком понравилось, и торговцев, которые, получив от него на откуп Строумхудр, процветают там. Так что наемников он сможет привлечь много.

— Вы намекаете на возможность рокоша? — догадался я, вспомнив один из пунктов древнего мезинарского уложения, регулировавшего отношения сюзерена и его благородных подданных. Для неблагородных никаких законов предусмотрено не было.

— Именно, — подтвердил Виндраг. — Герцог может силой захватить графство, посадить туда кого-то из своих приближенных и сразу принять от него клятву верности, таким образом вернув графство в свое герцогство. Если же король захочет его за это наказать, то Шнорграма поддержат остальные крупные феодалы и не дадут Гондонгвиларгу заступиться за графа и графиню.

М-да… Такой вариант возможен. Как-то я его упустил. Впрочем, почему я забыл о такой возможности — понятно. В свое время я этот пункт о праве на рокош не просто изъял из уложения. Я издал закон, по которому бунт против любого моего решения, каким бы оно ни было, карался смертью. Получается, феодалы после моей смерти вернули себе право с оружием в руках «протестовать» против несправедливости короля. И при этом не считаться преступниками.

Так-то случай с переподчинением графства Руслана и Вениры королю как раз под этот пункт и подпадает. Вот если бы этот мелкий засранец королек сначала объявил бы о какой-нибудь реальной и всем очевидной вине перед ним герцога Шнорграма и за это лишил бы его части владений, то законность была бы соблюдена. Но он этого не сделал, а значит — Шнорграм вправе вернуть себе свою собственность силой.

И сделает он это с огромным удовольствием. Во-первых, он наверняка уверен, что в замке Руслана множество разных богатств найдет, во-вторых, ему помощь золотом окажут толстосумы Строумхудра, в-третьих… В-третьих, пожалуй, архимаг прав — не дадут аристократы королю отправить против герцога коронное войско. Так что монаршего гнева Шнорграм может не опасаться. И что Гондоше взбрело в голову всю эту кашу заварить? Хотя, понятно что. Жадность. Доложили недомерку, какую торговлю мы развернули, и он не удержался, чтобы не попытаться подмять ее под себя. Урод!

С другой стороны, может быть, этот как раз тот самый шанс для меня самому стать герцогом. А что? Разобьем мы войско Шнорграма, попутно нечаянно его прибьем, и я сам провозглашу себя новым властителем Строумхудра, а также сюзереном всех входящих в герцогство баронств, графств и прочих владений. Правда, потом мне понадобится признание всего произошедшего все тем же Гондонгвиларгом, но с этим мы как-нибудь разберемся. В конце концов, если будет особенно упорно возражать, то я готов и в его дворец переселиться. Заодно и свой мозаичный портрет прикажу перенести с пола на стену.

Рановато все это, конечно, случилось. Но тут уж ничего не поделаешь. Что выросло, то выросло, как говорится.

— Благодарю вас, архимаг, за предупреждение, — завершив с анализом сложившейся ситуации, сказал я. — Но все-таки почему вы предупреждаете об этом меня, а не графа РуслаРа, в свите которого я имею честь состоять. Это же его графство может превратиться в яблоко раздора.

— Уважаемый мэтр, — с тонкой улыбкой ответил мне Виндраг. — Буду вас так называть, раз вам так угодно. Простите меня за откровенность, но я достаточно наблюдателен, чтобы заметить, как во время представления королю, граф РуслаР взглядом искал ваших указаний, да и потом ждал ваших сигналов, как ему надлежит поступить в том или ином случае. То же самое могу сказать и о его жене. Графиня не раз смотрела на вас так, как обычно смотрят низшие на высших. Так что это не вы в их свите состоите, а они в вашей. И это для меня абсолютно очевидно даже без учета ваших двух очаровательных рабынь-служанок, одна из которых оборотница редкой кошачьей направленности, мы оба знаем, как такие ценятся, а вторая — вампирша.