На трибунах это заметили и кто-то даже крикнул:
— Виндраг, хватит с ним нянчиться! Покажи этому незийцу, на что ты способен!
Услышав это, архимаг улыбнулся мне и извиняющееся развел руками — «мол, прости, парень, но народ требует». А потом засучил рукава и начал создавать нечто более серьезное, чем раньше. А именно водяной смерч. Впрочем, тоже не слишком мощный. Соблюдает Виндраг свое обещание излишне сильно меня не калечить. Таким водоворотом он, пожалуй, поднимет меня на пару метров над землей, повращает в нем, как в стиральной машине, и потом, как мокрую курицу, бросит на песок арены. Ну, может быть, пару — тройку костей сломает в процессе «стирки». Главное, чтобы режим «отжим» не подключил.
Однако меня такая перспектива совсем не устраивает. Проигрывать я отнюдь не собираюсь. Да и вода, хотя и считается довольно опасной стихией, но угрожает она не только тому, на кого заклинание направлено, но и тому, кто ее использует. Особенно, если делает это не спеша и на глазах у противника. Электричество вода уж больно хорошо проводит. Есть такая незадача. А молния это у нас что? Правильно. Электрический разряд. В Мезинаре этого, правда, не знают. То есть, об электричестве не знают, а вот о том, как молния действует на того, в кого она попадает, прекрасно осведомлены.
Слишком усердствовать я, правда, не стал. Мне тут обугленный труп архимага не нужен. Поэтому моя молния была с учетом моих возможностей чисто символической. И руками я в данном случае размахивать не стал. Разряд, повинуясь моей воле, с легким треском пролетел низко над землей и вонзился в формируемый Виндрагом водяной смерч. Тряхануло архимага знатно. Он не упал, но волосы у него на голове, по-моему, зашевелились. Смерч, разумеется, распался.
Я чуть поклонился противнику, а он, наконец, поняв, что я далеко не так прост и слаб, несмотря на то, что выгляжу подозрительно молодым для сильного мага, начал спешно поднимать вокруг себя земляную стену. Так-то верное решение. Молния — штука неприятная. Воздушные щиты она пробивает, а водный так и вовсе лучше против нее не использовать. Земля — хороший вариант. Правда, не тогда, когда твоим противником является кто-то вроде меня. Все-таки Виндраг меня по-прежнему явно недооценивает. То есть, он убедился, что я искусен в поединках, но мою силу он представляет плохо. Мне же ничего не стоит дождаться, пока он воздвигнет перед собой свой земляной бастион, и одним мощным ударом завалить его на своего создателя. Только вот делать я этого не собираюсь. Есть идея получше.
Где стоит архимаг, хотя я уже его из-за стены и не вижу, я помню. Вряд ли он догадался отойти в сторону. Упс! Из-под земли вырывается каменная колонна и устремляется в небо. На ее верхушке Виндраг. Нет, не нанизанный на острие. Живой и невредимый сидит в каменном же кресле. Спинка, подлокотники — все как положено. Только жестковато, конечно, — подушечку я создать не могу. И ремней безопасности нет. Ну, надеюсь, у архимага хватит ума не свалиться вниз. Поднимаю руки все выше и выше (да, тут я себе ими помогаю), колонна растет и, наконец, становится выше шпиля центральной башни дворца Гондонгвиларга-Сильного. Навскидку я бы сказал, что это уровень примерно двенадцатиэтажного дома.
Архимаг наклоняется и озабоченно смотрит вниз. Понимаю его состояние. Тут задумаешься, как быть. Только бы ему в голову не пришла больная мысль разрушить мою колонну. Лететь с такой высоты на землю вместе с ее обломками удовольствие ниже среднего, и каким бы прочным магический доспех Виндрага не был, без серьезных травм он не обойдется. Если вообще шею не свернет, что тоже вполне вероятно. К счастью, архимаг это, судя по всему, понял. Скрестил руки на груди, птиц и облака начал разглядывать. Сдался. Требовать, чтобы он официально об этом объявил, я не буду. Исход нашей дуэли и так очевиден. Я в любой момент могу колонну разрушить или завалить на бок, а потом, пока мой противник будет приходить в себя, без всяких хлопот его добить. Так зачем же унижать Виндрага?
— И долго он там просидит? — слышу вопрос королька, который всю эту кашу и заварил. Правда, он рассчитывал, что посрамленным буду я, но тут уж — как получилось.
— Десять дерг, — отвечаю я. То есть, тридцать земных минут. В Мезинаре время по-другому считают. — Потом колонна медленно опустится. Уважаемому архимагу ничего не грозит, — поясняю я.
— Ну, мы его ждать тут не будем, — небрежно машет рукой Гондон и поднимается на ноги. — Приглашаю всех на пир! А Виндраг потом к нам присоединится, — со смехом добавляет он и направляется в сторону дворца. — Вы, мэтр, — это он бросает через плечо мне. — Задержитесь здесь. Проследите, чтобы с моим архимагом ничего не случилось. Хоть он и проиграл сегодня схватку, но сделал это так забавно, что достоин моей заботы.
Все, смеясь этой шутке своего глупого сюзерена, уходят за ним с арены. Включая и Руслана с Венирой, которым я сделал знак не ждать меня. Как только последний из свиты короля скрывается из виду, я сразу опускаю колонну.
— Благодарю, мэтр, — Виндраг встает с кресла, с ненавистью глядя вслед Гондону. — Я прекрасно понимаю, что вы могли легко убить меня. И, хотя вы и выставили меня посмешищем, я все равно ваш должник. И за то, что я стою сейчас живой, и за то, что в очередной раз убедился, как же ничтожен и неблагодарен Гондонгвиларг. А ведь я для него пять войн выиграл, два восстания против него подавил…
В пиршественную залу я пришел один. Виндраг предпочел отправиться домой. На его месте я после произошедшего тоже не горел бы желанием показываться какое-то время на людях.
Пир представлял собой то, что и должен был в Мезинаре. Три десятка перемен блюд — вперемешку и без какой-либо логичной последовательности мясо, птица (домашняя и дичь), сладкое, супы, опять мясо и так далее. И море вина и эля. Последний подавался за дальним краем стола, где я и сидел. Графская чета Руслана и Вениры удостоилась мест повыше, но тоже отнюдь не рядом с королем. Видимо, неудача его архимага со мной охладила и пыл короля к Венире. Развлечения тоже под стать — шуты, акробаты, борцы, заунывные менестрели. Грубо, скучно.
Забавно, но в моей прошлой жизни мне все это нравилось. Теперь же не могу смотреть на подобное без отвращения. Как же подкосило меня мое перерождение в Российской империи и воспитание, полученное в качестве старшего сына Нижегородского князя!
Ушли мы, что называется, по-английски — не прощаясь. Как только я заметил, что «его величество» порядком набрался, сделал знак Руслану и Венире, и мы втроем покинули дворец.
— Великий, — как только мы вышли за ворота, обратилась ко мне Венира. — Сегодня вы были великолепны! И Вы не забыли, о чем я имела дерзость попросить вас?
Услышав такую тираду от своей жены, капитан Давлеев посмотрел на нее с некоторым удивлением. М-да… Стоило девушке оказаться на родной земле, и в ее речь как-то незаметно вернулась привычная для мезинарских аристократов вычурность. И лесть по отношению к вышестоящим тоже.
— Помню, — ответил я. — Но сделаем мы это завтра. На сегодня впечатлений достаточно.
О чем мне Венира напомнила? Да о своей бизнес-затее наводнить Мезинару разными исключительно женскими предметами одежды. Правда, тут она столкнулась со сложно разрешимой проблемой. Она ведь рекламу своей «инновационной и эксклюзивной коллекции» хотела сделать через дам легкого поведения? Проще говоря — через бордели. А кто туда пойдет в качестве коммивояжера? Руслан? Я? Никогда в жизни! Она сама? Тоже немыслимо — графиня идет в дом терпимости, где гостем может быть только мужчина. Женщина — только этой самой… Ну, понятно кем. Кого-то из местных подданных графини послать? Так не справится с поставленной задачей. Короче, засада.
Но графиня не из тех, кто пасует перед трудностями, и она попросила меня, с трудом подбирая слова от смущения и отчаянно краснея, вызвать на дом десяток! десяток! самых дорогих доступных девушек столицы. Да, в этом отношении цивилизация в Мезинаре от земной не отстала. Не все аристократы хотят, чтобы их видели в злачных заведениях, так что «обслуживание на дому» в Киндрагене цветет и пахнет. Столица королевства как-никак.
