Что сказать? Не дурак. И, судя по всему, действительно пришел ко мне, чтобы предупредить о возможной опасности, а не для того, чтобы что-то выведать и потом передать королю.

Кстати, он перед дуэлью хвалился, что владеет целительской магией. А я как раз целителя, который мог бы омолодить Матвеича, и хотел найти. Почему бы не воспользоваться желанием Виндрага расплатиться со мной за то, что я не изувечил его? К слову, вполне мог бы за тот водный смерч, которым он хотел меня приласкать. Но не стал. И Виндраг эту мою сдержанность, похоже, в полной мере оценил.

Я смотрел на Матвеича, и у меня, хотя магия для меня привычно является неотъемлемой частью жизни, включая и целительскую, появилось желание протереть глаза. Передо мной стоял мужчина в самом расцвете сил. Пожалуй, больше сорока не дашь. Скорее — меньше. В самом соку, как говорится.

— Получите вашего слугу, — гордо заявил Виндраг, вылезая из паланкина, на котором он доставил к нашему дому Матвеича. — Хорошо получилось? — архимаг явно был доволен изумленным выражением моего лица.

— Да, уважаемый Виндраг, честно говоря, такого результата я не ожидал, — польстил я ему.

— Ничего удивительного, между прочим, — ответил он. — При первом омоложении так бывает. Особенно, если не начинать периодически проводить этот ритуал, как только первые морщинки появятся. Ну, этим часто представительницы прекрасного пола грешат. Думаю, где-то под тридцать лет я с вашего слуги сбросил. Рад был сделать вам приятное, мэтр.

С этими словами архимаг поклонился, погрузился в свое средство передвижения и убыл. А я остался с Матвеичем, который от всего произошедшего с ним, судя по всему, до сих пор не пришел в себя, так как стоял столбом, поднося к своему лицу то одну руку, то другую и разглядывая их.

Пожалуй, и мне к новому облику старого, хотя какой он теперь старый?, слуги придется привыкать. Но сначала проверка.

Договорился я с Виндрагом о проведении ритуала омоложения Матвеича накануне.

— У меня будет к вам одна просьба, уважаемый Виндраг, — сказал я.

— Какая? — тут же с готовностью откликнулся он.

— Вы говорили, что целительство одно из направлений магии, которым вы хорошо владеете. Так вот. Знакома ли вам процедура омоложения?

— Разумеется, — улыбнулся Виндраг. — Быть придворным архимагом и не владеть таким ритуалом? А к кому же будут обращаться всевозможные наложницы и прочие «приближенные» к его величеству дамы, включая и его жен. Да, Гондонгвиларт сейчас состоит уже в третьем браке, и его последняя супруга тоже уже нуждается в подобных услугах. Кого же вы хотите попросить меня омолодить? В вашем окружении я не вижу никого, кто нуждался бы в подобном. Разве что… — он обернулся к входной двери.

— Вы угадали, Виндраг, — поняв его движение, произнес я. — Я имею в виду слугу, который провел вас сюда.

— Того немого? — не смог скрыть своего удивления архимаг.

— Он не немой, — возразил я. — Он дормайец и за многие годы так и не выучил мезинарский. В некоторых случаях это даже удобно.

Не говорить же, что Матвеич еще и двух декад в Мезинаре не провел, и местный язык ему пока был попросту не нужен?

— Раб? — задал очередной вопрос архимаг.

— Нет. Свободный. Слуга, — возразил я.

Виндраг удивленно поднял брови. Свободный дормайец в Мезинаре? Тут и свои-то на восемьдесят процентов, если не на все девяносто, на полурабском или рабском положении находятся.

Сервы безоговорочно принадлежат своему феодалу, ремесленники не могут без разрешения муниципалитета переезжать из города в город. Полностью свободных, мягко говоря, не много. Благородные, да те счастливчики, кому повезло выбиться в торговое сословие.

Есть еще условно свободные — например, профессиональные солдаты, в момент принесения присяги королю получившие личную свободу и вместе с ней обязанность служить до смерти, старости или серьезного увечья тому монарху, которому эту присягу принесли. Попадаются, конечно, и те, кто каким-то образом зависимости от сильных мира сего избежал, но они и ни на какую защиту от любого произвола рассчитывать не могут.

Это я о представителях человеческой расы рассказал, но и у эльфов (хоть темных, хоть светлых) ситуация почти аналогичная.

Исключение — оборотни. Они все лично свободны. Правда, в рамках своей деревни. Если уйдут или их изгонят, то судьба таких будет печальной.

А уж иномирец…

— Оказал мне такие услуги, за которые я не могу не постараться его вознаградить, — туманно пояснил я.

— Вы умеете ценить верных слуг, мэтр. А друзей? — архимаг посмотрел на меня с интересом.

— Друзей я всегда держу возле сердца, — прижав руку к груди, ответил я принятой в Мезинаре формулой, означавшей, что те, кого считаю своими друзьями, становятся частью меня, а я частью их. И они всегда могут на меня рассчитывать. Как, впрочем, и я на них.

— Надеюсь, когда-нибудь вы назовете другом и меня, — поклонился Виндраг. — А для вашего слуги я сделаю все, что смогу. Пусть его сегодня к вечеру привезут в мой дворец (конечно, королевский архимаг не в таком домике, как я сейчас, проживает, во дворце!). Процедура эта не быстрая, но завтра к вечеру я верну его вам в таком виде, что вы удивитесь.

Отлично! Вознагражу я Матвеича за его службу. Не меньше меня порадовало и то, что Виндраг достаточно прозрачно намекнул мне, выразив желание стать моим другом, на готовность быть моим союзником. А я-то думал, где бы мне сильными магами разжиться. Вот и первый. Разумеется, это пока просто предложение взаимной поддержки, но она вполне может впоследствии перерасти и в нечто большее. Скажем, в присягу архимага Виндрага новому королю Кинда Андровилу.

Пока же архимаг свое обещание сдержал. Матвеича не узнать!

Вернусь к проверке. Есть в омоложении один важный нюанс, от которого зависит, насколько качественно оно было проведено и, соответственно, сколько его эффект продлится.

Внешне — результат виден. Внутренние органы «омоложенный» чувствует и сам. А вот стал ли Матвеич молод душой? Ощущает ли он себя молодым или просто здоровым? Если только второе, то годков через пять — шесть снова превратится в пожилого человека, если же и душа помолодела, то значит — действительно ему сейчас нет и сорока, и впереди у него еще много лет жизни.

Как проверить это? Можно разными способами, но есть один. Универсальный. Тяга к противоположному полу. Тут ведь не одна физиология. Тут еще и самоощущение большую роль играет. Можно мочь, но лениться или не хотеть. Это уже признак если не старости, то значительного возраста. А можно при виде первой же красивой девушки стойку делать. Это говорит о молодости. Даже если потом ничего не воспоследует. Но стойка должна быть! Как у породистой охотничьей собаки. В молодости можно за красивой девушкой и в другой город помчаться, а с возрастом — только помечтать о том, каким бы был орлом, если бы такая девушка сама в дверь постучала.

В общем, предстоящая проверка окончательно покажет, насколько хорошо Виндраг потрудился над Матвеичем. И подходящий объект для этого в наличии имеется. Я вспомнил горничную Вениры. Миленькая такая, смешливая и на мужчин заглядывается. Гира ее, кажется, зовут.

«Гира? С Матвеичем?» — читалось в глазах Вениры, когда я приказал ей отправить ночью горничную в комнату Матвеича с «определенными» целями.

— Я ее из нескольких десятков претенденток отобрала. Для мужа, — не смея мне перечить, но все-таки пытаясь «сберечь» девушку для своих целей, огорченно произнесла Венира.

А? Для каких таких «своих целей»? Не скажу, что общепринята эта практика в Мезинаре, но встречается. Не может жена удовлетворить естественные потребности мужа по какой-либо причине. Беременна или еще что-то, что бывает у женщин раз в месяц, и она решает сама обеспечить мужу достойную замену себя. Чтобы по домам терпимости не шлялся. Разумеется, это только благородных или богатых касается.